Иллюзорна мгла. Часть первая. Довакина нет, но вы держитесь (СИ)

========== Глава пятьдесят первая. Подземные воды ==========
Лабиринтиан своему названию соответствовал целиком и полностью. Город, состоящий из переплетений коридоров, прерывающихся сводчатыми подземными залами, усыпанными старинной утварью казался непроходимым препятствием. Особенно ситуацию осложнило появление призраков, сотканных из полупрозрачного тумана.
Внешне духи походили на драугров – в их очертаниях различались нагрудные доспехи и рогатые шлемы. Даже двигались стражи древнего города не плавно, как осквернённые души, а в прерывисто-нечеткой манере древних нордских мумий.
Время от времени стены сотрясал нечеловеческий, лишенный и намека на жизнь голос. Поначалу я замирала, лишь заслышав низкий вибрирующий тембр, и ждала, что на нас свалится потолок и вся гора. Но стены выдерживали, а Обливион не прорывался в наш мир, повинуясь жуткой воле говорившего, и я перестала застывать на месте, словно заяц при виде лисицы. Неизвестный то ли пробуждал стражей Лабиринтиана, то ли угрожал нам смертью. Ни у Барбаса, ни у Эрандура, ни, тем более, у меня не выходило разобрать ни слова.
К волнению примешивались чувства жажды и усталости, а от постоянного движения гудели ноги. Хоть я уже и привыкла долго и много ходить, у организма все равно оставался свой предел, перескочить через который было мне не под силу.
Я плелась позади жреца и пса-даэдра по очередному коридору. Неунывающий Барбас оглядывался и весело вилял хвостом, но у меня не получалось вернуть себе даже чуточку оптимизма. Сияние Рассвета стало казаться слишком тяжёлым для уставшей руки. Однако, страх и предусмотрительность заставляли держать оружие наготове – призраки могли появиться в любую секунду.
Барбас вдруг предупредительно гавкнул, и мы со жрецом синхронно остановились перед обрывом, дно которого терялось далеко внизу. Откуда-то из тьмы, куда не добирался свет, доносился шум воды. Но не шум воды заставил Барбаса напрячься.
Пёс стоял у обрыва и шумно втягивал влажным носом холодный воздух, жмурил глаза и приподнимал уши.
– Что-нибудь чуешь? – я наклонилась к нему и легонько дотронулась до напряженной спины. Барбас вздрогнул, добродушно на меня взглянул.
– Там кто-то есть, но особенности моей оболочки не позволяют мне видеть в темноте.
– Кто-то? – переспросила, внутренне напрягаясь.
– Драугры, конечно же, – снисходительно ответил пёс, вильнув хвостом.
– Стало быть, туда нам и нужно спуститься? – поинтересовался Эрандур, всматриваясь в бездну.
– Не могу знать, – фыркнул Барбас и принялся обнюхивать пол. – Глядите, тут спуск. Идите за мной, но аккуратно.
Данмер повернулся, и я увидела его блеснувшие из-под шлема глаза.
– Дай мне руку, – сказал он, но мне отчего-то не показалось это хорошей идеей. Зажгла огонек и пустила его вслед за Барбасом, который медленно скользил по земляному уступу, тянущемуся вдоль отвесной скалы, образующей стену котлована.
Света, по-прежнему, было слишком мало, а спуск выглядел крутым, поэтому я всё же уцепилась за предложенную помощь и пошла, прижимаясь к стене как можно ближе. Бледного магического света хватало лишь на то, чтобы разглядеть землю под ногами, виляющий собачий хвост и руку данмера, стискивающую мои пальцы. Эрандур не слишком торопился, перемещаясь по уступу боком, а в его левой ладони пылал огонь.
Барбас спустился ниже, остановился на небольшой, выдающейся из скалы полукруглой площадке. Моё внимание привлекли обломки мебели и черепки урн под ногами – кажется, коридоры Лабиринтиана, когда-то тянулись и здесь, но время не пощадило их, похоронив под огромной массой горной породы.
Ниже что-то заскрежетало, раздался знакомый звук, похожий на хрип драугра. Призрак возник словно из ниоткуда, замахиваясь полупрозрачным двуручным мечом на пса. Барбас стремительно увернулся, отпрыгнув в сторону. Жрец бросил в призрака огненную стрелу, и расплывчатые очертания нападающего ненадолго приобрели чёткость. Пламя быстро пропало, без Сияния Рассвета одолеть подобных созданий было проблематично, поэтому в очередной раз, позабыв о страхе, я двинулась по спуску быстрее, шагнула наперерез драугру, когда раздалось оглушительное:
 
– …ро… Да!
Ноги перестали чувствовать под подошвами пол, перед глазами завертелась темнота и падающий следом за мной призванный огонек, кружащийся по спирали. Сверху раздались крики, а чувство падения, длившееся каких-то пару секунд, оборвалось ударом. И холодными объятиями горной реки. Вода заполнила рот и нос, впиталась в одежду и рюкзак. Я еле удержала скользкую рукоять клинка и, несмотря на холод, пару раз судорожно дернулась, пытаясь всплыть с ношей за спиной. Огонёк пропал. Верх и низ поменялись местами слишком много раз, чтобы уследить в клубящейся вокруг меня темной воде, где что находится. Горло сдавило, легкие жгло как огнем, в носу защипало от попавшей воды. Что-то в груди настырно требовало прокашляться. Я изо всех сил подавляла это желание, понимая, что остаться в этой холодной, вертящей меня тьме без воздуха – верная смерть. Кашель все же пробился наружу, выпустив в воду бурлящий пузырь воздуха. Пузырь, колыхаясь, будто живой, заплыл под затылок, обогнул его и двинулся дальше. Там! Спасение! Поверхность! Позади. Развернувшись в ту сторону, куда поднялся воздух, я резко дернулась всем телом, будто ввинчиваясь в воду.
Я вынырнула из ледяной тьмы, кашляя и отплевываясь. Дышать было больно, нос и горло жгло нестерпимым огнём, казалось, что внутри выросли иголки. Пальцы рук и ног, оказавшись в холоде, перестали ощущаться, а неистовое течение понесло меня, рыча и вспениваясь. Определить где нахожусь не получалось, но подземная река вскоре милосердно подтащила меня к камням, за которые я уцепилась, задеревеневшими пальцами, как крючьями, стараясь удержаться за скользкие острые грани.
Безжалостная стремнина, несясь в толщу горной породы в кромешной тьме, нещадно лупила по спине, рукоять Сияния Рассвета словно вросла в мою ладонь. В этот момент не чувствовалось даже страха. Я попыталась подтянуться на камне, но мокрая одежда тащила вниз. Судя по всему, река была неглубокая – носком сапога получалось достать до неровного каменистого дна. Хорошая новость – не утону. Плохая – замерзну насмерть, если не выберусь.
По телу прошли болезненные судороги, губы дрожали, зубы застучали, а о сотворении заклинания света я не могла и мечтать. Пока поток продолжал бить в спину, лишая меня остатков сил, мышцы с каждой секундой наливались тяжестью. Руки отцепились от камня, удерживаться на плаву больше не было сил. Волны то захлестывали, то отступали, оставляя меня на милость судьбы.
Думать, где сейчас Эрандур и Барбас и смогут ли они, в конце концов, отыскать мой бездыханный окоченевший труп, не хотелось.
Течение ударило меня плашмя о камни, развернуло на месте, накрыло с головой льдом и вышвырнуло на пологий землистый бережок, пропахший илом.
Я щекой почувствовала, как мокрая холодная грязь, расползается по шрамам, выплюнула противную воду изо рта и в последней попытке выжить выкинула вперёд руку с мечом. В похожих позах всегда находят трупы. Таким мне запомнился легионер в храме на горе Килкрит. Мертвецы всегда сжимают меч в руке, как знак того, что не сдались. Мне тоже было стыдно сдаваться. Я же победила дракона!
Но утомившееся от долгого боя тело выступало против. Подтянувшись по берегу немного наверх, я поджала ноги к себе, чтобы вытащить ступни из воды, и свернулась калачиком в обнимку с Сиянием Рассвета. Бешеный озноб колотил все мышцы, кистей рук не чувствовала совсем. От холода веки смыкала пелена сна, но что-то напоминало мне, что как только усну, то уже никогда не смогу проснуться.
 
Нужен огонь. Нужно избавиться от одежды. Нужно встать.
Я грузно перевернулась, приподнялась на колени и поползла прочь от воды. Рухнув через пару метров лицом в грязь, поняла вдруг, что земля подо мной сменяется каменными глыбами, а значит впереди лежит коридор Лабириантиана. От этого стало ничуть не легче – там тоже могут поджидать призрачные драугры, которые и меня упокоят тут, рядом с собой. За компанию.