Манро (ЛП)
— Значит, дакийцы не берут кровь у людей?
Манро покачал головой.
— Когда вампир выпивает кого-то до смерти, он или она забирает воспоминания жертвы. И глаза вампира начинают краснеть. В итоге, пиявка сойдёт с ума. Дакийцы считают такую потерю контроля табу. — Он указал на огромный малиновый фонтан в центре города. — Думаю, они берут кровь оттуда.
— Да, но откуда кровь в фонтане?
— От послов Ликанов?
Она рассмеялась, и Манро улыбнулся, — затянувшееся трение растаяло. Но затем Рен снова стал серьёзной.
— Ты спрашивал о моих родителях. Я не сказала, потому что до сих пор больно.
— Расскажешь, когда будешь готова.
— Сейчас готова. Манро, я действительно хочу, чтобы ты узнал меня. — Он повернулся к ней, беря за руку. — В день их пропажи, они даже не охотились. Они отправились на пикник, чтобы отпраздновать годовщину, но так и не вернулись. Я была в одной из поисковых групп, когда наткнулась на… следы упырей.
Манро нежно сжал её руку, без сомнения, решив, что родителей обратили. Но реальность каким-то образом одновременно и лучше, и хуже.
— По месту происшествия стало ясно, что их окружило большое количество упырей. Родители уничтожили с десяток, но бессмертных было слишком много. Мой отец… убил мать, а потом и себя. — Манро пробормотал по-гэльски что-то, похожее на ругательство. — Мы нашли их держащимися за руки, любящих друг друга до самого конца. Не могу представить, насколько мучительным это было для них.
— Сколько тебе было лет?
— Тринадцать, — ответила она. — Они всегда пытались заставить меня практиковаться в метании клинка, но меня интересовала только работа с лошадьми. А после их смерти я поклялась, что возьму мантию и присоединюсь к Войне ночи. Это помогло мне пережить горе.
Теперь, когда её взгляд на бессмертных изменился, изменился и взгляд на Войну ночи. Это была борьба со злом на благо как людей, так и добрых бессмертных.
Манро притянул Рен ближе.
— Жаль, что я не мог тебе помочь. И им. — Он обнял её за плечи. — Спасибо, что рассказала.
Она прижалась к нему.
— Я скучаю по ним. Хотя выросла в окружении опасностей, из-за них чувствовала себя в безопасности. Я помню, как меня укладывали на раскладушку в нашем уютном фургоне. Каждую ночь я засыпала под звуки работы родителей на улице, тихое напевание отца лошадям и удары клинков матери, снова и снова попадающих в цель.
— Это кажется чудесным.
— Так и было. — Рассказав о них Манро, она почувствовала себя ближе к нему. За исключением… — Мои родители делали всё возможное, чтобы не потерять человечность. Понимаешь, почему я не хочу, чтобы у меня отнимали выбор?
Он нахмурился.
— Малышка…
Стук в дверь избавил его от необходимости отвечать.
Она вздохнула и отстранилась.
— Должно быть, принесли еду
— Мы поговорим об этом подробнее после того, как закончим встречу. — Он улыбнулся ей, но улыбка не коснулась глаз.
***
— Ты молчалива, — заметил Манро, когда они с Рен готовились покинуть виллу. — Нервничаешь?
— Возможно. — Только наполовину правда. Рен лишилась дара речи, когда увидела его чисто выбритым и одетым в официальный костюм. Великолепно скроенный чёрный пиджак подчёркивал широкие плечи и высокий рост, а сшитые на заказ брюки привлекали внимание к стройным бёдрам. Разрушительный мужчина.
Его взгляд был тёплым от одобрения её внешности.
— Посмотри на себя. Ты затмишь их всех.
После того как они насладились удивительно вкусной едой, она ещё раз осмотрела виллу. В спальне стояла огромная кровать, застеленная шёлком. Примыкающая ванная комната выглядела современнее, чем в гостинице. В просторном шкафу хранились предметы одежды, подходящие для королевских особ.
Несмотря на ослепительный выбор различных моделей платьев, она решила создать собственную одежду: платье до щиколоток из шёлка цвета кобальта и чёрные тапочки. Завершали ансамбль бриллиантовые серьги-гвоздики и кобура для ножа на руке. Она указала на неё жестом и спросила:
— Как думаешь, они воспримут это как признак враждебности?
— Не важно. Я хочу, чтобы клинок был в пределах твоей досягаемости.
— Чувствуешь грядущие неприятности?
— Нет. Очевидно, Лотэр — сторонник протоколов, и официально распространил свою защиту на нас, пока мы здесь. Но я не стану рисковать.
— И что мне делать при дворе? — Она хотела бы поговорить с парой Лотэра — женщина, преображённая тем самым кольцом, которое искал Манро. — Мне делать реверанс?
— Нет. Мне и без того сложно быть вежливым с Лотэром. Я будто стелюсь перед вампиром, что непростая перспектива для такого гордого волка.
Это она понимала.
— Расскажи ещё о Лотэре. — Нужно ли его усыплять?
— Некоторое время он был членом Орды. И выпил крови у достаточно существ, чтобы собрать много информации о Ллоре, но недостаточно, чтобы окончательно сойти с ума. Его глаза окрашены в красный цвет, но по большей части он в здравом уме. В свои три тысячи лет король пиявок столь же умён, сколь и коварен.
— А я считала тебя старым.
Манро выгнул бровь.
— Возраст даёт бессмертным силу. Соедини это со знаниями, которые он накопил, и он станет грозным противником. Лаклейн дал совет: не лгать Лотэру. Он узнает. И поскольку рождённые вампиры не могут лгать, они презирают то, что другие могут.
— Принято к сведению. Не лгать Лотэру. Что ещё ты знаешь о нём?
— Оказывается, его мать покинула Дакию, чтобы быть с его отцом, вампиром Орды. Однажды покинув этот мир, найти дорогу сюда невозможно. Его мать не смогла найти вернуться в свой дом.
— Так вот как мир остаётся скрытым.
Он кивнул.
— Очевидно, Лотэр рыскал по Карпатам в тщетных поисках. Однако оставшиеся дакийские королевские особы пригласили его править ими. — Манро скривил рот. — Любопытство ликана требует, чтобы я изучил этих идиотов.
Она улыбнулась в ответ.
— Думаю, ты почти раскопал то, чего не смогли другие
— Мы едва не нашли это место. Нас остановил Стелиан. — Когда в городе пробили часы, Манро взял Рен за руку. — Готова?
Чтобы оказаться на шаг ближе к кольцу?
— Да, — сказала она, — с оговорками. — Она должна поверить, что скользнула за упрямство Манро. Хотя он обещал, что будет безжалостен в защите, показал себя справедливым. Естественно, он даст ей выбор. «Прежде чем я лишу Манро выбора». Она подумывала рассказать ему о своём плане устранения Дорады, но передумала. Он ещё не готов.
Он заметил её задумчивость.
— Мы всего лишь хотим получить информацию.
То, что они посетили вампирский двор, не означало, что Манро обречён на порабощение, а Рен обречена на трансформацию против воли.
Они вышли из виллы и спустились по лестнице на мощёную дорожку. Когда Рен и волк направились к огромному замку, дакийцы на улицах оборачивались и таращились на них.
Тихим голосом он сказал:
— Помимо вампиров, я чую фейри, нимф и даже демонов. Но ликан и человек, должно быть, действительно редкость.
— Либо это, либо они хотят пополнить свой кровавый фонтан, — пробормотала она.
— Думаешь, они хмурились бы, налей я в него крови?
Она засмеялась, пока они поднимались по парадной лестнице в замок.
На огромных дверях выгравированы пять щитов, на каждом из которых был символ: сердце, меч, кулак, врата и, в центре, глаз.
Уже совсем без смеха Манро сказал:
— Держись ближе ко мне.
Когда двери открылись, Рен пробормотала:
— Шоу начинается.
Глава 47
Когда Манро и Керени вошли в роскошную залу для приёмов, он запоминал расположение и детали. Чёрные с золотом мраморный пол и стены, на потолке огромные люстры, на стенах висели шикарные гобелены с символом глаза, как на двери на входе в замок. На возвышении, на позолоченных тронах, украшенных черепами, сидели два вампира-регента. Королева — красивая брюнетка с серыми глазами, Лотэр — высокий блондин с очень бледной кожей. Его вид был высокомерным.