Зов погибших планет (СИ)

Я отметил для себя — он еще жив! Парализован действием яда и обездвижен, но искорка жизни всё еще теплилась. Необходимо срочно оказать ему помощь, иначе яд начнет разлагать внутренние органы, мозг и мышечные волокна и, если не успеть вовремя, то его не спасет уже никакой реаниматор.
Необходимо заканчивать тут всё!
Видимо, такие же мысли были и у моих противников. Жрец, склонившийся над Гипом, посмотрел на меня, и в его красных глазах засветилось торжество. Длинные клыки, окрашенные кровью моего родича, смотрелись жутко и зловеще.
— Сегодня моя Маатши будет отомщена, клянусь Великим Создателем Буаегом, — громко прошипел Раашум, расправляя свой капюшон.
Я же почему-то не к месту подумал, что вот и сбылось пророчество Фроси — теперь их трое, а я один! Но поразмышлять над этим мне уже не дали, троица Митхар молча и слаженно бросилась в атаку.
Чудом увернувшись от трех смертоносных плевков, я, максимально ускорившись, вступил с ними в бой. Желание троицы быстро разделаться со мною было настолько велико, что они, сразу позабыв о какой-либо тактике, начали мешать друг другу, и я просто не мог этим не воспользоваться. Двигаясь на грани своих возможностей, я еле успевал уходить от ударов и наносить противникам ответные.
Жрец как боец был явно слабее своих соотечественников, его удары не такие быстрые и точные. После двух-трех неудачных попыток атаковать меня он отошел за спины своих генералов и пытался оттуда достать меня своим шипованным хвостом. Я помнил наставления Мора и поэтому был настороже.
Через несколько секунд этой сумасшедшей круговерти, не без помощи того же Раашума в нашем поединке наступил существенный перелом. То ли он устал, то ли один из генералов потерял концентрацию, но мне в какой-то момент удалось подставить затылок одного из Митхар под удар утыканного мелкими колючими шипами хвоста жреца. Яд подействовал мгновенно. Ноги генерала подкосились, и он рухнул на живот без каких-либо признаков жизни.
Раашум в ярости заверещал, и они удвоили свой атакующий натиск на меня. Я вертелся между ними, как заведенная юла. Моя способность железной рубашки уже не раз спасала мне жизнь. В основном страдали мои руки, отбивающие вражеские удары, но пару раз я очень чувствительно пропустил ногами по корпусу так, что даже через мой Архуморер мне основательно сбило дыхание, и я ощутил, как сухо хрустнули мои ребра.
Кира тут же заблокировала все мои болевые ощущения, и я даже с такой травмой смог уворачиваться и передвигаться по арене так же, как и прежде.
Жрец снова что-то громко заверещал, и генерал, разорвав дистанцию, отскочил от меня на несколько метров. Они разошлись в разные стороны, готовясь к решающей атаке.
— Ареш, Ареш... — грудь жреца вздымалась, края его мясистого капюшона ходили ходуном, — тебе не пережить сегодняшний день! Маатши смотрит сейчас на меня, и это придает мне сил...
Сам момент атаки я чуть не пропустил. Как и всегда, меня спасла моя способность к ускорению.
Мир вокруг меня снова замедлился, пропали звуки, движения противников стали заметны глазу, давая мне возможность правильно на них реагировать.
Я легко уклонился от двух сгустков ядовитой слюны, летевшей мне в лицо и живот, и, сократив дистанцию с ближайшим ко мне Митхар, нанес ему сокрушительный удар рукой в грудь. Я вложил в удар всю свою силу, и эта моя атака достигла цели. Мой кулак проломил грудную клетку и, перебив позвоночник, вышел из его спины.
Митхар разинул в немом крике свою пасть и на последнем издыхании уронил свою ядовитую слюну на мою руку. Ускорение исчезло в один миг, мир наполнился красками и звуками, и вместе с ними на меня накатила боль, жуткая и раздирающая. Я ничего не успел сделать, так как оказавшийся рядом с нами жрец хлёстко ударил меня по ногам своим хвостом. Его удар был настолько мощным, что я, не удержавшись, завалился на пол вместе с нанизанным на мою руку поверженным врагом.
В следующее мгновение меня скрутил сильнейший приступ, выворачивающей всё тело наизнанку.
«Кира, убери эту боль, прошу тебя! Кира!» — внутренне завопил я, не в силах терпеть эти мучения.
 
— В организме Зора яд Зиджима! Зона поражения пять процентов от массы тела, необходимо срочное применение противоядия, после чего рекомендуется посещение капсулы реаниматора.
— Кира, я не чувствую своих ног! Убери эту боль! Убери! — не переставал вопить я.
— Яд Зиджима распространяется по крови, зона поражения десять процентов от массы тела! Я делаю всё что могу!
— Кира...
Горло сжимал спазм, и мой крик захлебывался где-то внутри меня.
Я уже совсем не чувствовал своего тела — только невыносимая раздирающая боль изнутри, и всё.
Жрец подошел и мощным пинком сбросил с меня уже мертвого генерала.
Как вдалеке я слышал голос Киры, она втолковывала мне о какой-то сломанной руке. Я ничего уже не понимал и плохо соображал, где я.
— Эти никчемные устройства в вашей уродской голове не смогут справиться с моей слюной. Даже не пытайся...
И правда, на меня с каждым мгновением всё сильнее и сильнее накатывала какая-то необъяснимая апатия, в глазах быстро темнело, в голове уплотнялся туман, через который я не мог пробиться. Я лежал парализованный, без чувств, почти ослепший, и с каждым мгновением мое состояние ухудшалось. Как-то резко, без перехода, в голове стало пусто, пропали все мысли. Всё вытеснило единственное желание — жить, и полное непонимание происходящего...
Где-то рядом я услышал тихий шипящий голос моего врага, он как будто доносился со всех сторон одновременно.
— Нет, Ареш, нет... не так всё просто! Я хочу, чтобы ты чувствовал и видел, как я буду вырывать из груди твое трепещущее сердце, и как я, выполняя клятву, данную Буаегу и моей Маатши, буду наслаждаться, его пожирая!
Раашум положил ладонь на мое лицо, и на меня сразу же подул легкий освежающий ветерок. Я снова стал видеть и чувствовать. Я снова ощутил свои руки и ноги, и ко мне вернулась боль.
Издалека послышался еле слышимый голос Киры.
— Яд жрецов Зиджима распространяется по крови Зора, зона поражения семьдесят три процента от массы тела. Проникновение яда в мозг блокировано магией жреца ранга Зиджим.
Я попытался пошевелить рукой, затем ногой.
Нет!
Жрец склонился над моим лицом, его красные, налитые кровью глаза излучали столько гнева и презрения, что если бы я мог, то отполз бы от него подальше, не раздумывая.
— Ты силен, Ареш! Ты стал намного сильнее с того момента, как я видел тебя в последний раз, и тем слаще будет месть моя, тем...
Жрец что-то забормотал совсем неразборчивое, и его рука медленно легла мне на грудь.
— Твои способности неуязвимости здесь не сработают. Я не буду делать резких движений, я слышу, как бьется твое сердце! Сейчас я покажу его тебе.
Его указательный палец с остро заточенным ногтем уткнулся мне в грудь. Я почувствовал, как острый коготь вспарывает мою кожу, и палец жреца погружается в мою плоть.
И тут я взвыл!
Нет, не от боли — сейчас мне было на нее наплевать! Мне просто стало безумно страшно. Страшно так, что я готов был орать и биться в истерике!
Нет, я не боялся смерти, я был к ней готов!
Я взвыл от абсолютного бессилия перед этим змееголовым жрецом. Я лежал перед ним, как связанный баран, и ничего не мог с этим поделать. Я сходил от этого с ума и был на грани помешательства. Кира уже давно молчала и совсем не отвечала на мои призывы.
— Тебе страшно, Ареш? — шипел Раашум, проворачивая свой палец в моём теле. — Я чувствую, как трепещет твое ничтожное сердце в твоей тощей груди. Посмотри на бесстрашного Амшета. Вот каким должен быть настоящий воин, презревший смерть.
Второй рукой он схватил меня за подбородок и повернул мое лицо к лежавшему рядом со мной поверженному генералу. Мой взгляд уперся в острый кончик его длинного хвоста, лежавшего возле моей ноги.
Отчаянный план созрел моментально!
Прогнав все страхи и превозмогая ужасную боль, я сосредоточился на этом, отточенном до бритвенной остроты кончике хвоста. Под воздействием моего телекинеза он шелохнулся и приподнялся над землей.