Воздушная гавань

Чтобы разглядеть эти нити, Мышонку и Чудачке потребовалось чуть больше времени; в этот момент их шаги замедлились и сбились.
— Что… Что это такое? — выдохнула Мышонок. — Из чего они сделаны, эти веревки?
— Эфиршелк, — шепотом ответила Чудачка.
— Эфиршелковые веревки? — ахнула Мышонок. — Кто бы смог позволить себе подобную роскошь?
— Это вовсе не веревки, — сообщила Чудачка своей банке кристаллов. — Только она об этом не догадывается. Она, наверное, никогда не видела, как выглядит шелк до сбора урожая.
— Урожая? — переспросила Мышонок. И чуть позже со свистом втянула в себя воздух. — Шелкопряды! Ты ведь их имела в виду, правда?
Чудачка молча кивнула, не в состоянии оторвать взгляда от дыры в потолке туннеля.
Бриджет помотала головой, соображая.
— Но они живут только на Поверхности или в туманах. И они не… Чтобы выткать такие канаты, они должны быть гигантами. И, Всевышний Боже, какой сумасшедший рискнет пытаться приручить их? Две тысячи лет подряд какие-то дураки тщились одомашнить их ради шелка, но без результата. Не выжил никто.
— На мой взгляд, людям всегда достанет глупости предпринять новую попытку, — заметил Роуль.
— Ох! — простонала вдруг Чудачка, нетвердо пятясь, словно от какой-то невидимой угрозы. — Берегитесь!
Роуль с недоумением уставился на необычную девушку, и на протяжении нескольких секунд ничего больше не происходило.
Затем наверху раздался жуткий хор высоких щелкающих звуков, и из дыры полезли десятки шелкопрядов, спешившие начать спуск.
Роуль никогда прежде не видел ни единого из этих существ, но слышал старые предания о них и прочих подобных тварях. Он многое знал о шелкопрядах: как они охотятся… и как их убить.
Навскидку он определил, что у неровного отверстия в потолке копошится с полдюжины этих существ, каждое размером в половину самого Роуля. У них было по двенадцать конечностей, расставленных по обе стороны вытянутого, покрытого твердой чешуей тела, что делало их похожими на чересчур подвижных серебристых рыбин. Головы у них, однако, напоминали круглые луковицы с короткими рыльцами, которые обрывались тремя распахнутыми жвалами, сплошь в мелких зазубринах похожих на пилы зубов. Из задней части брюшка тянулись нити шелка — своеобразные страховочные тросы, позволявшие шелкопрядам контролировать скорость спуска.
Свежесотканный шелк, вспомнил Роуль, был довольно липким и представлял собой дополнительную опасность. Излишняя спешка только повредит. Поэтому кот тщательно обдумал тактику сражения, позволив шелкопрядам одолеть на своих нитях половину пути вниз, к выстилавшим туннель плитам.
Лишь тогда он ринулся в бой.
Роуль бросился не на нижнего из спускающихся шелкопрядов, а на самого верхнего. Обе его передние лапы, прямые и вытянутые, врезались в тварь, с силой толкая ее назад. Инерция прыжка позволила Роулю кувыркнуться в воздухе и, отскочив, надежно приземлиться на лапы, чтобы проследить за результатом атаки.
Жертва его толчка раскачивалась по широкой дуге, опутывая своей шелковой нитью тросы более торопливых тварей. Шелкопряды встревоженно пищали, и липкий шелк, тянувшийся из брюшек, слипался, сковывая и их самих. Один шелкопряд безнадежно барахтался в узлах, а еще двое судорожно дергали ногами в липких петлях. Лишь трем удалось избежать общей катастрофы и благополучно достичь пола.
Не теряя времени, Роуль кинулся к первому шелкопряду и изо всех сил ударил его лапами, свалив набок и отбросив в сторону. Второго постигла та же участь, а третий в это время яростным прыжком сам атаковал кота.
Опытный воин, Роуль намеренно дожидался, чтобы глупая многоножка первая перешла в нападение. Он бросился навстречу и одним плавным движением лапы, в развороте, перевернул атакующего на спину. Шелкопряд ударился оземь и бессильно защелкал ядовитыми челюстями, пока кот придерживал распахнутые жвалы чудища передними лапами и одновременно яростно скреб когтями задних по его уязвимому брюху.
Ноги шелкопряда дрогнули, стоило Роулю задеть некий жизненно важный узел у него внутри, и кот с презрением скинул с себя неприятеля. Два уже спустившихся противника, не успев пока подняться на свои многочисленные ноги, продолжали скрести ими по каменным плитам. Роуль кинулся к ближнему, хорошенько впился зубами в подбрюшье и, прежде чем враг смог бы, опомнившись, свернуться и пустить в ход жвалы, дернул головой, разрывая мягкие ткани. Подобно первой, тварь издала отвратительный визг и, судорожно суча конечностями, заковыляла прочь.
 
Роуль сразу выплюнул дурно пахнущий комок внутренностей и повернулся к третьему шелкопряду, чтобы увидеть, как на это мерзкое существо опускается подобно каменной колонне большой и крепкий ботинок Мышонка. Шелкопряд не был создан для противодействия подобной массе или силе, а потому был даже не столько раздавлен, сколько расплескался по сторонам. Роуль развернулся к запутавшимся в нитях остальным шелкопрядам, прыгнул на одного из них и прикончил его в несколько укусов, стараясь избегать шелковых плетей, — и, пока он был этим занят, Мышонок превратила двух оставшихся противников в мокрые пятна на полу.
А они бывают полезны, эти люди, подумал Роуль. Неуклюжие, медленные и не всегда хорошо соображают, но они очень, очень сильны, благодаря лишь своей внушительной, неоспоримой массе. Теперь он начинал видеть отцовскую мудрость в желании держать нескольких людей поближе к домашним туннелям. Людям хорошо удается справляться с досадными затруднениями, которые отняли бы у кошек слишком много времени и сил.
Роуль спокойно огляделся по сторонам в поисках новых врагов, но развлечь себя было уже нечем. Вот и хорошо, решил он. Вкус у них противный, и у него уйдет не меньше недели, чтобы избавить мех от этой вонючей слизи.
— Ну вот, я сохранил обе ваши жизни, — подытожил Роуль для людей. — Хотя, должен признать, Мышонок, твоя помощь оказалась не столь уж излишней.
— Благодарю, — мрачно уронила Мышонок. Содрогаясь, она оглядывала подошву своего смертоносного ботинка. — Брр. Какая гадость!
— Никчемная в придачу, — с отвращением добавил Роуль. — Это даже не было настоящей битвой, да и съесть их мы не сможем.
— Еще не хватало, — фыркнула Мышонок. — Их укусы ядовиты, разве нет?
— А что, кого-то из нас укусили? — поинтересовался Роуль.
— Нет.
— Значит, нет, — просто сказал Роуль. — Очевидно, не ядовиты…
Кот устремил выразительный взгляд на боевую перчатку девушки:
— Оружие, которое не нашло применения, — вообще не оружие.
— Мне не хватило времени прицелиться, а потом они сразу запрыгали повсюду, — объяснила Мышонок. — Еще и тебя облепили… Помнится, ты просил не наступать на твой хвост. Я решила, ты не захотел бы остаться без него после неудачного выстрела.
Обдумав этот довод, Роуль кивнул.
— Пожалуй, это не кажется неразумным. Излишне самоуверенно, но не лишено логики.
— Спасибо, — сказала Мышонок тем тоном, который иногда заставлял Роуля подозревать, что девушка над ним смеется. Увериться в этом он был не в состоянии. Уши у Мышонка смехотворны, а хвоста и вовсе не имеется. Как, черт побери, можно понять, что на самом деле творится за этими огромными близорукими глазными яблоками, не имея ни малейшей подсказки?
— Так вот на что это похоже… — пролепетала необычная человеческая девушка. Ее всю трясло. — Шелкопряды, шелкопряды, бегите…
— Чудачка, — окликнула ее Мышонок. — Все уже в порядке. Они все мертвы. Мы с ними расправились.
Чудачка яростно замотала головой и ткнула вверх вытянутым пальцем.
— Бриджет не знает, — прохныкала она. — Только не Бриджет… Там, там, там!
И тут из дыры в потолке на них хлынул целый поток шелкопрядов. Все они были более-менее того же размера, что и первая группа опасных тварей, — зато теперь их стало куда больше. Не десятки или дюжины. Сотни. Сотнями и сотнями они лились сквозь дыру: под жуткий хор щелкающего визга, под громовой перестук зазубренных челюстей они спешили спуститься по уже висящим нитям, подобно аэронавтам наоборот. Как множество флотилий этих аэронавтов.