Ученик колдуна
Разумеется, чужая жизненная сила.
Чья?
А вот это уже не так важно. Умышленная или случайная… насильственная или нет… Любая смерть давала тени новые силы. Ну, а поскольку там, где селятся люди, смертей всегда было предостаточно, то пищи у тени хватало. А порой она даже не стеснялась открыто демонстрировать, насколько же стала сильна.
– Вот откуда по столице бродит столько слухов, – догадался я. – Магией ты не владеешь, человеческая кровь для тебя тоже бесполезна. Зато, имея связь с проклятой вещью, ты вполне в состоянии становиться видимым для простого народа и время от времени поднимать из могил мертвецов. Сегодня ты это хотел нам продемонстрировать?
– Конечно, – не стала увиливать тень. – В противном случае ты мог бы со мной и не заговорить.
Я кивнул.
Это да, на бестелесного призрака я и впрямь мог не обратить внимания. А тут его даже Нардис увидел и услышал. Но что самое интересное, поднятую им нежить я даже толком не ощутил до тех пор, пока сам ее не увидел. Любопытный феномен. До этого нежить мне встречалась сугубо та, которую поднял я сам, или же та, которая была готова мне повиноваться. А эту я до последнего не почуял, что несколько не вязалось с моим прошлым опытом и требовало дополнительного изучения.
– А не боишься, что из-за подобных экспериментов однажды тебя найдут и все-таки развоплотят?.. Ах, да, ты же, наверное, только этого и ждешь, – запоздало сообразил я, а тень только усмехнулась.
– Одно время тут побывало много магов, колдунов, да еще и со жрецами в придачу. Целыми толпами шатались между могил. Пытались что-то колдовать, призывать богинь, проводить ритуалы очищения. Я им даже помогал, веришь? В статую вон вселился, чтобы им удобнее было меня убивать. Но результатов это не дало. А когда стало окончательно ясно, что усилиями смертных меня не изгнать, то кладбище просто закрыли, и вот уже несколько столетий сюда почти никто не заходит.
Мда. Невеселая у него жизнь. Но меня гораздо больше интересовал тот факт, что сущность, оказывается, чувствовала проклятые камни гораздо лучше меня. И, что намного важнее, в действительности была привязана не к месту, не к кладбищу, а именно к ним.
– Дальше кладбищенской ограды мне отойти не удалось, – бесстрастно сообщила она в ответ на мой вопрос. – Хоть бестелесным, хоть внутри каменной оболочки… Камни работают как привязь. Чем больше камней, тем надежнее моя цепь.
– Но ты ведь сумел как-то забрать один, – заметил я, когда она замолчала.
– Я почувствовал его присутствие почти сразу, как только себя осознал. Осколок был зарыт в земле. Очень глубоко. Намного глубже, чем расстояние, которое я мог преодолеть.
– И как же ты до него дотянулся?
– Позвал.
– Эм… Что ты сделал? – не понял я.
– Я его позвал, – спокойно повторила тень, зависнув возле моего лица. – И камень мне откликнулся. А потом год за годом постепенно поднимался наверх, пока я не смог его подобрать.
Ого. Это была неожиданная информация. Не знал, что на проклятые вещи кто-то способен влиять на расстоянии.
– Сколько на это ушло времени?
– Почти пять тысячелетий.
– Немало, – протянул я. – И что же ты после этого не ушел?
– Второй камень, – напомнила тень. – Еще одна цепь, которую я не смог бы порвать при всем желании.
– Погоди. А почему ты его-то к себе не подозвал, как первый?
– Потому что изначально второго камня здесь не было, – вздохнула сущность. – И откуда он взялся у старого герцога, я не знаю. Но когда этот человек решил спрятать его здесь… Как раз тогда, когда я нашел способ обрести свободу… Он меня, считай, приговорил. Сквозь серебро я протиснуться не смог. Защитная магия не позволяла скелетам даже дотронуться до склепа. Пришлось ждать, пока сюда не придет кто-нибудь из живых. Но поскольку народу тут в последнее время было не так много, а те, что были, либо оказались бесполезны, либо не горели желанием сотрудничать, то… сам понимаешь. Пока поблизости находится хоть один такой камень, я буду привязан именно к нему. И чем он крупнее, тем сильнее привязка.
Я прищурился.
– Это что же получается, теперь ты привязан ко мне?
– Да. В тебе достаточно камней, чтобы удержать меня рядом навечно.
– А какой в этом смысл?
– Никакого… наверное. Но я теперь от тебя по-любому не уйду, если, конечно, тебе не повезет наткнуться на проклятый камень такого размера, который смог бы перетянуть к себе мою сущность. Однако поскольку вероятность этого события чрезвычайно мала, то я решил – нам стоит наладить отношения.
– Что дают эти камни тебе? Зачем ты их ищешь?
– Затем же, зачем и ты. Проклятия ведь разные бывают, ты в курсе? А эти камни – осколки одного-единственного камня или артефакта, который нам обоим жизненно необходим. Тебе – для того, чтобы по-настоящему ожить. Мне – для того, чтобы умереть.
Я насторожился:
– Что еще за артефакт?
– Я мало помню, – негромко призналась тень. – Кто, когда, откуда… Знаю только, что моя личность была привязана к этой вещи. И когда ее раскололи, меня расщепило. Поэтому я – это не совсем я. Скорее, малая часть прежнего меня. Но если собрать осколки воедино, то я стану цельным. Только тогда моя душа сможет отправиться в царство теней.
– Почему ты уверен, что тебе нужно именно туда? – еще больше насторожился я.
– Иногда я смутно вспоминаю прошлое. Какие-то образы, видения… Но они так мимолетны и настолько похожи на обычные миражи, что единственное, в чем я уверен, это в том, что должен… просто обязан туда вернуться.
– Значит ли это, что где-то там… пока неясно где… зарыты или спрятаны другие камни или артефакты с осколками твоей личности… или, может быть, даже души?
– Вполне вероятно.
– А тот, который я забрал сегодня из гроба?
– А ты почувствовал что-то, когда к нему прикоснулся? Услышал? Или, может быть, с тобой кто-то заговорил?
– Я кое-что вспомнил, – нахмурился я. – Но чужого присутствия при этом не ощутил.
– Значит, не во всех осколках остались частицы моей души, – заключил призрак. – Или, что вероятнее, они там все-таки есть, но настолько маленькие, что неспособны себя осознать. Я ведь не просто так их ощущаю, правда?
– Возможно. А что насчет меня? Почему и я ощущаю эти камни?
– Ну, твоей-то души в них точно быть не может, – задумалась тень. – Да и не похож ты на расщепленного. Так что, получается, тебя влечет к ним собственно проклятие. И оно чем-то родственно тому, что есть в тебе. Поэтому ты чувствуешь камни, но не так сильно, как я. И поэтому же у нас с тобой общая цель.
– Родственные проклятия обычно означают и наличие одного источника, – медленно проговорил я, припоминая объяснения Кариура. – Но значит ли это, что мое проклятие создал тот же самый человек, который изобрел и твой артефакт?
Тень пожала плечами:
– Не исключено.
– А тебе не приходило в голову, что именно ты мог бы быть тем самым человеком? – еще медленнее добавил я, пристально глядя на висящее передо мной темное облачко. – Сам когда-то создал артефакт, сам же потом его и разбил…
– Я как раз размышлял об этом, когда ты меня позвал. И готов признать, что вероятность этого события действительно существует.
– Но если после твоей смерти прошло больше пяти тысячелетий, то получается, что и я живу не меньше? – тихо спросил я.
– Скорее всего, – так же тихо ответила тень. – Но я ведь осознал себя не сразу. Правда, точнее это можно будет сказать, когда мы оба вспомним, кем были раньше и как стали такими, как сейчас.
Я надолго замолчал, оценивающе глядя на существо, которое, возможно, было прямо или косвенно связано с посетившими меня трудностями. А потом так же молча поднялся и направился к выходу.
– Ты злишься? – спросил призрак, заставив меня ненадолго задержаться.
– Нет.
– Мне жаль.
Я обернулся и спокойно на него посмотрел:
– Нет. Тебе не жаль. Так же, как и мне, впрочем.
– Почему ты так решил?
– Потому что я наблюдал за тобой все это время. И заметил, что ты и вчера, и сегодня не проявил ни одной полноценной эмоции. Одни отголоски. Жалкие подобия настоящих чувств. И то, вероятно, выставленные напоказ. Специально, чтобы мы прониклись.