Здесь вам не клан 5 (СИ)

На меня спустили собак.
Попытались обстрелять.
В радиусе десяти метров всё это останавливается. Переделанные биомагами псы вмораживаются в стылый ноябрьский воздух. Пули увязают в киселе безвременья и проносятся дальше за моей спиной.
Я уничтожаю всех.
Псов, эсбэшников, выбегающих из дома членов семьи.
Когда заканчиваются патроны, выщёлкиваю магазин и призываю новый — сразу в пистолет. Мне даже целиться не нужно, спасибо учителю по ган-ката. Я просто отправляю маленьких свинцовых друзей по предсказуемым траекториям. Переступаю через конвульсивно дёргающееся тело женщины, выронившей дробовик. Добиваю выстрелом в голову. Вхожу в открытую дверь, погружаю дом в патоку бездействия. Зачищаю всех, кто находится на первом этаже. Мужчины, женщины — мне вообще пофиг.
Иду на второй этаж.
Двумя точными выстрелами валю старшую жену Глеба.
Пересекаю небольшой холл, стреляю в силуэт, который замер на фоне полуоткрытой двери. Это жена патриарха. Захожу в спальню и там расправляюсь с Никитой Ярославцевым — тот успел засадить одной из своих жён, пристроившись сзади. Голова Никиты разлетается кровавыми брызгами, заляпывает роскошную кровать и сексуальное тело его супруги. Нину я сжигаю светом.
Призываю меч и располовиниваю охранника, так и не успевшего достать оружие из кобуры.
Останавливаюсь.
Мысленно пересчитываю трупы и понимаю, что одного не хватает. Патриарх рода, Семён Ярославцев. По моим прикидкам, должен работать в кабинете. А вот и нужная дверь. Вхожу, не ожидая подвоха, и понимаю, что дела мои дрянь.
Боевой транс вырубается.
Вместе с доспехом и остановкой хронопотока.
Исчезает меч.
Свихнувшаяся реальность неспешно трогается с места. Я больше не контролирую ничего. Мана не наполняет средоточие, техники не работают.
Шестидесятилетний мужик, поджарый и крепкий, стоит у стеллажа с книгами, наставив на меня револьвер. Шестизарядный «кольт», классика жанра. Прямо вестерн, чесслово.
Драматичный момент.
— Артефакторика, — догадался я.
— Единственное помещение в доме, — кивнул Семён Евгеньевич. — Ты попал.
Технология, подавляющая генерацию и перекачивание маны, известна давно. Спецслужбы пользуются артефакторными браслетами, чтобы брать под стражу одарённых преступников. В застенках императорского дворца есть специальные комнаты, в которых волшебники не могут активировать свои техники. Разумеется, этими технологиями никто не оснащает дома без высочайшего дозволения... но мы же в России. Ярославцевы просто стянули то, что им нужно.
Патриарх выстрелил без предупреждения.
И сильно удивился, промазав.
Я на автомате скользнул влево, уклоняясь от математически предсказуемого движения пули. Резко сократив дистанцию, сошёлся со своим противником. Патриарх молниеносно среагировал — его пушка устремилась по икс-вектору четвёртого типа. Мы применяли одинаковые ката.
Два выстрела прозвучали одновременно.
Теперь, когда магия отступила в сторону, исход поединка решали рефлексы, боевые навыки и уровень владения ган-ката... а он у моего врага был круче.
Сходимся в клинче.
Блоки, плавные отводы, попытки перехватов. Я был физически сильнее старика и атаковая чуточку быстрее.
Веду руку с «барсом» по дуговой траектории, встречаю скользящий блок, выгибаю кисть и стреляю, но Ярославцев успевает изменить угол положения тела. Одновременно с этим патриарх делает выстрел мне в ногу, которую я успеваю переместить в диагональ шестого типа. Пуля выбивает щепки из паркета, и я понимаю, что у Ярославцева осталось три патрона.
Бью ногой по руке с револьвером.
Ярославцев поднимает локоть вверх и блоком отводит мой пистолет. Пробует захват и нарывается на удар головой в переносицу. Из разбитого носа течёт кровь, но Ярославцев направляет ствол в третью позицию. Отбиваю, звучит выстрел, за моей спиной слышится звон стекла. Обвожу правой рукой предплечье врага, стреляю — пуля вычерчивает кровавый след на плече патриарха и вгрызается в портрет на стене. Патриарх прикладывает меня коленом в живот — больно, но терпимо. Отвечаю локтем в челюсть. Что-то хрустит, но отец Глеба — крепкий орешек.
 
Меняем ката.
Быстрые комбинации.
Блоки, отводы, выстрелы.
Всё на автомате, на высоких скоростях.
У Ярославцева два патрона, у меня больше. Неожиданно бывший императорский личник проводит комбинацию, к которой я не готов. Блокирует мою руку, отступает вправо с перехватом и отводом вверх, разгибает локоть и делает выстрел. Это произошло очень быстро, я не успел среагировать. Ногу пронзила боль.
Сука.
Переношу вес на здоровую левую ногу и делаю два резких круговых взмаха правой рукой, один из которых — ложный. Ярославцев не успевает завершить комбинацию, но его палец уже нажимает спуск. Отвожу руку оппонента. Пуля разносит статуэтку кошки в дальнем углу. Патриарх меняет углы, красиво обходит мою защиту и чуть ли не в упор стреляет в висок.
Сухой щелчок.
— Вот незадача, — я криво ухмыляюсь.
И резким ударом выбиваю револьвер из пальцев старика.
Оружие прыгает по паркету, а я выбрасываю вперёд правую руку, одновременно нажимая на спуск. Ярославцев ставит блок, но я сгибаю кисть под тридцатиградусным углом и загоняю пулю в оппонента. Дополнительный световой урон выжигает в груди патриарха приличных размеров дыру.
Несколько секунд Ярославцев держится на ногах, хотя он уже мертвец.
Затем падает.
Я делаю неуверенный шаг в сторону и тоже заваливаюсь на пол — в лужу собственной крови. Гадство. Старый ублюдок зацепил какой-то сосуд. Исцелиться я не могу — мешает напичканный артефакторикой кабинет. Пушку отозвать не могу. А в глазах уже поселилась муть. По телу разлилась неприятная слабость.
Поднимаю руку с пистолетом и вгоняю контрольный в черепушку Ярославцева.
Из последних сил волоку себя по паркету к двери.
За мной тянется кровавый след. Сердце колотится, начинается головокружение. На чистой воле тащу себя к порогу, опираюсь на правый локоть, а пальцами левой тянусь к дверной ручке. Щелчок и отворившаяся створка — как глоток живительного воздуха.
Переползаю в коридор.
В висках стучит, перед глазами всё меркнет. Как же мне хреново, братья и сёстры. Грёбаный электрик.
Первым делом — восстановление.
Исцеляющая аура охватывает моё тело, дарит блаженство и организует характерное мягкое тепло в раненой ноге. Я лежу, раскинув руки, хватаю ртом воздух и таращусь в потолок. Слабость ещё не отступила, но аура в ближайшие минуты справится и с этой задачей. Исцеление позволяет не только убирать пулевые отверстия, но и пополнять запасы крови.
Активирую боевой транс.
Теперь я готов к любым неожиданностям. Весь коридор просматривается, разум вбирает в себя окружающую обстановку. Мана вливается в средоточие и подпитывает технику, которая только что спасла мне жизнь.
Вот это повоевал с вражеским родом.
Чуть коньки не отбросил.
На восстановление уходит несколько минут. За это время на меня никто не напал — просто некому. Эсбэшников в коттедже было с гулькин нос, это же не главная родовая усадьба. Всех взрослых я перебил, дети в школе и на курортах. Пора и честь знать.
Отзываю ствол.
Выпрямляюсь, с опаской ступая на раненую ногу. Аура ещё работает, что-то заживляет, но идти я могу. Даже не ведёт из стороны в сторону при каждом шаге.
Сверяюсь с часами.
На зачистку дачи я потратил пятнадцать минут. А это означает, что надо убираться отсюда побыстрее. Пока не нагрянули бывшие коллеги из Особого отдела.
Бреду к лестнице.
Видок у меня, конечно, бомбический. По городу так разгуливать нельзя. Радует, что после завершения вылазки Серебров отвезёт меня домой. Переоденусь, отмокну в джакузи, приведу себя в полный порядок. Можно ещё массажистку вызвать, но это так, совсем уж запредельные мечты...
Лучше съездить к Даше.
Задолбало вот это вот всё.
— Мама? Папа?
Детский голос вывел меня из ступора.