Крепкий, как скала (ЛП)

И тогда Уинн зарыдала сильнее.
Она отдернула руку от холодного тела брата и судорожно схватилась за руки своей пары, прижимая его к себе, пока разваливалась на куски, зная, что он подберет их. А потом, когда-нибудь, поможет ей снова собрать их воедино.
Она не знала, как долго плакала, но ей казалось, что целую вечность. Слезы лились из ее души, из бездонного колодца, по имени Бран.
В какой-то момент она услышала имя Нокса и смутно узнала голос, принадлежащий Кесу.
— Хранитель еще жив, — пробормотал Страж своему брату-воину, — но тяжело ранен. Ему нужна медицинская помощь. Я и моя пара доставим его в ближайшую больницу. Ты останешься и позаботишься о своей женщине.
Уинн не слышала ответа Нокса, и ей было все равно. Ох, она беспокоилась о своем дяде и хотела, чтобы Гриффин быстро поправился, но ей было все равно, кто поможет ему добраться до больницы и что случится с ней. Ей было все равно, покинет ли она когда-нибудь эту пещеру.
Ее пара позволил ей погрязнуть в своих страданиях еще на несколько минут. Она услышала отдаленные звуки, когда Кес и Элла взяли Око и забрали Гриффина, чтобы вывести из пещеры.
В конце концов, ее рыдания стихли и перешли в неровное дыхание, а слезы высохли, оставляя на коже липкие дорожки соли. Нокс еще некоторое время молча держал ее на руках, потом приподнял, чтобы она оказалась лицом к лицу с ним, и нахмурился.
— Я не потерплю, чтобы ты взвалила на себя вину за смерть своего брата, Уинн. Его смерть не на твоих руках, и я не думаю, что человек, которого ты мне описала, человек, который оставил тебе подсказки, чтобы остановить демона, хотел бы, чтобы ты так думала.
— Нет, не хотел бы. — Ее ответ прозвучал хрипло, почти полушепотом. Ее горло все еще першило и болело, а тело и душа чувствовали себя выжатыми. — Он бы не хотел, чтобы в его теле находилось что-то настолько злое. Если бы он мог, то попросил бы меня освободить его. — На глаза навернулись новые слезы, хотя она думала, что все уже выплакала. — И он бы сделал то же самое для меня.
— Тогда мы должны сделать все возможное, чтобы почтить его память, — мягко сказал Нокс, его огромная рука поднялась, один когтистый палец с изысканной нежностью зачесал прядь волос назад. — Чего бы он ждал от нас?
Уинн судорожно вздохнула.
— Он бы хотел, чтобы мы сначала вытащили его отсюда. Это место, скорее всего, осквернено, раз Общество его использовало. Потом он хотел бы, чтобы мы отвезли его домой. К моей маме. Он знает, как это важно для нее. Он бы хотел, чтобы она попрощалась с ним.
Богиня, ей придется рассказать матери о том, что произошло. В какой-то безумный, безрассудный момент Уинн подумала о том, чтобы вернуть все назад, оставить тела брата здесь, чтобы ее мать могла продолжать надеяться, что ее мальчик когда-нибудь вернется домой. От мысли, что именно ей придется убить эту надежду, Уинн стало плохо.
Но эта мысль исчезла почти так же быстро, как и появилась. Она не могла так поступить ни с одним из них. Бран заслуживал большего, чем гнить в одиночестве в какой-то забытой богами пещере над озером, а Мона заслуживала большего, чем ложь.
Она будет скорбеть по сыну, но будет жить дальше. Они все предполагали это, когда он пропал, и прошло несколько месяцев.
Пока ее мысли метались, Нокс поднял Уинн на ноги. На мгновение она покачнулась, пытаясь устоять на ногах. Затем его руки легли на ее бедра, и она обрела равновесие. Нокс был ее балансом, тем, кто позволял ей твердо стоять на ногах, и он останется им до конца их жизни.
Прислонившись к его теплой, твердой груди, Уинн позволила себе на мгновение утонуть в его теле. Затем отстранилась и наклонила голову, чтобы встретиться с его нежным взглядом.
— Давай отвезем моего брата домой, — мягко сказала она. — Мы оба знаем, что война не окончена, но эту битву мы выиграли. Время собрать осколки и двигаться дальше.
Он хмыкнул, соглашаясь.
— Пришло время похоронить наших павших и оплакать их потерю. А потом мы будем благодарить за то, что у нас еще есть.
— Например, мы друг у друга, — прошептала она.
 
— Всегда.
Конец книги!!!