Шикша (СИ)
Внутри камералка представляла собой комнату, разделенную шторой из куска брезента на две неровные части. В дальней стояли многочисленные ящики и мешки. Вторая часть помещения, сильно поменьше, имела более обжитый вид - здесь было два грубо сколоченных стола и штук пять коротких лавок.
- Ты хоть представляешь, Зойка, что будет, если Бармалей узнает, что ты вшей нанесла? - тем временем продолжила уговаривать меня женщина, - Да он же и тебя, и меня с потрохами сожрет и не поморщится. Так что тряпки эти я лучше сожгу. Снимай давай!
Я не знала, кто такой Бармалей, но подарок охотника решила отстоять любым способом.
- Послушай, а давай я всё это сниму, но оно пока пусть полежит где-то под деревом? Вдруг нет у меня вшей, - с умоляющим видом заглянула в её глаза я, - а сжечь всегда потом можно. Ну, пожа-а-алуйста...
- Ох, и упёртая ты стала, Зоя, - неодобрительно посмотрела на меня женщина, подошла к крайнему столу и зажгла какую-то хрень в алюминиевой тарелке. Потянулся едкий вонючий дымок.
"От комаров", - догадалась я и продолжила канючить.
- Ай, поступай, как знаешь! - наконец, не выдержала она.
Я сдержала победную улыбку.
- Но учти, Зоя, от Бармалея я тебя защищать больше не буду! - раздраженно проворчала она и зажгла лампу от той же спички.
- Спасибо! - обрадовалась я. На последние слова женщины я предпочла не обращать внимание.
Женщина вышла, с брезгливым видом прихватив мою куртку и сапоги. А я осмотрелась. На одном из столов красовался зачехленный бинокуляр АУ-12 и лежали две коробки с фотоаппаратами. Я глянула - "Горизонт. МС ОФ-28П" и "Зенит-19". Рядом со столом, на утоптанной земле, стоял увесистый, скорее похожий на сундук, деревянный чемодан. Я не удержалась и заглянула внутрь - там были алюминиевые бюксы с выгравированными номерами на крышках.
Во втором помещении были ящики, набитые, как я смогла определить на глаз, образцами то ли почво-грунтов, то ли горных пород. Образцы, что в ящиках, были упакованы в конвертики из тонкой желтоватой пергаментной бумаги (или плотной кальки) и подписаны. Другие были расположены в одну линию и лежали насыпом на развёрнутой бумаге на полу - очевидно, ещё сушились. Я прочитала надпись на одной из этикеток: "уч. N 3-47/1-15.06.1972 - граниты серые мелкозернистые". Точно образцы.
Все мешки были столь крепко завязаны, так что определить, что внутри, я не смогла. А развязывать побоялась. Но решила, что там примерно такие же образцы, как и в ящиках.
За дверью стукнуло, грохнуло и послышался сердитый голос толстой женщины:
- Дверь открой! Быстрее!
Я подхватилась и торопливо распахнула дверь. Женщина, тяжело пыхтя и отдуваясь, внесла маленький, исходящий паром, котелок и глубокую миску. Бухнув всё это на пустой стол, она подула на руку, затем вытащила из кармана передника ложку, протянула её мне и сказала:
- Борщ с обеда остался. Как раз на тарелку будет. Ешь прямо из котелка. Это всё тебе. В миске - каша. Гречневая. Тоже с обеда, но я поджарила на сале. Ужин просто еще не скоро доварится, а ты голодная. Компот и хлеб сейчас принесу.
Я вдохнула умопомрачительно вкусные запахи еды и с чувством сказала:
- Спасибо!
- Оголодала, небось? - сочувственно улыбнулась женщина, и изначально некрасивое лицо ее приобрело от этой улыбки приятный и уютный вид. - Ешь давай, я быстро.
Когда она вернулась, я всё еще сидела над нетронутым котелком.
- Ты чего это не ешь? - подозрительно спросила женщина с обидой в голосе.
- Пить очень хочу, - пожаловалась я. - Язык засох.
- Ох ты ж, бедняга, - тут же захлопотала женщина и водрузила передо мной на стол почти литровую эмалированную кружку с холодным компотом из сухофруктов. Я схватила и жадно припала к восхитительно кисловатой жидкости. Пила, пила, пила, пока не осушила ее почти до дна.
- Ну ты и водохлёбка, - со смешком покачала головой женщина. - И куда теперь всё остальное поместится? Ешь давай, остывает же. А я тебе еще компота принесу.
Женщина вернулась, когда я уже доедала борщ.
- Вкусно, - поблагодарила её я.
- Вот, - женщина поставила передо мной полную кружку компота и небольшую тарелочку с исходящим паром куском жареной рыбы и подсохшим ломтем серого хлеба.
- Скажите, пожалуйста... - начала я, но женщина категорически пресекла все попытки поболтать:
- Потом, Зоя, всё потом, у меня же рыба там жарится. Ешь давай.
И заторопилась из камералки.
После обильного ужина мне ужасно захотелось в туалет. Я вышла наружу. Определить, где находится сортир не составило труда, хотя я слегка запуталась - справа и слева, примерно на расстоянии триста метров от лагеря, промеж елей и лиственниц находились две одинаковые будочки, которые представляли собой натянутые на каркас куски брезента.
Очевидно "Мэ" и "Жо" - подумала я, но где какой я не знала, поэтому, почесываясь от укусов комарья, побежала наобум направо, рассудив, что всё равно в лагере никого нет. Возле будочки, на расстоянии примерно метров сто, равноудалённо находились три небольшие холмика земли.
"Неужто кладбище? Тогда почему прямо возле туалетов?" - не поняла я и заскочила внутрь.
В брезентовой будочке зияла огромная глубокая яма, выше половины заполненная результатами человеческого метаболизма и водой. Причем вода была грунтовая, она медленно сочилась из стенок ямы. При таком раскладе, очень скоро придется копать новую яму и переносить туалет дальше. Я хмыкнула: вот и открылась тайна многочисленных холмиков возле туалета. Комаров и мошки здесь было не меньше, чем в тайге (если не больше), поэтому вдумчиво посидеть не вышло - я выскочила оттуда более чем быстро, сердито почесывая заново искусанную задницу и все остальное.