Воздушная гавань

Гримм коротко ему кивнул и ощутил, как напряжение понемногу стало ослабевать. Молодой Сореллин был боерожденным, высокого к тому же происхождения. В свое время Гримм водил знакомство с самыми разными особами из высшего общества — совершенно ничем не выдающимися, в большинстве своем. И напротив: те из них, что больше прочих гордились своим положением, могли показаться самыми омерзительными представителями человеческого рода, причем Гамильтон Рук был среди них наихудший. Гримму нелегко бы пришлось, будь Гамильтон боерожденным, — но этот молодой человек, кажется, был более приличного сорта.
Остаток пути до корабля они прошли молча, после чего доктор Бэген и матросы, несшие носилки с мисс Ланкастер, немедля отправились в лазарет.
Неуверенно взойдя по трапу на борт, мастер Ферус тут же повернулся к Бенедикту:
— Мой посох, если позволите, мастер Сореллин.
Сореллин повел плечом, сбрасывая лямку чехла. Трость эфирреалиста с обмотанным кожей навершием путешествовала в особом чехле, и Бенедикту пришлось извлечь ее оттуда, чтобы протянуть старику.
— Я только переброшусь парой слов с вашим судном, хорошо? — невнятно выдавил мастер Ферус.
Приподняв бровь, Гримм ответил:
— Как вам будет угодно, сэр.
Старик расплылся в радостной улыбке, осторожно развернулся и пошел, отчасти возмещая нетвердость ходьбы стуком трости о доски палубы.
— Отлично, — произнес Гримм, поворачиваясь к Сореллину. — Что там случилось?
Гримм выслушал от молодого человека рассказ об атаке шелкопряда, изложенный короткими и емкими фразами. Заканчивался этот рассказ так:
— И тогда Гвен приняла стойку для стрельбы прямо перед этой скотиной, когда та рванула к мастеру Ферусу, и снесла шелкопряду половину его крохотной башки. Инерции было достаточно, чтобы зверь врезался в Гвен, вбил ее в стену и укусил по крайней мере один раз, но моя кузина его прикончила.
— Поразительно, — пробормотал Гримм. — Это потребовало от нее немалого мужества.
Сореллин ответил ему короткой улыбкой.
— У моей дражайшей кузины весьма занятные отношения со страхом, хотя по большей части она бывает слишком занята, чтобы вспоминать о нем.
— Рад, что остальные остались целы. Враг совершил первую ошибку…
— Сэр? — недоуменно склонил голову Сореллин.
— Разумнее всего с их стороны было бы не предпринимать ничего, — пояснил Гримм. — Ничем не выдать перед нами своего присутствия. Вместо этого они напали на мастера Феруса.
— Используя… шелкопряда, сэр? — с сомнением в голосе переспросил Сореллин. — Их ведь так и не удалось одомашнить.
Задрав подбородок, Гримм вгляделся в лицо рослому юноше.
— А эта тварь показалась вам совсем ручной?
Сореллин сдвинул брови, раздумывая.
— Враги открыто заявили, что Ферус представляет для них угрозу, — продолжал Гримм. — Таким образом выходит, мы выбрали верное место для поисков.
— Если только это не случайное нападение зверя с Поверхности, сэр, — уточнил Сореллин. — Это ведь могло быть простым совпадением.
— Лично я в такие случайности не верю, — заметил Гримм, безотчетно поводя раненой рукой на перевязи. — Впрочем, вы правы. Такую возможность тоже не стоит отбрасывать. Но, как по-вашему, часто ли большие твари беспокоят людей в самом центре хаббла Платформа?
— Можно уточнить в Гильдии зверодавов, наверное.
— Прекрасная мысль! — объявил мастер Ферус, шаркая по палубе к ним навстречу. — Если здесь творится что-то неладное, если в хаббле появились вражеские силы, в центре их действий окажутся туннели вентиляции и технические проходы. Зверодавы будут вторыми, кто наверняка заметит подвох.
— Кто же первые, сэр? — спросил Гримм.
— Кошки, само собой, — ответил Ферус. — И ваша «Хищница» настроена довольно беспечно, знаете ли.
Гримм едва успел подобрать готовую отвиснуть челюсть.
— Просто ужасает, — мрачно процедил мастер Ферус. — Но, мне кажется, она осознает необходимость координации усилий.
— Вот как? — выдавил Гримм.
— Что ж, мне предстоит проследить за тем, чтобы жертва храброй юной леди Ланкастер не была принесена зря, — объявил мастер Ферус. — Мастер Сореллин, пожалуй, нам с вами следует хорошенько расспросить зверодавов.
 
— Но, сэр… — возразил Сореллин. — Бриджет с Чудачкой еще не вернулись.
— Чудачка вполне способна защитить их обеих, если потребуется, — сказал мастер Ферус, — а нас к тому же подгоняет время. Но, полагаю, если вы предпочтете начать поиски…
— Я не должен ни на шаг отходить от вас, сэр, — остерег его Сореллин.
Мастер Ферус раздраженно отмахнулся:
— Командовать нашей миссией копьеарх поручил именно мне, верно?
— Возможно, вы слыхали о моих прошлых трениях с властями… — сказал Гримм. — Мастер Ферус, полагаю, вам было бы слишком рискованно разгуливать по хабблу Платформа, не приняв строжайших мер предосторожности. И я считаю, что мастер Сореллин определенно прав, отстаивая свой долг повсюду вас сопровождать.
— Что? — удивился Ферус. — Почему бы это?
— У дверей «Черной лошади», пока мы пытались их вскрыть, я повстречал кое-кого, — объяснил Гримм. — Женщину, которая показалась мне странной и в некотором роде опасной. Непонятно, что такая женщина могла делать на улице так поздно, ее манеры и костюм не выдавали в ней случайную прохожую. Сопровождал ее боерожденный мужчина, и их обоих чересчур интересовал результат бойни в «Черной лошади» при полном отсутствии догадок, что там могло случиться. Подозреваю, это могли быть шпионы Авроры или нанятые ими агенты.
Ферус зажмурился.
— Вы назвали свою новую знакомую странной. Отчего же?
— Если она и впрямь связана с аврорианцами, действует в Альбионе как их агент, то нужно иметь ледяную воду в жилах и быть слегка не в своем уме, чтобы появиться у всех на виду рядом со сценой нападения, — ответил Гримм. И с осторожностью добавил: — Эта женщина казалась такой же странной, как и вы сами, сэр, не сочтите за грубость.
— Не сочту, — заверил его Ферус. И с мрачным видом уставился на кристалл на конце своей трости. — Иначе не бывает. У кого-то из шпионов Авроры просто обязан был обнаружиться талант. Я надеялся, что этого не случится, но…
Старый эфирреалист горестно покачал головой.
— Вы человек с необыкновенно сильной интуицией, капитан Гримм. Что еще вы можете поведать мне об этой женщине?
Гримм пожевал губами.
— Кажется, она чересчур зациклена на правилах этикета. По правде говоря, у меня создалось впечатление, что, дай я единственную промашку, она тут же набросилась бы на меня с кулаками — или попросила бы своего спутника обучить меня хорошим манерам.
— В этом у меня мало сомнений, — с задумчивым видом ответил Ферус.
— И она назвала свою фамилию — Кэвендиш.
Эфирреалист скривился.
— Вот как? Значит, теперь она называет себя так.
— Сэр? — вздрогнул Гримм. — Вы с ней знакомы?
— И небезосновательно, подозреваю, — кивнул Ферус.
— Тогда вы наверняка должны ясно понимать, что лучше оставаться тут, ради собственной безопасности, — с жаром сказал Гримм. — Если однажды она уже участвовала в покушении на вашу жизнь, что остановит ее теперь? Придется действовать открыто. Если где-нибудь в переулках хаббла на вас выскочит боерожденный убийца, даже мастеру Сореллину придется нелегко, чтобы защитить вас.
— Я понимаю, что вы имеете в виду, капитан, — ответил Ферус.
— При всем этом, — продолжал Гримм, — я нахожу примечательным, что за считаные часы перед нападением флота Авроры на Копье Альбион в туннелях вентиляции на меня напали неизвестные существа — твари, оставившие в моей крови свой яд, как сделали бы и шелкопряды. В тот раз вы помогли мне. Коль скоро вам это, очевидно, по силам, мисс Ланкастер нуждается в подобной же услуге.
Взгляд насупившегося Феруса бесцельно скользил по сторонам.
— Да… да, нам и правда стоит сделать все возможное ради мисс Ланкастер. Значит, на разведку отправитесь вы с Сореллином.
— Мм, сэр… — вмешался Сореллин. — Мне запрещено покидать вас.