Зов погибших планет (СИ)

Протиснувшись первой в это помещение, Илея сразу бросилась к реаниматору и сходу нажала на панельку, расположенную в нижней части его корпуса. Тут же с легким шелестом выдвинулась небольшая полочка, на которой в специальном креплении находился похожий на половину бублика аварийный аккумулятор. Не теряя ни мгновения, Илея очень аккуратно, без суеты, вытащила его из крепления и точным выверенным движением вставила в специальное гнездо капсулы. Закончив с аккумулятором, она быстро вскочила с колен и замерла перед пультом управления реаниматора в напряженном ожидании.
Долгие несколько секунд ничего не происходило, затем мигнул один индикатор датчика, потом другой, и еще через пару-тройку секунд на крышке капсулы весело замелькали первые символы красного цвета.
— Ввожу аварийный протокол! — с облегчением в голосе пропела Илея.
Ее пальцы порхали над панелью управления, с поразительной быстротой вводя нужную программу. Я хоть и мог сейчас уверенно пользоваться всей этой медицинской аппаратурой, но, видя, с какой скоростью орудует Илея, понимал — до такого уровня владения техникой мне еще очень далеко.
Наконец матовая крышка реаниматора гостеприимно пошла вверх, обнажая нам свое нутро с подсвеченным голубоватым светом ложем. Я тут же положил на него искалеченное тело Шака. Положил, не раздевая, как есть, прямо в его поврежденном комбинезоне. На то он и аварийный протокол, чтобы учитывать такие ситуации…
Прежде чем крышка капсулы пошла вниз, я с облегчением заметил, что цвет внутри реаниматора подсвечивает зеленым, значит, мы успели вовремя, и теперь с Шаком всё будет хорошо. Очень на это надеюсь!
Илея закончила колдовать над пультом управления и, проходя мимо меня вглубь помещения, бросила вскользь:
— Процедура полного восстановления займет семь с половиной часов. Предлагаю дождаться полного исцеления Шака, а потом уже с ним и его дронами привести этот разведчик в рабочее состояние. Это получится значительно быстрее, чем мы будем пытаться это сделать сами.
— Согласен.
Илея подошла к начерченному на полу кругу. Встав перед ним на одно колено, она быстрым и точным движением вонзила свой мастер-ключ прямо в его центр, после чего снова замерла в ожидании.
С минуту ничего не происходило, затем часть напольных плит перед ней разъехались в разные стороны, и из-под пола бесшумно выдвинулась миниатюрная копия знакомого мне еще по Ковчегу куба. На одной из его плоскостей как инородное тело выпирал тонкий серебристый стержень. Илея слегка надавила на него, и он тут же с мягким шипением начал растворяться, растекаясь по поверхности куба. Прошло всего несколько секунд, и от этого стержня не осталось и следа, а сам куб засветился мягким золотистым цветом. Как только аварийный накопитель опустился обратно под пол, и напольные плиты встали на свое место, в помещении сразу же разлился мягкий теплый свет, идущий прямо от стен.
— Включена аварийная энергетическая установка! — сообщила Кира. — До пробуждения искина, обслуживающего этот медицинский центр осталось сто сорок девять, сто сорок восемь, сто сорок семь, сто...
Кира вела отчет времени до запуска искина, а я тем временем следил за уверенными и несуетливыми действиями девушки. Сейчас она снова подошла к реаниматору и, судя по развороту ее головы, внимательно следила за его работой.
Через пару минут мы услышали мелодичный сигнал, и из нижней части капсулы выдвинулась вещевая полка, на которой лежал аккуратным свертком сильно подпорченный выстрелами стража инженерный костюм нашего техника.
— Необходимо дождаться, пока пробудится искин корабля, и подобрать что-нибудь подходящее для Шака на первое время. Вот этим, — Илея указала мне на испорченный комбинезон, — он сможет воспользоваться только тогда, когда расконсервирует разведчика и запустит местного ремонтника.
Она положила сверток на пол возле реаниматора, затем сложила и спрятала мастер-ключ в одном из отделений на своем поясе.
— Пока нам здесь делать больше нечего, — сказала Илея. — Через час искин закончит тестировать все системы в этом Ситхутаре, и тогда нам всем здесь можно будет находиться без скафандра. А сейчас пойдем к Мору и посмотрим, как он там поладил с этим взбесившимся дроном.
 
Я в сомнении посмотрел на реаниматор. Оставлять Шака совсем без присмотра мне казалось сейчас не совсем правильным.
Илея уловила мое настроение и постаралась меня успокоить:
— Всё, что от нас зависело, мы уже сделали. Реаниматор полностью исправен и сейчас выполняет заданный нами аварийный протокол. Теперь нам необходимо дождаться полного восстановления нашего техника и приступить к плановой расконсервации корабля. Предлагаю сейчас вернуться к Мору и доложить на Ковчег о произошедшей с нами неприятной истории.
Я молча кивнул, соглашаясь с ней, и мы отправились на выход.
Малый разведчик модели «Крукс»
С тех пор как мы положили Шака в реаниматор, прошло уже больше двух с половиной часов. За это время я несколько раз обошел весь «Крукс» вдоль и поперек, внимательно рассматривая его во всех деталях.
Как всегда, мне активно помогала Кира, сопровождая мои исследования подробными и исчерпывающими комментариями. Лишь только стоило мне хоть на пару секунд задержать взгляд на какой-нибудь мало-мальски значимой детали, как она тут же давала мне полный расклад, подробно объясняя, что это и для чего.
Как я уже отметил ранее, размеры малого разведчика меня серьезно впечатлили. Он был примерно раз в пять больше, чем наш «Брон», и внешне выглядел еще более грозно, чем тот. Вместо коротких изломанных линий десантного челнока тут преобладали острые, продолговато-хищные детали корпуса, о которые, казалось бы, можно было порезаться при неосторожном прикосновении.
В высоту этот звездолет достигал почти семнадцати метров и стоял сейчас на трех тонких и на вид совсем ненадежных опорах. Помимо разведчика, в дальнем углу ангара прижимался к стенке средний боевой дрон модели «Тик-ус», который не так давно доставил нам всем пару очень неприятных минут.
Пока я занимался исследованием нового для меня корабля, Илея успела вернуться на наш челнок и передать с него информацию на Ковчег о том, что с нами тут приключилось. Затем я еще раз составил ей компанию в посещении медцентра, где мы оставили нашему технику спасательный костюм модели «Чока».
Мор всё это время находился возле взбесившегося дрона. Он решил, что пока Шак находится в реаниматоре, лучше всего находиться рядом со стражем и дальше чем на пару метров от него не отходить. Мой наставник и сейчас безмятежно похрапывал, расслабленно прислонившись к круглой поверхности дрона спиной.
До полного восстановления Шака было еще целых четыре часа, и я заметил, что это вынужденное бездействие уже начинало понемногу утомлять Илею. Наш пилот мерила шагами ангар, всё время сверяясь с каким-то прибором, закрепленным у нее на предплечье. Иногда она поворачивала голову в мою сторону и на мгновение замирала, явно на что-то решаясь.
После осмотра корабля мне тоже особо делать уже было нечего, и я в ожидании, когда излечится Шак, уселся прямо на каменный пол невдалеке от Мора. Чтобы как-то убить время, я начал прогонять в голове прошедшие недавние события, анализировать схватку с дроном и делать выводы.
Вспомнилось недавнее повторное посещение нами Ситхутара на разведчике.
Илея получила сигнал от искина медицинского центра о том, что все системы протестированы, и он взял их полностью под свой контроль. После этого мы с Илеей пошли туда за Чок», чтобы, когда Шак покинет реаниматор, у него было во что облачиться хотя бы на первое время.
В небольшом восстановительном центре к нашему возвращению уже имелась допустимая для нашего безопасного нахождения без скафандра атмосфера, и мы с моей спутницей убрали за ненадобностью свои шлемы.
Илея зашла за учебную капсулу и, немного повозившись там, извлекла на свет небольшой продолговатый цилиндр, толщиной с мое запястье. Кира тут же сообщила мне, что это и есть тот самый Чока — универсальный одноразовый спасательный спецкостюм повышенной прочности, временная замена испорченному инженерному комбинезону Шака. Когда он придет в себя и покинет реаниматор, то ему останется только легонько ударить этим цилиндром о свою грудь и всё — дальше искин Чока сделает всё сам без посторонней помощи. Пройдет всего три, максимум четыре секунды, и наш поправившийся техник будет облачён в полноценный спасательный скафандр, с очень хорошим пределом прочности.