Ревнивый опекун

Джоан почувствовала внутри холодок. Что бы это ни было, ей это явно не придется по вкусу.
– Какие оговорки?
Бигли взял очки и осторожно водрузил их на переносицу. Затем посмотрел на девушку.
– Мистер Тревор должен стать вашим опекуном.
Стены офиса задрожали от пронзительного, почти истеричного женского смеха. Понадобилось какое-то время, чтобы Джоан поняла, что этот звук издает она.
Шутка, подумала девушка, тупо глядя на адвоката своего покойного дяди, вот что это такое. Притом очень злая шутка.
– У вас… очень странное чувство юмора, господин Бигли. Вы все это придумали только для того, чтобы заставить меня расхохотаться?
– Мисс Бэроу, уверяю вас…
– Позвольте мне сказать вам кое-что. – Черные волосы Джоан упали назад, когда она резко поднялась со стула. – Лично я не считаю, что это так уж смешно.
– Поверьте, – упрямо повторил адвокат, – я тоже не усматриваю никакого юмора в данной ситуации.
– Тогда что?
– Я сказал правду, мисс Бэроу. Ваш дядя завещал все свое состояние вам.
– А оговорки? Всякая чепуха по поводу того, что этот мужчина должен быть моим опекуном? – Джоан перевела дух. – Это-то не может быть правдой. Почему… Я хочу сказать, как может…
– Черт возьми!
Девушка повернулась на восклицание и увидела, что Тревор направляется к ней – глаза холодные, рот плотно сжат. Он остановился напротив Джоан, загораживая своим мощным телом адвоката.
– Позвольте мне объяснить вам, леди. Ваш дядя просто подумал, что как только вы получите его денежки, то тут же их и спустите. Я прав, Бигли?
– Да. Грегори беспокоился, что его племянница – то есть вы, мисс Бэроу, – еще недостаточно повзрослели, чтобы…
– И он решил поставить предохранительный клапан на свое состояние. – На губах Тревора заиграла ледяная улыбка. – Вот тут-то в игру и вступаю я.
– Вы? – У Джоан перехватило дыхание. – Это невозможно! Я даже не знаю вас. И потом, я уже не ребенок. Вы сами сказали, что думали, будто мне двенадцать лет, но…
– Не берите в голову, что я думал. – Глаза Стивена заблестели. – Вы только что стали моей подопечной. И останетесь таковой, пока не достигнете двадцати одного года.
Джоан уставилась на каменное лицо опекуна. Бог мой! А он, оказывается, не шутит!
Наследницу охватила злость, быстро сметая недоверие, которое Джоан испытывала несколько минут назад.
– Черта с два! – выдавила девушка сквозь зубы. Сверкая глазами, она повернулась к Винсенту Бигли. – Этого не будет! Я не младенец и не идиотка и не позволю обращаться с собой подобным образом! Нет закона, который…
– Мы говорим об условиях завещания, мисс Бэроу. Ваш дядя имел право сделать любые оговорки, какие считал нужным, относительно прав наследования. Это ведь его деньги.
– Но речь идет о моей жизни. Или вы, джентльмены, пользуясь, случаем, забыли об этом?
Адвокат снисходительно улыбнулся.
– Господин Тревор будет направлять вас…
– Направлять меня? Он? Я, скорее стану советоваться… со змеей!
– Мисс Бэроу! Успокойтесь, прошу вас. Это все делается ради вашего же блага. Ваш дядя надеялся, что, когда вы повзрослеете, станете более благоразумной и…
– Благоразумной! – Джоан рассмеялась. – Предполагается, что я стану мудрее за три месяца? Ведь именно через три месяца мне исполнится двадцать один год. Через три коротких месяца.
– Это действительно очень небольшой срок, – утешительно произнес Бигли. – Вы и мистер Тревор…
– Как вы влезли в это дело? – Сжав кулачки, девушка повернулась к Стиву и негодующе взглянула ему в глаза. – Скажите честно, как вам удалось стать моим опекуном?
Тревор посматривал на Джоан из-под опущенных век.
– Не будьте дурой, – прорычал он. – Час назад я вообще не знал, кто вы такая. Если вы думаете, что все это мне очень нравится, то сильно ошибаетесь…
– Я найму адвоката! – Подбородок Джоан резко дернулся вверх от возмущения. – И я привлеку вас к суду, мистер Тревор. Я добьюсь, чтобы все оговорки пошли псу под хвост!
– Это ваше право, – холодно ответил Стив. – Правда, к тому времени, когда ваше дело ляжет на стол судьи, вы будете задувать свечи на праздничном торте по случаю совершеннолетия. Вам решать.
 
Девушка с минуту смотрела на Тревора с раскрасневшимся от волнения лицом, а затем обратилась к адвокату:
– Я все-таки хочу разобраться в этом. Дядя завещал мне свое состояние, но до тех пор, пока мне не исполнится двадцать один год, моим опекуном будет этот человек. Так?
Бигли кивнул.
– Совершенно верно.
Глаза девушки сузились.
– А это условие можно переиначить? Скажем, я отказываюсь от наследства. Отпадет ли тогда необходимость в опекунстве?
– Боюсь, я не понимаю, что вы имеете в виду, мисс Бэроу.
– Но это же очень просто. – Джоан подхватила сумочку и направилась к двери. – Дядя оставил мне деньги, и теперь я должна решить, стоит ли мне ради них связываться с этим типом.
В комнате внезапно повисла гробовая тишина. Нарушил ее хохот Стива. Девушка повернулась к нему, горя праведным гневом.
– Вы находите это смешным?
– Вы просто прелесть. Ничего подобного не видел прежде. Отдаю вам должное.
– Не отдавайте мне ничего, мистер Тревор! Вместо этого просто уйдите с моей дороги!
– Мисс Бэроу…
– А вы, черт возьми, перестаньте повторять «мисс Бэроу, мисс Бэроу»! – Разъяренная Джоан, стряхнула с плеча руку адвоката, который пытался урезонить клиентку. – Ведь нет закона, который может заставить меня принять эти деньги?
– Прямого закона нет, но… – Бигли сосредоточенно нахмурил брови.
– И я единственный человек в мире, кому дядя мог оставить свое состояние? Что ж, очень жаль. Потому что я, возможно, буду единственной в мире, кто не захочет принять эти деньги!
– Нравится вам или нет, милая леди, но вы – по закону – наследница Грегори Бэроу. И не в ваших силах изменить это.
– Но если я не притронусь к этим деньгам…
– Возьмете вы их или нет – не имеет значения. Положение все равно не изменится. Мистер Тревор – ваш опекун по закону, и вы не можете вот так просто взять и…
– Я могу делать все, что хочу! Мой дядя никогда не мог этого понять, а я сообразила, уже очень давно.
– Да! – раздался низкий, ледяной голос Стивена. – Ставлю один против ста, что именно так вы и поступаете.
– А это что еще значит? – Джоан вызывающе посмотрела на него.
– Это значит, что как бы вы тут ни старались казаться взрослой, из вас так и лезет детство.
– Что вы сказали? – холодно переспросила девушка.
– Вы отлично слышали. С первой минуты, как вы вошли в эту комнату, вы ведете себя, как избалованный, капризный ребенок.
– Кто вы, господин Тревор? Адвокат или психотерапевт?
– Только взгляните на себя! – Губы Стива плотно сжались, когда он окидывал девушку презрительным взглядом с ног до головы. – Посмотрите на себя, коли на то пошло. Что бы вы ни говорили и ни делали – во всем чувствуется поведение капризного, нетерпеливого ребенка.
– В то время, как вы, – сказала Джоан с обворожительной улыбкой, – всегда действуете спокойно и хладнокровно.
Пущенная стрела попала в цель. Девушка видела по щекам противника, вдруг покрывшимся румянцем, что намек понят.
– Уверяю вас, я сам бываю не в восторге, когда не удается вести себя именно так, – сказал он низким, натянутым голосом.
Джоан и так было неприятно вспоминать о том, что произошло в лифте, – поцелуй этого человека и собственную реакцию на него. А тут еще Тревор смотрит на нее взглядом, в котором читается явное отвращение. Девушка поняла, что он тоже вспомнил об этом эпизоде. Больше она не могла сдерживаться:
– Бедный Стивен, – сказала Джоан язвительно, стараясь говорить, как можно безразличнее. – Попал под влияние злых сил. Как это ужасно.
– Рад, что вы находите это забавным. Но обещаю, что…
– Нет. Я совсем не нахожу это забавным! – Джоан глубоко вздохнула, словно готовясь к чему-то важному. – Я считаю просто невероятным, что вы предлагаете себя в качестве образца для подражания. – Она потянулась к ручке двери. – Вы? Мой опекун? – Девушка тряхнула головой, и черные, блестящие локоны разлетелись в стороны. – Это все равно, что пустить лисицу в курятник!