Расцвет магии

Брат медленно повернулся. Прежний Колин немедленно запрыгал бы от радости и воскликнул: «Конечно, черт возьми!» Но сейчас, хотя в его глазах вспыхнул восторг, уже почти взрослый парень не спешил соглашаться, обдумывая ответ.
– Почему именно я?
– Потому что ты сообразительный, находчивый и отличный инструктор. И еще лучший воин. Плюс немного разбираешься в компьютерах. Удержать Арлингтон – задача не менее сложная, чем захватить его. Я считаю, что ты с этим справишься.
– А как насчет Трэвиса?
– Он нужнее здесь. Во всяком случае, пока. А ты будешь полезнее на новой базе.
– Значит, пора укладывать вещи. Вот только… – Колин потер подбородок. – Родители могут возразить против этой идеи.
– Я с ними уже поговорила. Решение за тобой.
– Мне нравится это место, – задумчиво отозвался Колин, оглядываясь по сторонам. – И здешние люди. Да даже новые рекруты-неженки. Но на ферме мне тоже нравилось. Вот только мы оба знаем – фермером мне никогда не быть.
– Как и президентом, – поддразнила Фэллон, заставив брата расхохотаться. – Потому что ты прирожденный воин, Колин.
– Эй, воин тоже может стать президентом. Ладно, помогу тебе удержать Арлингтон. Только давай проясним кое-что. Какая у меня будет должность?
– С каких это пор мы назначаем звания?
– С этих самых. Так как насчет моего?
– Подумываю учредить должность специально для тебя: идиот первого ранга.
– Неплохо, – Колин слегка толкнул сестру плечом, – но мне больше нравится СЛМ-командующий.
– СЛМ?
– Самый лучший в мире.
– Отбери десять рекрутов, которые могут и хотят последовать за тобой. Если у них есть семьи, то убедись, что они тоже готовы к переселению либо согласны отпустить туда добровольцев.
– Принято. Блин, что творят те двое болванов? Прости, я должен вмешаться, – Колин зашагал к рекрутам, бросив через плечо сестре: – Я тебя не подведу!
– Я знаю.
Наблюдая за братом, Фэллон вскочила верхом на Грейс. Затем направила ее в сторону Нью-Хоуп.
Проезжая мимо общинных огородов, всадница обратила внимание на группу добровольцев, которые пололи сорняки. Другие чуть поодаль собирали овощи и фрукты в корзины, сплетенные учениками из кружка рукоделия.
Слишком маленькие, чтобы помогать взрослым, дети играли на площадке, катаясь на качелях, каруселях, горках и паутинках. Все оборудование либо сделали умельцы, либо раздобыли отряды снабжения. За детьми присматривали члены сообщества, которое жители Нью-Хоуп прозвали Три Н: Народное Наблюдение за Непоседами. Родители часто расплачивались с нянями другими услугами, продуктами или предметами собственного производства.
Как раз в этот момент юная фея не старше трех лет от роду попыталась взлететь. Одна из женщин общества Три Н тут же перехватила девочку до того, как та упорхнула слишком высоко или далеко.
Продолжив путь к больнице, Фэллон подумала, что система бартера прекрасно работает в небольшом городке. Любые услуги можно было получить в обмен на молоко или яйца с фермы, сотканную материю или что-то другое.
Эта система успешно функционировала и во многих иных поселениях. Хотя иногда встречались и такие, где отсутствовало централизованное управление. А кое-где до сих пор сохранялось разделение на Уникумов и не-магов, сохранялась атмосфера подозрительности.
Выиграть войну будет лишь первым шагом к восстановлению единого государства. К восстановлению доверия между людьми. Затем начнется война совсем другого рода.
Удобно устроив Грейс, Фэллон зашагала к больнице, миновала зал ожидания, где сегодня почти не было посетителей, и направилась к дежурной медсестре.
– Мне нужно поговорить с Рейчел, когда она освободится. И с Ханной, если можно.
– Рейчел пока принимает пациента. Ханна, кажется, делала обход в педиатрическом отделении, – сообщила Эйприл и указала в нужную сторону. – По коридору до конца и направо.
– Спасибо.
Фэллон проследовала мимо кабинетов, мимо палат, где было занято всего три кровати – хороший знак – и повернула направо. Вскоре послышался недовольный рев младенца и увещевательный голос Ханны.
 
– Кажется, кто-то проголодался и хочет к мамочке?
Войдя в палату, которая раньше служила классом, Фэллон увидела, как сестра Тони наклонилась над кроваткой и взяла на руки малыша. Еще один крошечный пациент в синей вязаной шапочке лежал по соседству.
В дальнем конце помещения на кресле-качалке сидела женщина и кормила младенца грудью.
Ханна прижала к себе плачущую – если судить по розовой шапочке – девочку, погладила ее по спинке и улыбнулась Фэллон.
– Добро пожаловать в самое счастливое отделение больницы. Ищешь Рейчел?
– И тебя.
– Мне осталось только вручить эту чудесную малышку ее матери, и я буду свободна. Обычно мы даем роженицам отдохнуть, но кто-то сильно проголодался. Дай мне пару минут, чтобы отнести Джасмин и найти Рейчел.
– Без проблем. Я пойду с тобой.
– Фэллон Свифт, – тихо окликнула сидевшая в кресле-качалке Лиссандра Йе и осторожно переложила младенца к другой груди. – Можно с тобой поговорить?
– Конечно.
– Я скоро вернусь, – пообещала Ханна и выскользнула из палаты, чтобы отнести девочку матери.
– Сына можно вынимать только ненадолго, – женщина кивнула на инкубатор. – Он пока совсем еще кроха. Моего молока оказалось недостаточно, чтобы быстро набрать вес, но Лана помогла мне, и теперь малыш уже почти пять фунтов [6]. Рейчел говорит, когда он еще немного подрастет, то можно будет обойтись без инкубатора.
– Отличные новости, – улыбнулась Фэллон и посмотрела на ребенка. – Настоящий красавец. – Она заметила, что глаза Лиссандры наполнились слезами, придвинула стул, села рядом и положила ладонь на плечо новоиспеченной матери. – Понимаю, ты беспокоишься, но твой сын находится в надежных руках.
– Я это знаю. Верю в это. Сначала казалось, что малыш не выживет. Он был таким крошечным. И я даже радовалась этому. Теперь мне очень стыдно.
– Не нужно этого стыдиться.
– Понимаешь, он мой, но… Меня насиловали сразу несколько человек и много раз. Я не могла сопротивляться из-за транквилизаторов, но могла видеть и чувствовать… А еще начальство позволяло охранникам творить с нами что вздумается…
Фэллон очень часто слышала истории, подобные этой, но никогда не переставала удивляться, ужасаться и приходить в ярость от жестокости одного человеческого существа к другому.
– Теперь ты в безопасности. Психологи уже приходили, предлагали помощь?
– Да, да. Но дело не только в охранниках. Хуже всех был Палач. Тот Темный Уникум из лаборатории. Он…
– Ты боишься, что в твоем сыне течет и его кровь? – поняла Фэллон.
– Ребенок мой, – ожесточенно заявила Лиссандра, смахивая слезы. – Я назвала его в честь мужчины, который погиб при попытке спасти меня. Бреннан. Сын мой, несмотря ни на что, и я люблю его, хотя и не думала, что такое возможно. Но мне важно знать, есть ли в моем малыше тьма, чтобы помочь бороться с ней. Пожалуйста, загляни в глубь его души и скажи, что увидишь.
– Тьма или свет – это выбор, Лиссандра.
– Умоляю, посмотри на него, – со слезами на глазах попросила обеспокоенная мать и протянула Фэллон ребенка, который лежал совсем тихо: сытное молоко и родное тепло убаюкали его, и он заснул. – Пожалуйста.
Сколько уже пришлось вынести несчастной женщине? И не станет ли для нее новой пыткой незнание, сомнение, отсутствие ответов? Выдержит ли их бедняжка?
Сочувствуя Лиссандре до глубины души, Фэллон осторожно взяла малыша и вспомнила, что после рождения братья тоже казались ей совсем крошечными, но по сравнению с этим младенцем они были настоящими здоровяками.
 
– Бреннан, – прошептала она, вглядываясь в самую суть ребенка, затем положила ладонь ему на грудь, где билось малюсенькое сердце. – Сын Лиссандры, я вижу тебя. Вижу свет внутри тебя. – Фэллон наклонилась, поцеловала покрытую пушком головку, едва прикасаясь губами, и с улыбкой посмотрела на женщину. – В душе твоего мальчугана сияет свет.