Четырнадцать дней для Вероники (СИ)
Я посмотрел на скомканный, оплавившийся от магии инквизитора листочек, медленно выдохнул через плотно сжатые зубы:
- Прости.
Огненный маг звучно хохотнул:
- Да ладно, что я, не понимаю что ли? Если бы какая-то гнида позволила подобную гнусность про Маринку написать, то шагами бы длину своих кишок измеряла. Там дальше ничего интересного, потоки грязи на Веронику и эту неизвестную, которую авторша называет просто ОНА. Ты два других листка почитай, вот там, я тебе скажу, песня с припевом!
Роберт оказался прав, следующий листок был короткой запиской угрожающего содержания. Я оказался прав, когда предположил, что Марта попытается шантажировать чёрную ведьму, записка гласила, что молчание будет стоить полторы тысячи золотых, первый взнос пятьсот монет, принести их нужно корзинщице прямо на дом в строго определённое время. Эту записку ведьма также должна была принести (видимо, Марта не хотела, чтобы её обвиняли в шантаже, ведь за сие занятие следует весьма серьёзный штраф, а то и арест). Далее цитирую: «А если ты, моя мышенька, денежек пожалеешь или опоздаешь, то я своими догадками поделюсь с господином инквизитором. Уверена, он мне за спасение своей кралечки втрое больше звонких монет выложит. Ответ жду в нашем месте завтра поутру». Марта, похоже, совсем страх потеряла, не удивительно, что ведьма её в крысу превратила, поди, сокровенную мечту многих горожан исполнила! Странно только, что корзинщица свою жертву мышью называет, с чего бы это? Надо у Вероники спросить. Третья записка была краткой и принадлежала, очевидно, самой ведьме. «Приду», - было напечатано корявыми, шатающимися во все стороны буквами. Всё понятно, печатали левой рукой, чтобы по почерку опознать было невозможно. Я вскинул ладонь над листком, призывая магию инквизитора, и отчётливо увидел большой деревянный стол, свечу в причудливой с кучей завитушек лампе и большой белоснежный чепец, украшенный тремя незабудками. Есть! Мне удалось зацепить пусть не образ ведьмы, но предметы, с которыми она связана! Конечно, большие столы есть у многих, если не у всех, но вот лампа и чепец – это уже улика. Я облегчённо выдохнул и прикрыл глаза, чувствуя себя конём, на своей спине из одного королевства в другое провёзшим рыцаря в полном боевом облачении.
День девятый. Вероника
Никогда раньше не представляла, до чего же непросто живётся оборотням и драконам! В человеческой ипостаси им нужно жить по одним правилам, в звериной же меняется абсолютно всё! Иными становятся цвета, звуки, вкус и главное запах. О, люди даже не представляют, сколь многообразные ароматы их окружают, мельчайшая песчинка на дороге имеет свой неповторимый запах, то притягательный едва ли не до головокружения, то отталкивающий чуть ли не до рвотных позывов. От массы свалившихся на меня впечатлений я сначала совсем растерялась, хорошо Тобиас подхватил меня на руки и долго почёсывал за ушком, негромко шепча разные успокаивающие нежности. От моего дорогого инквизитора веяло таким спокойствием и несокрушимой надёжностью, что я моментально успокоилась, расслабилась и замурлыкала, непроизвольно то выпуская острые коготки, то снова втягивая их. В таком вот блаженном умиротворении я пребывала всю дорогу до Краснозорья, постепенно привыкая к своему новому кошачьему состоянию.
В Краснозорье мы встретили милую девушку, так густо пахнущую травами, что лично мне её родство с нашей травницей стало понятно ещё до того, как девчушка представилась. Бедная девочка, весть о смерти бабушки оказалась для неё сильным ударом, но к чести молодой чародейки надо заметить, что страшную новость она приняла с достоинством, какому и потомственная аристократка позавидовала бы. Надо будет обязательно поближе познакомиться с этой Береникой, уверена, у нас найдётся много общего, возможно мы даже сможем подружиться. Кстати, о друзьях. Маг-огневик и его супруга оказались замечательными людьми, от них так и веяло теплом, искренностью и любовью друг к другу и всему миру. А их малыш, такой живой и любопытный, пробудил во мне мечты о том, что и у нас с Тобиасом однажды тоже появится свой дом и свой очаровательный малыш или малышка. Правда довольно скоро я поняла, что маленький ребёнок – это не только море умиления и нежности, но ещё и серьёзное испытание.
Тобиас и его друзья отправились изучать собранные моим дорогим инквизитором улики, а я осталась в няньках. Опыт, откровенно говоря, для меня новый, поскольку прежде я с детьми один на один не оставалась, в Лихозвонье к наделённым магией относятся всё-таки настороженно и дорогих кровиночек с чародейками наедине стараются не оставлять. А может это моя замкнутость привела к некоторой изолированности от горожан? Хм, никогда раньше не задумывалась над этим. Впрочем сейчас предаваться размышлениям над этим или ещё каким-либо вопросом возможности у меня не было, оставленный на моё попечение Кроха сидеть в уголке очаровательным пупсом не собирался. Сначала мальчуган основательно меня потискал, потормошил, проверяя на прочность ушки, усы, лапки и хвостик. Я жмурилась, порой, если мальчуган совсем уж увлекался, фыркала, но терпела, прекрасно понимая, что руководит карапузом искреннее любопытство, а не злоба и коварство. После, как говорят целители, визуального осмотра Кроха приступил к дегустации меня на вкус, с азартом людоеда запихав моё ухо в свой пока ещё, хвала светлой магии и первому заклинанию, малозубый рот. Сосредоточенно почамкав, изрядно обслюнив и даже пару раз цапнув ухо зубами, малыш решил, что хвост, такой большой и пушистый, наверняка окажется вкуснее, и принялся сосредоточенно его ловить.
Я лежала на боку, блаженно жмурясь и вроде как даже не глядя на сосредоточенно сопящего карапуза, примеряющегося к моему так спокойно лежащему хвостику. Вот сопение стало громче, малыш подался вперёд, крошечные кулачки сжались. Кроха победно загулил, но тут же ещё не принявшие взрослый цвет бледно-голубые глаза малыша удивлённо распахнулись: кулачки оказались пусты, а хвост беззаботно расположился уже с другой стороны. Честно говоря, я думала, что пара неудач охладит Кроху, но парнишка проявил завидное упорство, снова и снова пытаясь поймать неуловимый хвост, а после того, как я великодушно поддалась, с довольным угуканьем засунул его себе в рот и принялся жевать с таким трудом добытый трофей. Убедившись, что и хвост несъедобен, малыш разочарованно скуксился и деловито пополз в сторону двери, от которой так и тянуло стихийной магией (видимо, это и была лаборатория). Я прекрасно знала, что магические эксперименты не терпят грубого вмешательства и невнимания, а потому решительно преградила малышу путь, метким ударом лапы бросив к нему какую-то маленькую тряпичную игрушку, изрядно обслюнявленную. Кроха обстоятельно изучил игрушку, пожевал её, а потом отбросил в сторону и опять направился к двери. Ух, какой упорный, интересно, в кого: маму или папу? Насколько мне известно, огневики упрямством не отличаются, их интерес стремительно вспыхивает и быстро затухает, значит малыш удался в маму. Я подхватила игрушку лапой, подбросила, поймала, опять подтолкнула лапой, снова поймала, пару раз куснула… Кроха смотрел на меня широко раскрытыми глазами, что-то восторженно лепеча. А знаешь, малыш, в эту игру можно играть и вдвоём! Я подтолкнула игрушку Крохе и требовательно мяукнула. Паренёк оказался сообразительным, бросил игрушку мне и заливисто расхохотался, когда я поймала её прямо в воздухе и, мотнув головой, опять направила свой трофей к малышу. Мы с азартом играли и возились, а затем Кроха сладко зевнул, свернулся клубочком, решительно притянув меня себе под бок, и уснул, щекотно посапывая мне прямо в живот. Я негромко мурлыкала, убаюкивая малыша, а потом и сама задремала. Честное слово, никогда бы не подумала, что маленькие детки способны так вымотать!
Проснулась я уже на руках у Тобиаса, мой любимый инквизитор нежно почёсывал меня за ушком, что-то негромко обсуждая со своими друзьями. Прислушиваться я не стала, прикрыла глазки и расслабилась, с головой погружаясь в негу окружающей меня любви. Мр-р-р, как же это замечательно, даже просыпаться не хочется! Я позволила себе ещё немного подремать, а затем природное любопытство, усиленное кошачьими инстинктами, выбросило меня из сонной неги, напомнив, что вокруг уже произошло много всего интересного и неразведанного. Я сладко зевнула, потянулась и требовательно ткнулась носом Тобиасу в щёку, требуя поделиться успехами в расследовании. Инквизитор быстро поведал мне о том, что им удалось узнать, затем Роберт и Марина накормили нас вкусным ужином, вручили с собой целый мешок снеди и, стеребив клятву непременно навестить их ещё, проводили до небольшой лавки артефактов и амулетов. Судя по отчаянному, до раздражённого чихания и рези в глазах, запаху псины, хозяин магазинчика любил собак, но требовать у инквизитора, чтобы он оставил кошку за порогом, не посмел. Я же чинно уселась у прилавка, церемонно обернув лапки хвостиком, и терпеливо дожидалась, пока Тоби запасётся целой связкой всевозможных артефактов и амулетов.