Воздушная гавань

Направляя «Хищницу» по крутой дуге, Кеттл завалил судно на правый борт и, обратив к неприятельскому кораблю ряд пушек, сбавил ход ровно настолько, чтобы дать орудийным расчетам стрелять без помех.
У Гримма скрутило вдруг живот, а в сухой глотке застрял острый комок.
Ему предстояло доподлинно установить, потребует ли от него долг хладнокровно убить Каллиопу вместе с прочим экипажем «Туманной акулы».
Он отщелкнул вниз телескопические линзы на своих гогглах и обратил все свое внимание на вражеское судно.
— Стрельба поочередно! — распорядился Гримм. — Огонь!
— Второе орудие! — заорал внизу Криди. — Пли!
Передняя пушка по правому борту взвыла, и выпущенный ею разряд разбился о перегруженный защитный покров «Туманной акулы».
— Четвертое орудие! — крикнул Криди. — Пли!
Очередная пушка по правому борту выплеснула свою ярость на вражеский покров, с жадностью стремясь прорваться сквозь него к уязвимому, не закрытому боевой броней воздушному судну.
— Шестое орудие! Пли!
Яркое свечение покрова «Туманной акулы» на глазах тускнело, отражая потерю плотности.
— Восьмое орудие! Пли!
Этот разряд, отклонившись, проскользнул внутрь — и опалил оснастку на вершине одной из мачт неприятельского судна. Тогда-то Гримм и увидел наконец то, на что втайне рассчитывал: высокая стройная фигура (Каллиопа собственной персоной, не иначе) подбежала к последней надфюзеляжной мачте и ударила абордажным топором по одному из бегущих вверх канатов. Далосианский флаг «Туманной акулы» — белая звезда на поделенном пополам красно-синем поле — слетел на палубу в универсальном, известном каждому аэронавту знаке капитуляции.
— Прекратить огонь! — рявкнул Гримм. — Прекратить огонь!
— Прекратить огонь! — эхом отозвался Криди, останавливая своих людей.
Раскатистый, громовой рев выстрела из восьмого орудия понемногу стих, растворяясь в безбрежной синеве. «Туманная акула» тихо и кротко лежала под ними, пока Кеттл выполнял сближение, плавно подводя «Хищницу» к противнику и не выпуская его при этом из зоны прицела пушек правого борта. Гримм предоставил маневры Криди и Кеттлу, наблюдая за вражескими канонирами. Как и ожидалось, они уже откатывали орудия, чтобы закрепить в позиции, которая не позволяет вести стрельбу.
По всей видимости, фальшивкой капитуляция не была, — хотя, с другой стороны, речь шла о Каллиопе. Гримм собирался действовать осторожно, ни на миг не теряя бдительности. Его губы сами растянулись в свирепой, угрожающей улыбке.
— Мистер Криди! — окликнул он своего помощника. — Приготовьте ялик к спуску, будьте так добры. Сигнальте капитану Рэнсом мой привет: «Идем на абордаж. Требуем безоговорочной сдачи».
Ликование, охватившее подчиненных ему аэронавтов, заставило планки под ногами Гримма вибрировать, и ему даже могло показаться, что сама «Хищница» тоже влила голос в радостный крик триумфа своей команды.
* * *
Не прошло и четверти часа, как ялик с Каллиопой направился к «Хищнице»; деловито пыхтя, паровой двигатель вывел маленькое суденышко в полет, отчалив от борта «Туманной акулы». Сопровождали ее двое матросов, которые управляли яликом, а также обе захваченных тележки с добром мастера Феруса и украденный из Великой Библиотеки небольшой томик, в точности похожий на тот, что хранился сейчас в кармане куртки Гримма.
Если Каллиопа только что потерпела сокрушительное поражение от меньшего по размеру и легче вооруженного судна, это никак не сказалось на ее заносчивости или в любом случае на самоуверенном выражении лица. Если Каллиопу и напугал вид дюжины нацеленных в нее и готовых к выстрелу боевых перчаток, догадаться об этом было бы невозможно.
С обычной для нее насмешливой ухмылочкой Каллиопа подступила к носу ялика, швартовавшегося к борту «Хищницы».
— Разрешишь подняться на борт, Фрэнсис?
Гримм напомнил себе, что эта женщина зовет его этим именем, отлично зная, как оно его раздражает, и запретил себе поддаваться манипуляции.
— Подтверждаю, — спокойно ответил он.
Каллиопа спрыгнула на палубу и, направляясь к мостику и взбираясь по ступеням, с любопытством крутила головой, рассматривая корабль.
 
— Так, так, так… — сказала она. — Признаться, ты меня немного удивил. Чем, во имя всего святого, ты кормил свою «Хищницу»?
— Врагами.
Каллиопа громко рассмеялась, запрокинув голову.
— Книгу, пожалуйста, — попросил Гримм.
Она любезно бросила ему томик, который он поймал на лету.
— Ты даже не представляешь, какими жуткими глазами на меня смотрели, когда я явилась забрать ее.
— Когда ты спустила флаг, аврорианцы не очень возражали?
— Ничего такого, с чем я бы не справилась, — легко, даже весело ответила Каллиопа. — Должна признать, Фрэнсис, в своем деле ты настоящий мастер. Маневрировал и сражался ты превосходно… впрочем, в честном бою тебе ни за что меня не обставить.
— Я их избегаю, — ответил Гримм. — Как и ты сама.
Каллиопа улыбнулась, блеснув белоснежными зубами:
— Это правда.
Гримм кивнул Криди, и тот отрядил нескольких матросов забрать тележки из ялика, прибывшего с «Туманной акулы». Те без промедления покатили поклажу в сторону каюты эфирреалиста.
Каллиопа проводила их взглядом.
— Полагаю, на этом предварительные любезности заканчиваются, — заметила она. — Как ты собираешься поступить с моим экипажем?
— Я намерен доставить их, вместе с тобой, в Копье Альбион для ареста и последующего суда, — сказал Гримм. — Аврорианцы подлежат захвату в плен как вражеские диверсанты, и обращаться с ними будут соответственно.
Каллиопа покачала головой.
— Хочешь, чтобы команду «Туманной акулы» арестовали как гражданских, но судили за военные преступления? Мои люди никогда на это не согласятся. Они отлично понимают, что ни один судья в Альбионе не вынесет им справедливый приговор. Их попросту объявят пиратами и повесят.
— Возможно, — согласился Гримм. — С другой стороны, в случае отказа сдаться я буду вправе взорвать твой корабль здесь и сейчас, по законам военного времени. Как думаешь, какой из двух вариантов предпочтет твой экипаж?
Лицо Каллиопы потемнело, и она поиграла желваками, прежде чем ответить:
— Мой экипаж состоит из бойцов, и они сражаются как бойцы. Их будут судить и вынесут им приговор как солдатам неприятеля во время войны.
— А иначе что? — беззлобно спросил Гримм.
Каллиопа уставилась на него, шевеля губами, но не произнося ни слова; гнев в ее горящих глазах разве только не обжигал. Прикрыв их, она выдохнула себе под нос какое-то страшное проклятие.
— А иначе… — повторил Гримм, тем же мягким тоном.
— Я тебя поняла, — с горечью уронила она. — Твоя позиция мне предельно ясна, сукин ты сын. Требовать чего-то бесполезно.
— Да, капитан Рэнсом, сейчас вы не в том положении, — подтвердил Гримм.
Каллиопа скривилась так, будто только что откусила кусок тухлого чанерийного мяса.
— Я… прошу, чтобы мой экипаж был арестован в качестве военнопленных и чтобы с ним обращались как с таковыми, капитан Гримм. Пожалуйста.
Гримм несколько раз медленно кивнул.
— Хочу, чтобы ты кое-что знала, — негромко сказал он.
Каллиопа, хмурясь, смотрела на него в упор.
— Мне известно, что при атаке на пристань Платформы ты не была обязана использовать именно такую тактику стрельбы, — продолжил Гримм. — «Хищница» могла стать первой мишенью, а не последней.
— Да, — просто сказала она.
— Еще одно: я понимаю, зачем ты предложила мне тот контракт, когда в прошлый раз поднималась на борт «Хищницы». Ты знала, что должно было случиться, и не хотела, чтобы я оказался в гуще событий. Ты хотела уберечь «Хищницу» от катастрофы.
Едва заметное движение головы — возможно, кивок — было ему ответом.
— Но почему? — спросил Гримм.
Каллиопа отвернулась, и вопрос повис в осязаемо густом молчании. Наконец, она тихо произнесла:
— Когда-то «Хищница» была и моим домом тоже.