Моё сводное наваждение (СИ)

— ...а на десерт мороженое. У нас же есть мороженое? О, Мироша, — замечает она меня. — Как ты быстро справился. Как дела у дедушки?
— Где Люба? — рычу я.
— О, дорогой... — строит она печальную мину. — Наша дорогая Любочка решила уехать с мамой за границу.
— Добровольно?
— А как же еще? — удивляется она вполне правдиво. Только я знаю свою мать.
— Что ты сделала? — ору я, выходя из себя. — Как давно ее забрали?!
— Мирон, тише. Ты пугаешь персонал.
Но тут меня перекрикивает другой голос:
— Мирон?! Галина?! Где Люба?
В кухню врывается обеспокоенный Андрей, смотрит то на меня, то на мать, в глазах — обескураженность и неверие.
— Галя, что произошло? Здесь была Эвелина? Она забрала Любу?
— Никто ее не забирал, — фыркает мама. — Она с большим удовольствием побежала собирать свои вещи, как только ей предложили покинуть этот дом.
— Ты врешь! — вновь ору я.
— Перестать кричать, Мирон, — досадливо кривится мама. — Это некрасиво.
— Все в гостиную. Сейчас же, — бросает Андрей и первым выходит из кухни.
Мама не рискует ослушаться и идет вслед за ним, в лице полное спокойствие, в глазах непоколебимость и торжество. Догадываюсь, что она будет стоять на своем до последнего. Что же произошло? И можно ли это исправить?
— Она звонила тебе? — спрашиваю я у Андрея, как только вхожу в гостиную.
— Нет. Написала сообщение. О том, что улетает с матерью.
— И мне.
— Где ты был? Мне казалось, вы с Любой с некоторых пор неразлучны.
— Мама заставила съездить к деду, — перевожу я на нее злой взгляд. — Помочь починить крышу, которую он починил сам еще на прошлой неделе.
— Неужели? — наигранно удивляется мама. — Странно, что он не сказал мне об этом.
— Не сомневаюсь, что сказал, но тебе же нужно было как-то сплавить меня из дома, верно?
— Мирон, я не понимаю все эти твои намеки.
— Галя, — глухо произносит Андрей, — расскажи о том, что сегодня произошло.
— Я не понимаю вашей паники, — вздыхает она, усаживаясь в одно из кресел. — Девочка уже взрослая, решила уехать с матерью. О чем переживать?
— Почему ты мне не сообщила о том, что здесь была Эвелина?
— Мать приехала поздравить своего ребенка с днем рождения. Что в этом необычного?
— Она приказала Любе ехать с ней? Вынудила ее?
— Говорю же: они мило побеседовали, а затем Любочка побежала собирать свои вещи, предупредив меня о том, что сама сообщит о своем решении тебе, Андрей. Я все время тебе твердила, дорогой мой, что Люба — не та, кого из себя строит. Она искала выгоду. Полагаю, за границей у нее больше шансов устроить себе хорошую жизнь, чем здесь, на родине.
— Хватит наговаривать на нее! — вновь срываюсь я. — Она не такая, как ты ее вбила себе в голову! Говори правду! Что здесь произошло? Куда делась Люба?
— Прекрати на меня кричать! — сквозь зубы шипит она. — Что она тебе пообещала? Любовь до гроба? Что ж, мой мальчик, тебя обманули! Ты не нужен ей. Она легко променяла тебя на другую жизнь при первой же возможности! Смирись с этим.
— Мирон, — останавливает меня Андрей от очередного гневного высказывания. — Подожди. Нужно позвонить Эвелине, раз она напрямую в этом замешана.
Я со злостью сжимаю кулаки. Мы теряем время. Вдруг уже поздно? Вдруг фенек уже совсем далеко от меня?
— Куда они поехали, ты знаешь? — спрашиваю у матери, пока Андрей звонит Эвелине.
— В аэропорт, — равнодушно пожимает она плечами. — Должно быть, они сейчас уже в воздухе.
— Абонент недоступен, — глухо говорит Андрей, с силой сжимая в руке телефон. — У обоих.
— Позвони милейшей Ирине Владимировне, — предлагает мама. — Она подтвердит мои слова, потому что тоже присутствовала здесь.
— Вы... вы сговорились, чтобы избавиться от Любы? — выдыхаю я, как от удара.
— Прекрати нести чушь, Мирон!
— Ирина Владимировна, вы не в курсе, где моя дочь? — рычит в трубку Андрей, я тут же прислушиваюсь к разговору. — И где же?.. Что?.. Вы вынудили ее сесть в самолет?.. Сама... Я не верю, что Люба добровольно села в самолет. У нее были большие планы, чтобы запросто от всего отказаться... Не нужно лжи, Ирина Владимировна! Я обещаю вам, что выясню, как все произошло! И все, кто замешан в исчезновении моей дочери, заплатят по счетам!
 
— Что она сказала? — накидываюсь я на Андрея.
Он сжимает пальцами переносицу, отбрасывает телефон на подушки дивана и следом садится сам. Смотрит на меня со смесью горечи и сочувствия:
— Люба сейчас летит в самолете.
— Нет... — выдыхаю я, сажусь рядом с Андреем и обхватываю руками голову.
Нет... Они все-таки забрали ее у меня. Не верю.
— Что будем делать? — смотрю я на Андрея. — Мы должны ее вернуть!
— Разумеется...
— Вернуть?! — восклицает мама. — В вас и капли гордости нет? Девчонка бросила вас, ясно вам? Она больше не хотела жить в этом доме! Она и секунды не раздумывала, когда ее мамаша предложила ей улететь с ней! Как вы не поймете, что она не стоит вашего внимания?
— Мам, пап, почему вы кричите? — тихо спрашивает Никита, осторожно выглядывая из-за дверного проема в гостиную. — Из-за Любы?
— Марш в свою комнату! — взвинчивается мать, слегка бледнея. — Или ты забыл, что наказан?
— За что ты его наказала? — хмурится Андрей, а мне становится все ясно, как день.
— Ник все видел, да? — усмехаюсь я. — Никит, иди сюда, не слушай ее.
— Да как ты смеешь?! Никита может лишь подтвердить, что Люба ушла с матерью, да, сынок?
Ник бросает на нее опасливый взгляд и неуверенно кивает.
— Вот! — торжествует мать.
Я смотрю на своего брата, который вцепился пальцами в свой телефон, и понимаю, что мать его каким-то образом запугала. Каким? Если она напрямую замешена в том, что случилось с Любой, а я в этом не сомневаюсь, то Андрей этого не стерпит. Значит, угрожала ему, как и мне однажды, тем, что мы окажемся на улице? И почему я думал, что эта женщина способна по-другому относиться к своему второму сыну? Что она его любит, в отличие от меня, и никогда не решится использовать в своих целях? Ей же уже ничем не помочь! Расчетливая женщина, себе на уме.
И тут я замечаю, как указательный пальчик брата постукивает по окошечку камеры на телефоне, при этом он в упор смотрит на меня. Какой смышленый!
Я подскакиваю с места и бросаю на ходу Андрею:
— Камеры видеонаблюдения.
— Что? — слышу за спиной испуганный голос матери. — Зачем? Никита же подтвердил, что она ушла добровольно! Как вы смеете сомневаться в моих словах! Андрей, это ни в какие ворота не лезет! Ты унижаешь меня при наших детях! Не смейте! Не смейте туда ходить!
Не все учла, мам? Потому что слепая ненависть к невинной девочке затопила разум?
Она обгоняет нас и кидается грудью на дверь, за которой находится пункт охраны:
— Прекратите! Вы не имеете права не верить мне! Это унизительно!
— Мам, — усмехаюсь я. — Ты сейчас как раз подтверждаешь то, что верить тебе нельзя от слова «совсем».
— Галина, отойди от двери, — холодно произносит Андрей. — Немедленно.
— Нет... Пожалуйста, нет...
— Отойди!
Мама вмиг начинает выглядеть абсолютно потерянной и на нетвердых ногах отходит чуть в сторону. У меня сжимается сердце. Нет, не из-за состояния матери, а из-за предположений о том, что нам предстоит увидеть на мониторах, раз мама так реагирует.
И предположения меня не обманывают...
То, что мы с Андреем видим — ужасно. Любу у нас забрали силой, а моя собственная мать являлась главным помощником. У меня разрывается сердце от вида напуганной и заплаканной Лю... От того, как она не желает садиться в машину, но ее вынуждают это сделать... А она извивается, сопротивляется, но оказывается намного слабей того бугая. В самолет ее тоже запихивали силой?
Уроды!
А моя мать?
О чем она думала? Неужели и мысли не допустила, что все станет явным? Что такое нереально скрыть? Несчастная дура!
Андрей молча останавливает запись и сжимает кулаки. Моей матери не поздоровится, и я не чувствую к ней и толики сочувствия. Даже позлорадствую, если она и впрямь окажется на улице.