Невольница для жестокого (СИ)

Смахнув с лица слезы, поднялась на ноги. Открыла шкаф и достала с верхней полки старую детскую шкатулку. Нужно сматываться отсюда. Ей богу, больше ни дня не проведу в этом доме. В унисон моим мыслям, за стеной раздался громкий крик, а после него матерная бравада. Стала биться посуда и раздались звуки борьбы.
Схватила телефон и написала Юльке. Переночую у подруги, а сегодня вечером поговорю с хозяйкой модельного агентства. Может, они предоставят мне жилье?
Вытащила из шкафа пару своих платьев, и косметичку. Кинула тетрадки в рюкзак. Хотела уже запихнуть шкатулку, но что — то заставило меня ее открыть. А когда я сделала это, застыла, не веря своим глазам. Пустая. Она была абсолютно пустой! Ни рубля из ста восьмидесяти тысяч!
Когда я подняла глаза к двери, у меня пульсировало в висках. Тварь!
Распахнула дверь, забежала в кухню. Половина компашки была уже в хлам.
— Какая же ты мразб! — прокричала на мать. Меня сжигала ярость.
Все замерли. Подняли на меня глаза, а я не могла сдержать слез. Они лились по щекам, меня трясло.
— Ты не офигела на мать бузить?!
— Это были мои деньги! Это была моя мечта! — я кричала так, что в горле саднило.
Я работала полгода, без сна и отдыха, совмещая работу с учебой, откладывала все, только бы попасть в Милан. Только бы вырваться и получить шанс на новую жизнь. А эта падшая женщина взяла и спустила мои деньги на выпивку.
— Где они?
Мать округлила свои наглые глаза.
— Кто?
Я подошла к ней вплотную. Я была так зла, что могла ударить ее сейчас.
— Мои деньги, — прорычала, заглядывая в ее пустые глаза.
— Какие еще деньги?
— На которые ты тут ешь и пьешь! На которые купила мне этого чертового медведя. Где мои деньги, которые я заработала потом и кровью?!
Мать оскалилась.
— Потратила!
— Все?! Там почти двести тысяч было!
Она заржала. Из ее рта летели слюни, а потом она начала закашливаться.
— Пошла вон из моего дома, проваливай! Думаешь, я не знаю, каким местом ты их заработала?! Что, думала от матери спрятать, да?! Ты здесь живешь и должна платить мне!
— Лида, дай я ей покажу, как надо с матерью общаться, — один из алкашей поднялся и потянулся к шлейке ремня. Мужик был огромным, его плечи и руки были отвратительно волосатыми. Он был похож на грязного страшного зверя.
Сидящий рядом с ним довольно заржал, мазнув по мне масляным взглядом.
— А че, деваха — то красивая, только тощая шибко. Но я тоже не откажусь приструнить дерзкую штучку, — он закатал рукава, а мать в это время с нескрываемым удовольствием следила за всем происходящим.
  
Глава 2
 
Лиза
Громила двинулся на меня. Его обветренные губы скривила ехидная улыбка, оголяя ряд поеденных кариесом зубов. Он был в нескольких шагах от меня, но я даже отсюда чувствовала разящий от него запах перегара.
— Ну что, девка, раздевайся. Буду уму — разуму тебя учить, — ухмыльнувшись, он мазнул масляной рукой о грязную майку и принялся расстегивать ремень. А я стояла и смотрела на это никчемное существо, решившее, что сможет… Я даже подумать о таком не могла, меня передернуло от отвращения. Опустившийся, обрюзгший алкаш. Вот на кого мать променяла меня. К горлу подступила тошнота.
— Пошел к черту, — рыкнула, и, схватив сумку, со всех ног побежала к двери.
Только когда оказалась в нескольких десятках метров от дома, остановилась и вдохнула полной грудью. Меня трясло, несмотря на жару. В какой — то момент показалось, что скудное содержимое моего желудка вот — вот окажется на каменной плитке тротуара. Простояв в согнутой позе несколько минут, наконец — то почувствовала как стало отпускать. Проверив в кармане телефон, оглянулась назад. На красную кирпичную трехэтажку, с огромной трещиной по стене. Мой дом. Жалкая, старая хибара, за которой даже скучать не буду.
Я еще не была уверенна, но сердце чуяло, что это был последний мой раз. Больше я никогда не переступлю порог своего дома. Той квартиры, где прошло мое детство. Под звон бутылок и звуки развлекающейся матери с дружками. Под их ругать и драки. Сколько раз приезжали сюда менты? Сколько раз органы опеки забирали меня у нее? Она возвращала меня каждый раз. Только я до сих пор не понимаю — зачем?
 
В карманах не было ни гроша. Мой план накрывался, я осталась на улице, без крыши над головой. Глаза защипало от слез, но я упрямо смахнула самую наглую и посмотрела вперед. Плевать. Я выкарабкаюсь. У меня будет лучшая жизнь!
Схватив чемодан, подошла к проезжей части. Но не успела перейти дорогу, как у самых ног остановилась машина.
— Помощь нужна? — из пассажирского окна на меня смотрел Сева. Парень улыбался, но я насторожилась. Он лучший друг Олега. Я не знаю, могу ли доверять ему.
Увидев мою растерянность, он вышел из машины.
— Все хорошо, Лиз. Я могу тебя подбросить. Сумка — то тяжелая, — он кивнул на чемодан, ручку которого я сжимала так сильно, будто это мое спасение.
Сева протянул руку, пытаясь забрать у меня его.
— Да не бойся ты. Не хочешь, я поеду дальше…
В его глазах не было и тени злобы или хитрости. Простой голубоглазый парень смотрел на меня в упор. Не знаю, почему, но сейчас я доверилась ему. Мои пальцы разжались, и я позволила ему убрать чемодан в багажник.
— В аэропорт? — спросил Сева, когда мы устроились в машине.
— Нет. К Юле, помнишь, где она живет?
Сева кивнул.
Закройщиков всегда был добрый парнем. Из всей компашки приближенных к Олимпу, он самый адекватный и спокойный. Черт, и надо же было мне втюриться в Олега. В самого главного плохиша.
— Слушай, я знаю, что сейчас не лучшее время… но, Лиз, ты классная девушка. Не зацикливайся, ладно?
Я посмотрела на него. Снова подступила горечь.
— Зачем он сделал это? Зачем выложил в сеть и снял?
Сева напрягся. Я видела, как его пальцы стиснули руль.
— Он поспорил на тебя, Лиз. Два месяца назад с Кравченко.
От услышанного мне стало не по себе. Пару месяцев назад… Когда мы стали встречаться. Так выходит все это был спор? Все ухаживания и красивые жесты. Все обещания и взгляды? Боже, какая дура! Хотелось кричать, хотелась остановить машину и убежать, чтобы даже Сева не был свидетелем моего позора. Хотя, я уже опозорена итак с головы до ног.
— Плевать…
Он то и дело бросал на меня напряженные взгляды. Будто что — то хотел сказать, но все не решался.
— Слушай, ты красивая и тебе нечего стесняться. И я был против, я хотел тебе сказать, но Олег пригрозил… Понимаешь, я один, а их много. Мне здесь учиться еще, и я с ними в одной команде…
Как раз в этот момент он затормозил у Юлькиного дома. Я посмотрела на него. Хороший он парень, если бы не был таким трусом.
— Все нормально, Сев. На видео не я.
Я вышла из машины. Открыла багажник, вытягивая чемодан. Когда захлопнула его крышку, Сева уже стоял рядом.
— На нем была не ты? — в его голосе звучало удивление.
Я улыбнулась. Его ошарашенный вид меня рассмешил.
— Да, Сев. Олег вас всех надурил. Потому что между нами никогда и ничего не было.
Взяв чемодан, я направилась к дому Юльки. Машина стояла на месте, и я буквально чувствовала на себе взгляд Севы, но так ни разу не обернулась. Впервые за этот день я почувствовала себя хорошо.
***
Все было слишком нервно и не по плану. Не так я представляла сегодняшний вечер. Юлькины туфли были малы и при каждом шаге натирали ногу до адской боли. А еще я забыла дома свою помаду. Без нее чувствовала себя бледной молью.
Мероприятие было в самом разгаре. Я сидела в первом ряду, рядом с Ковалевой. Ирина — глава модельного агентства, именно она тот последний шанс на что — то лучшее. Только она сможет мне помочь, если того захочет.
По подиуму дефилировали модели. Я не смотрела на сцену, я смотрела сквозь нее. У меня больше нет дома. У Юльки получится остаться максимум на неделю. Не думаю, что родители подруги будут рады мне. Денег у меня не было, как и парня. Практически каждую секунду приходилось сдерживать себя, чтобы не расплакаться.