Я с тобой (СИ)

Наконец в замочной скважине поворачивается ключ, и я слышу шаги в прихожей. Вернулся.
Сбросив пепел на стол, я продолжаю сидеть на диване, расположенном в гостиной.
- Привет, - безразлично бросает Саня и, забросив сумку на диван, опускается рядом. – Ты ведь не уедешь по-хорошему из города, да? – спокойно так произносит он, в то время как у меня уже руки чешутся надавать ему подзатыльников.
- Нет, - я тоже не повышаю голоса, хотя очень хочется перейти на крик. Продолжаю пускать дым.- И прислушайся к моему совету - теперь все будет так, как скажу я.
Даю ему всем своим видом понять серьезность своих намерений.
На лице Сани всего на мгновение мелькнула улыбка, нехорошая так улыбочка, и тут же пропала.
- Хорошо, - соглашается он. – Давай начнем все сначала, снова будем братьями.
Так легко сдается? Я удивленно смотрю на него. Сидит весь такой прилежный смиренный ученик, в своей школьной форме и смотрит на меня своими голубыми глазищами. Вот почему мне по наследству глаза достались от бати, а ему от матери? Чистого голубого цвета, про такие еще говорят «небесные», а они и правда небесные. Большие, бескрайние и яркие, как солнечный летний день. Я раньше не замечал этого, а сейчас внезапное осознание слегка напрягло. Я даже забыл, о чем разговор идет.
- Тебя столько времени не было, я скучал, - опустив глаза в пол, тихо добавил Саня. Челка упала ему на лицо.
Впервые вижу его в таком состоянии, отчего становится стремно, не по себе как-то. Я настроился на разбор полетов, крики, драку, а тут такое послушание.
- Давай начнем сначала? – снова повторил Саня, подняв голову.
Я растерялся, но хватило ума кивнуть. Может, оно, действительно, так будет лучше? Договоримся, вправлю ему мозги постепенно, и забудет он про всю эту свою гомосячину.
- Давай тогда выпьем? – быстро побежал он на кухню, не дожидаясь ответа.
Я хотел возразить и уже направился следом за ним, но радостная улыбка на лице братца остановила меня. Ну не мог я ему возразить, когда он так смотрел на меня, словно ему снова десять лет, и он просится со мной на дискотеку.
- Ну, давай, - согласился я, беря налитый им бокал вина. – За нас.
- За новую жизнь, - добавил Саня.
Я отпил немного и удивленно посмотрел на брата, когда у того из рук выпал стакан, вдребезги разбившись о пол. Саня пару секунд смотрел на осколки, а потом сделал шаг назад и скинул бутылку вина со стола.
- Ты что делаешь? – я рассеяно перевел взгляд с разбитой бутылки на Саню. Но тот, словно и не замечая моего присутствия, подошел к кухонным приборам и смел их тоже на пол. – Эй, да что ты творишь?!
Я подлетел к нему, пытаясь унять, но Саня быстро схватил нож, останавливая меня на половине пути.
- Ты сам не захотел по-хорошему, - дьявольски улыбаясь, произнес он.
Мой брат сошел с ума. Дожил.
Я аккуратно поставил свой бокал на столик и поднял обе руки в примирительном жесте.
- Успокойся, хорошо? Опусти нож, – негромко начал я, делая шаг вперед. Саня отступил еще на шаг назад и, обогнув стол, подошел к телефону. – Саня, отпусти нож, не делай глупостей. Ты, наверное, свои таблетки забыл выпить, да? – предположил я, прикидывая свои шансы выбить у него из рук холодное оружие.
- Ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя ненавижу, - с болью выдохнул он, нажимая пару кнопок на трубке и поднося ее к уху.
Я еще не допирал, что к чему, но вскоре все встало на свои места.
- Помогите, меня пытаются убить! Пожалуйста, помогите! Мой брат сошел с ума…быстрее…он…Рябинова, 15 квартира 42…помогите…
И выдернул телефонный шнур из розетки.
- По тебе театральный плачет, - сквозь стиснутые зубы произнес я, сжимая кулаки.
Дурак! Блять, какой же я болван! Кретин! Поверил, повелся!
- Ну, вот и все, - радостно подытожил мой братец.
- Тебе никто не поверит.
- А это мы скоро проверим.
Саня так и продолжал стоять с ножом в руке, прожигая меня ненавистным взглядом. Думаю, я смотрел на него не более дружелюбно.
Ему никто не поверит. Никто.
Я сжимал и разжимал кулаки, желая разбить голову брата о стену.
 
- Как после всего того, что было, ты согласился приехать? - спросил Саня спустя минуту «кто кого переглядит». В его голосе вроде бы даже послышался искрений интерес.
- А что было? – невозмутимо пожал я плечами. – Я ушел, не стал тебе мешать развлекаться, а ты так меня благодаришь. Некрасиво как-то.
Я заметил, как рука Сани задрожала, и он на секунду опустил ее, но потом снова вскинул перед собой.
- Ты не просто тихо свалил, - звенящим от злости голосом произнес Саня. – Ты рассказал отцу! Ты рассказал моим друзьям! Ты…в том, что Женя…это ты виноват!!! – заорал он. – Ненавижу тебя! Ненавижу!
В коридоре послышались шаги, я напрягся.
- Помогите! – снова закричал Саня, резанув себя по руке.
Меня словно закоротили. Я смотрел на своего брата в полнейшем ступоре. Он только что порезал сам себя. Все, абсолютно все, ушло на второй план: и собственная злость, и слова Сани, и его ненависть. Я видел, как он оседал на пол, отбросив нож в сторону и закрывая лицо руками.
Я не успел сделать и шага по направлению к нему, как меня скрутили двое полицейских.
- Я ничего не делал! – пытаясь вырваться из захвата, выкрикнул я, не отрывая своего взгляда от брата, к которому подбежали полицейские. - Я ничего не делал! Это он все подстроил! Он …сам себя…Блять, да вызовите кто-нибудь скорую!
- В участке все расскажешь, - буркнули мне на ухо и вытолкали из кухни.
- Саня!
- Покажи руку, малыш, - слышал я голос мужчины из кухни. – Что он тебе сделал?
- Он пытался меня изнасиловать, - дрожащий тусклый голос Сани звучал, как из другой Вселенной.
- Ложь! Он лжет! Не слушайте его!!!
В коридоре я продолжал выступать и кричать, что они не имеют права меня задерживать, но, охватив пару ударов по почкам, все желание возражать у меня куда-то пропало.
- Еще раз дернешься, и пойдешь по статье сопротивление при задержании, - грубо произнес тучный мужчина в форме и, бросив кивок остальным, вышел из квартиры. Меня вытолкали следом и в таком же скрученном состоянии довели до первого этажа и усадили в машину.
- Михалыч, на Рябинову «скорую» вызови, - произнес в рацию один из мусоров.
- Что у вас там?
- Попытка изнасилования, - сообщает тот и кидает на меня раздраженный взгляд, словно это я причина всех его проблем.
- Я не виноват, - как заведенный повторяю снова и снова, пока машина не двигается с места.
В обезьяннике душно. Давно меня тут не было, лет с восемнадцати точно. На своих собратьев по несчастью даже тошно смотреть: один бомж в углу, от которого несет так, что хоть нос затыкай, и еще один пацан-беспризорник.
Меня все еще трясет от пережитого. Мой мозг отказывался принимать то, что произошло и тем более то, что должно было последовать далее. Меня что, реально посадят? От одной этой мысли я готов был биться головой о решетку и кричать, чтобы меня выпустили отсюда. Но я упорно продолжал сидеть и прокручивать снова и снова отлично спланированную подставу своего брата. Внутри бурлило от переизбытка противоречивых эмоций, но одно было ясно – это война. Неужели он думал, что я оставлю все как есть? Хотя, что я смогу сделать, если меня посадят? Нет, о таком исходе нельзя думать. В конце концов, должна была быть экспертиза, я же его и пальцем не тронул! И нож был в его руке, значит, и отпечатки его должны быть.
Вздохнув, я схватился за голову. Ну и попал. Насколько же сильно ненавидит меня братец, охренеть можно. А главное, за что?
Рассказал предкам о его гейской натуре? Ну, да, не сдержался, высказал все в порыве. Но это что, конец света, что ли? Я же жизнь ему упростил, не надо было больше скрываться и придумывать, что сказать. Еще про какого-то Женю плел…по-моему, он вообще решил на меня все свои проблемы повесить.
- Смирнов, на выход, - открывая дверь обезьянника, произносит охранник.