… по прозвищу Кобра (СИ)
А закат… Солнце подсвечивает облака снизу, делая их красноватыми…. В этом мире уходит еще один день. Длится это прекрасное зрелище недолго, но запомнить его хочется навсегда. Унести в памяти… Чу… сполохи! Да, какие яркие, как от взрывов — жёлтые, красные… Откуда? Неужели, завтра будет гроза⁈ Не похоже… Надо же, и тут шалит ионосфера… Может здесь ещё и «Северное сияние» бывает? Нужно спросить у барича Заи.
До своего фургона на пограничном с Окумой Буйволов постоялом дворе мы добрались с комфортом. Здесь тоже всё в порядке. Речи бдит, буйволы в стойлах, жуют свою бесконечную жвачку… Можно ехать дальше. Речи здесь будет интересно… это же та самая знаменитая Окума Буйволов — родина всех буйволов Союза и не только, и даже наших, гигантских геррских четырёхрогих. Просто их так называют, геррские, типа — царские, княжеские. А так, ещё маленьких буйволят все покупают именно здесь, у заводчиков, на одной из многочисленных местных зооферм.
Двинулись в путь рано утром. Никакой ночной грозы или дождя, естественно, не было, дорога сухая. Барич Заи и ужики ещё спят. Пусть! На небе ни облачка и вскоре встанет солнце… Я сижу рядом с Речи на облуче и теперь уже любуюсь рассветом. Тоже восхитительное зрелище, но гаснущий закат мне нравится больше.
И вдруг…
Я мгновенно тянусь под облуч за одноразовым танковым гранатомётом. Он спрятан мною здесь специально, на всякий случай… Вот, он и наступил, тот всякий случай!
В этом месте дорога немного поворачивает, а за поворотом… прямо посередине Сулойской дороги стоит огромный демон. С крыльями из нарядных и блестящих перьев, которые крепятся к телу от лопаток до середины бедра… Само тело покрыто прочной чешуёй. Вытянутая вперёд мощная грудная клетка. Голова сплюснута по бокам, челюсти сильно развиты, уши плотно прижаты к черепу, глаза прикрыты двойными веками (внутренние прозрачны и защищают от песка и ветра). Пальцев на руках по четыре, каждый оканчивается острым прочным когтем. Вдоль позвоночника, на затылке, предплечьях и от стопы — раздвоенного копыта, до колена, расположены гребни шипов.
Демон просто стоит. Молчит и не двигается…
Я машу рукой и Речи начинает притормаживать буйволов. Вижу… глаза у него расширены от ужаса. Речи никогда не видел настоящих демонов! Я тоже, если не считать детские книжки и зарисовки профессора Осипова из Московской духовной Академии.
Демон смотрит на нас, а мы с Речи смотрим на демона. Причём, я смотрю на демона уже через прицел гранатомёта, труба которого лежит на моём плече, а мой указательный палец на спусковом крючке. Миг и реактивная струя ракетного танкового гранатомёта принесёт в демона фугас, против которого не может устоять ни один танк или боевая машина моего мира.
Но тут, я замечаю…
С этим демоном что-то не так… Одно крыло у него явно сломано и безвольно висит вдоль тела. Половина пальцев оторвана. На уровне живота — сквозная дыра. И вообще, такое впечатление, что этот демон еле стоит на своих копытах…
Так, вот ты какой, Систель — великий демон, глава «Тонкого мира», бессмертный воин и чуткий лжец…
Глава 25. Великий демон Систель
Речи тянет поводья и буйволы потихонечку начинают останавливаться. Он сидит рядом и всё делает тихо. Я тоже сижу тихо, но палец со спускового крючка гранатомёта, направленного строго на демона, не снимаю. https://author.today/reader/284234/2577691
Бух-х! Но, это не взрыв и не выстрел… это на дорогу падает демон. Такой звук, как будто рушится шкаф с посудой! Что же у него там внутри, так звенит? Хотя, он явно раненый… вон, через дыру в животе видно крылья.
Демон падает на колени, простерев обе своих передние конечности, напоминающие человеческие руки, в мою сторону и краснеет шкурой, буквально, у нас на глазах. Лоб демона утыкается в дорогу. По-моему, это называется «пасть ниц»⁈
Немая сцена продолжается некоторое время… но, потом, я слышу:
— Низкий поклон тебе, о, казистое, о, досельное искони Люто — Инферно!
— Заболтаю, размягчу, улещу… — опять слышу я, но теперь у себя в голове. Это мысли демона.
— Чего, надо⁈ — рявкаю я на демона. С ними только так… они нормальных слов не понимают.
Хотя, я и ни разу не разговаривал с демонами и не знаю, как это делается, но, чувствую, с ними нужно быть построже и не рассусоливать. И мысли его я слышу, да!
— Счевши мнюх, неключимого ракшаса, в пилеумы твои, воливши благопоспешествовать тебе лепше и премного безобразить Люто! — и тут же, его мысли, — Ой, не поверит… ой, бездарно играю…
«Э-э-э… да он же помощником ко мне просится, — думаю я, — Хочет помогать мне лучше и больше творить Зло. В качестве моего раба, между прочим! Видать, получил вчера хороших люлей прямо на рабочем месте и решил переметнуться. Демоны, они такие, всегда за сильного! Только силу и чтут… больше ничего. Ну, что, подыграю, коли он так хочет… заодно попрактикуюсь в местном сквернословии».
Прячу так и не использованный гранотомёт под облуч, пока не нужен. Спрыгиваю на дорогу, медленно подхожу к лежащему ничком демону и со всей силы пинаю его по башке. Знаю, ему это как слону дробина, а мне, хоть какая-то разрядка… напугал, гад, чуть из гранотомёта в него не пальнул.
— Ах, ты, дрянцо ракляное, подлячка скверновец, — ору я на демона распоследними словами, — Побродяга хаслер, пролаза стрекулятник… Люто лепше безобразить, мерекаешь? А то я без тебя не знаю, как это делать!
И ещё разок, ему по башке! Тяжёлым походным башмаком. Демон лежит, даже не шелохнётся…
«Давай, давай, бей сильнее! А мне и не больно! Значит, зашло… Не зашло бы, убило… оно может», — слышу я его мысли в своей голове.
«Ах, тыж… негодный демонище, проныра, однако… — думаю я уже спокойнее, — Ладно, Инферно, так Инферно, будет тебе сейчас и посильнее…».
— Значит, так! — обращаюсь я к демону, — Ты у нас демон великий, а значит, образованный, в своей демонячьей школе учился… да и на рынках менестрелей слушал. Слушал, спрашиваю⁈
Систель бьётся башкой о булыжники дороги, да, он слушал менестрелей на рынках и не раз!
Мефистофель
— И что ты можешь сказать о своём коллеге Мефистофеле, которому посвящена прекрасная пассакалья «Фауст»? — спрашиваю я.
— О, Мефистофель… это сила! — отвечает демон, а сам думает, — Дурак он был, этот Мефистофель, связался с писателишкой, тот и ославил его на весь мир. Писатели, он такие, их сразу на корм моим монстрам с крыльями пускать нужно, а то такого понапишут…
— Тогда должен помнить… «Я — часть той силы, что вечно хочет Зла, но вечно совершает Благо!». Помнишь, небось? Он, Мефистофель, хочет, да, Зла… а совершает, в итоге… Благо! Сечёшь, в чём высший смысл демона и демонизма, баран-ты-голова⁈ А ты мне… лепше безобразить Люто… предлагаешь… А где Благо? Вот, сейчас, возьму и убью тебя по глупым выходкам твоим… а душу твою бессмертную вселю в свой кинжал… это что будет, Зло или Благо, как думаешь?
Демон Систель лежит на дороге и крупно трясётся всем телом. Он не может ответить на этот вопрос, но умирать и вселяться в кинжал, прямо сейчас, ему явно не хочется. И все мысли его, только об этом.
— Вот, ты… негодный демонюга… давеча… — продолжаю я, — Рассказал обо мне Гогу, а тот Гресу, а тот взял и резанул канат на пароме. Меня он убить хотел, видите ли… Мне-то ничего, но, ведь, невиновные люди погибли… паром общий через Реку разрушили… С этим, как будем?
— Возме-е-ещу, — хрипит уязвлённый демон Систель, — Деньги, есть!
— Вот, с этого и начнём… а там видно будет, нужен ты мне или нет, — резюмирую я, — И что бы без вызова больше не являлся! Как, там, тебя вызывать?