Манро (ЛП)

— Кто и о чём говорит? — Её голос стал хриплым.
Даже без ласк он пробивался к ней. Судьба сказала, что он доставит ей удовольствие больше, чем кто-то другой.
— Ликаны говорят о прикосновении пары. Оно не похоже ни на что иное, что доводилось испытывать. Твоё прикосновение наполнено… — Он замолчал, пытаясь суммировать свои чувства.
— Чем? — Она пытливо очертила пальцем одну грудную мышцу.
— Ах! Многим.
— Ты накладываешь на меня какое-то заклятие, — прошептала она.
— Я мог бы сказать то же самое о тебе. — Манро наслаждался, потерявшись в страстном взгляде. Их игра оживляла, заставляя снова чувствовать себя молодым. Прямо сейчас он чувствовал, что может сделать всё, что угодно. Первым в его списке — снятие клятв, чтобы он мог поцеловать Керени в первый раз и заставить кончить. А слизать соки оргазма с пары — веха, о которой Манро мечтал. Он ласкал бы её, пока она не лишилась здравомыслия, затем раздвинул бёдра над своим лицом и наслаждался, пронзая её языком, посасывая крошечный клитор. Его тело дрожало в предвкушении, а мышцы напряглись…
Он вздрогнул, уловив медовый аромат её возбуждения. Боже.
«Хочу попробовать её лоно на вкус. Хочу всё».
Его член пульсировал так же сильно, как боевая рана. Её ласки становились всё смелее, и он понял, что про кинжал Керени забыла.
«Твоя задница принадлежит мне, женщина».
 Глава 12 
Когда Рен нежно погладила ладонями гладкую кожу Ликана, её охватило смутное чувство, бессмертное заклинание. В этой пещере они вдвоём отрезаны от мира, без правил и обязанностей. Из-за воды на телах был слой влаги, но огонь согревал. Они оба тяжело дышали, между ними пульсировало желание. С каждым дюймом, который она ласкала, мысли становились всё беспокойнее. Какой он на вкус? Могла ли она заставит его вести себя бесстыже?
Глядя на неё, он прохрипел:
— Ты меня съедаешь взглядом. Если хочешь попросить о том, за что я бы с радостью убил, чтобы дать тебе, чем по-твоему всё закончится? — Он придвинулся ещё ближе. — Керени, я был рождён, чтобы доставить тебе удовольствие, доставить всё, чего жаждет твоё тело. Осуществлю любую тайную фантазию. Чем порочнее, тем лучше. — После этих слов, она забыла, как дышать. — Я всегда дам тебе то, что нужно. Запомни, — продолжил он, и в его тоне послышалась лёгкая угроза. — И это начнётся сегодня. Я доведу тебя до оргазма. — Откуда такая уверенность? — Освободи меня от клятв, женщина. Хочу прикоснуться к тебе, поцеловать. — Он сжал кулаки по бокам, мышцы на руках вздулись.
Она посмотрела вниз и обнаружила, что его когти вонзились в ладони и пошла кровь, которая капала на землю, и по какой-то причине даже это Рен находила сексуальным. Неужели все бессмертные мужчины реагировали так? Будет ли половой акт с одним из них сильно отличаться от секса со смертным мужчиной? Она никогда не узнает.
— То, что ты хочешь, запрещено.
— Но в запретном есть соблазн, так? — Его глаза стали расплавленным золотом. — Позволь мне показать, какими порочными мы можем стать вместе.
Этот Ликан обладал способностью поднимать поезда, но сексуальная привлекательность, возможно, самая сильная его черта. Как можно ожидать, что она будет сопротивляться?
— Позволь показать, как приятно кончать на мой язык.
Doamne![3] Он говорил о поцелуе внизу, похожем на те, что она видела за палатками.
«Поцелуи, которые я желала».
— Ты ставишь меня в затруднительное положение, Керени. Если не освободишь от клятвы, тогда откинь волосы в сторону и обнажи шею. Хочу увидеть твою плоть.
Он очень властен в своих требованиях. Рен привыкла отдавать приказы, но ей необходимо разжечь голод в его взгляде, довести Манро до такой степени, что он не поймёт её задумку.
Она медленно перекинула волосы через плечо.
— Вот так, волк?
Не сводя с неё пристального взгляда, он произнёс:
— Когда ты станешь бессмертной и я заявлю на тебя права, укушу за шею, отметив как свою навсегда. Даже после того, как укус заживёт, все Ликаны смогут видеть мою метку на тебе. Они будут знать, кому ты принадлежишь, узнают, кто доставляет Керени удовольствия.
 
Керени затрепетала. Она каждый день носила откровенные костюмы, но никогда не чувствовала себя такой обнажённой, как сейчас, когда этот мужчина пялился на её шею и описывал, как желал укусить. И всё же…
— Мне же будет больно.
Он наклонился, приблизив губы к её уху, опалив его дыханием.
— Укус пары отличается, и ты кончишь так, что у тебя закатятся глаза. К этому моменту я буду владеть тобой душой и телом, так же как ты будешь владеть мной.
Смесь страха и трепета свернулась пружиной внутри. Керени должна лишь схватить нож, но ей нужно больше.
Он глубоко вдохнул. Мог ли Манро почувствовать её возбуждение?
— Боги, я собираюсь поглотить тебя. — Его бёдра покачивались, притягивая взгляд.
Она застонала, увидев, что его пенис стал невероятно больше, натянув штаны. Рен могла разглядеть зловещий контур. Будет ли его набухший ствол горячим? Он ведь изнемогающий в своей кожаной клетке?
«Хочу прикоснуться к нему».
Пристально посмотрев на его пах, она облизнула губы.
Ствол дёрнулся, и Манро застонал. С его ладоней капала свежая кровь. От вида её языка он отреагировал острее, чем, когда она пронзила его сердце! Осмелев, она неторопливо обвела кончиком пальца его сосок. Затем вновь и вновь, и рык вырвался из его лёгких.
Когда она провела ногтем по кончику, он вздрогнул, будто она причинила ему огромную боль.
— Керени!
Что, если бы она сжала его эрекцию? Поцеловала его там? Ей бы понравилось, и она могла подавить его волю.
«Вот так вот и овладевают бессмертным».
Несмотря на невероятную силу, он принадлежал ей, и Рен могла делать с ним всё, что заблагорассудится.
— Моё прикосновение действительно настолько отличается?
Он кивнул и низким голосом произнёс:
— Женщина, я мог бы потерять из-за тебя грёбаный разум.
Его грубое признание стёрло сопротивление. Она чувствовала себя так, словно была рождена для этого. Перед лицом стольких удовольствий, подумала она, может быть, так оно и было. Может, она правда рождена для него?
Рен вспомнила ненастный день своего шестнадцатого лета. Она осматривала лес, когда молния ударила в соседнее дерево, поцарапав ствол. Этот свет навсегда запечатлелся в памяти. Теперь она чувствовала себя тем деревом, а Манро — олицетворение молнии. Она жила своей жизнью, а внешняя сила схватила её и планировала изменить навсегда. Керени горела изнутри, тело рыдало, умоляя делать с ним всё, что он захочет. Поставить на четвереньки и поглотить… проникнуть…
«Возьми меня, поверни и соединись со мной».
— Ты спросила, откуда я знаю, что ты моя, — сказал он, и его акцент ласкал её. — Мне сказали, что, когда Ликан находит пару, ему кажется, что руки богов протянулись, чтобы коснуться, будто его душа заклеймена. Так и было с тобой. Как только я уловил твой запах, изменился навсегда. Словно был наэлектризованный. — Именно такой она себя чувствовала! Захваченной молнией. — Керени, этого нельзя отрицать. — Могла ли она отрицать? Когда даже сейчас его голос, казалось, манил? Она инстинктивно знала, что такого уровня напряжённости с другим мужчиной не будет. Волк слишком пленительный, слишком сексуально привлекательный. — Я ждал тебя долгих девятьсот лет.
Ему почти тысяча лет! Он бессмертный, а не человек. Это напоминание ненадолго ослабило чары. Используя навыки ловкости рук, она сделала ход.
— Я должен заполучить тебя, — сказал он, ничего не подозревая. — И знаю, как это сделать. Я украду тебя у этого смертного парня за один оргазм. Ты выберешь меня, потому что я доставлю тебе больше удовольствия.
Она остановит это в любую секунду.
Он другой вид и пережил целые эпохи. А она замужем.
И всё же Рен решила снова коснуться его соска.
— Боги всемогущие! — Он вновь дёрнул бёдрами, будто маня её к своему огромному стволу. Она не могла устоять, опустила руки и провела указательным пальцем над поясом брюк. — Да! Прикоснись ко мне, девочка. Прикоснись к нему.