На исходе лета

Уорфа послали на северо-запад с тремя другими кротами, включая Брамбла. Они провели разведку далеко от Биченхилла и убедились в наличии патрулей грайков в Мэнифолд-Вэлли — на западной границе Биченхилла. Но дальше, на Гриндонской Пустоши, и севернее, на Ревидж-Хит, грайков не было.
Однако, когда они повернули назад, к дому, через Эктон, который всегда охранялся грайками, Уорф, пробиравшийся сквозь жесткую траву, вдруг оказался лицом к лицу с поседевшим кротом свирепого вида. По-видимому, тот был один. Крот серьезно смотрел на них оценивающим взглядом, стоя совершенно неподвижно. Он не выглядел ни напуганным, ни агрессивным. Уорфу редко приходилось видеть, чтобы кто-нибудь в подобных обстоятельствах проявлял такое хладнокровие. Молодой крот спросил незнакомца с чисто биченхиллским спокойствием:
— Как твое имя, крот, и куда ты держишь путь?
И сам ответ, и тон крота удивил их. Хотя их было четверо против одного, он отвечал без всякого страха и весьма уверенно. У незнакомца был сильный северный акцент, и, если бы он говорил не так медленно, его было бы трудно понять.
— Ни мое имя, ни куда я иду не имеют к вам ни малейшего отношения. А вы откуда?
— Это мы тебя спрашиваем, ведь сила — на нашей стороне, — с улыбкой заметил Уорф.
— Не имеет значения, — невозмутимо заявил крот, усаживаясь на землю, и улыбнулся так, что они почувствовали себя неуверенно.
Уорф растерялся и не знал, что дальше делать. Наконец незнакомый крот, который выглядел значительно старше Уорфа, но явно был крепким и сильным, нарушил неловкое молчание:
— Мы можем провести весь день глядя друг на друга и так ничего и не узнать.
— Или ты можешь ответить на наше приветствие и сообщить свое имя и куда идешь, — предложил Уорф.
Крот ничего не ответил.
— Или хотя бы сказать, откуда ты, — добавил Брамбл.
Немного поразмыслив, крот наконец решил ответить. Однако было ясно, что отвечает он вовсе не потому, что ему что-то грозит.
— Я из Маллерстанга, — сказал он, наблюдая за реакцией Уорфа.
Маллерстанг… это название нелегко забыть, и оно пробудило в памяти Уорфа что-то, о чем говорил Сквизбелли.
— Ты знаешь это название, или тебе о нем говорили, — сказал крот, словно читая мысли Уорфа. — Тогда я назову еще и имя: Медлар. Маллерстанг и Медлар. Что теперь пробудилось в твоей памяти?
Брамбл, чья любовь к легендам и истории была хорошо известна, что-то прошептал Уорфу. Тот кивнул, что-то переспросил и наконец с удивлением взглянул на незнакомца.
— Я вижу, это имя о чем-то тебе говорит, — обратился крот к Брамблу.
— Да, — ответил Брамбл. — Медлар — это крот из твоей системы, который много лет назад побывал в этих краях Он пришел вместе с другим кротом, имя которого мы не можем вспомнить.
— Роук, — подсказал крот.
— Да, верно! — обрадовался Брамбл. — Роук!
При упоминании этого имени взгляд незнакомца потеплел, и он даже улыбнулся от удовольствия. Отвернувшись от них, он позвал:
— Идите сюда, все в порядке! Эти кроты не причинят нам вреда!
К удивлению Уорфа и остальных, привыкших к дальним путешествиям и умевших искусно прятаться, две тени на траве ожили и превратились в кротов. Они поднялись и, подойдя к незнакомцу, заняли место по обе стороны от него.
— Мое имя Скелдер, — представился крот. — Это Гилл, — указал он на того, что находился справа (это был молодой крот, около двух Самых Долгих Ночей). — А это Квинс.
Она была немного меньше своих спутников и стройнее. Подобно им, у нее был безмятежный вид и открытый, честный взгляд. Чувствовалось, что у нее острый ум и сильная воля. Она была примерно одних лет с Уорфом.
— Роук был моим родственником, — сказал Скелдер, — и, как, возможно, известно твоему другу, он совершил путешествие на юг вместе с Медларом. Они добрались до системы под названием Биченхилл. Там они погостили некоторое время, затем Медлар отправился дальше, а Роук вернулся в Маллерстанг. Он сохранил добрую память о Биченхилле и говорил, что это благословенный край, где очень искренне поклоняются Камню.
 
— Чего вы хотите? — спросил Уорф.
Ему ответила Квинс, глядя прямо на него:
— Убежища. Ты не знаешь, где находится Биченхилл?
— Мы из Биченхилла, — сказал Уорф. — Почему вы ищете убежища?
— Грайки разрушили нашу систему, — вмешался в разговор Гилл, — и только мы остались в живых.
Уорф в ужасе смотрел на них, смирение в их взгляде еще больше усиливало его ужас.
— Мы проделали большой путь, чтобы до вас добраться, — сказал Скелдер. — Мы не знали больше никаких систем, куда можно было бы направиться. Мы думали, в вашей системе безопасно. Мы полагали…
Его слова звучали так искренне, что Уорф понял: Скелдер говорит правду. Всем троим вера в Камень придала такое благородство, что сразу стало ясно: им можно доверять. Начиная разговор, Уорф еще сомневался и присматривался к ним, но теперь ни у него, ни у его спутников больше не было вопросов.
— Пойдемте, мы проводим вас в Биченхилл, — предложил Уорф. — Это займет у нас два дня, если мы пойдем тем путем, где нет грайков.
Но им не повезло, так как, хотя удалось благополучно миновать Эктон и переправиться через реку, на склонах Эктон-Хилла они наткнулись на патруль. Это была засада, и Уорф пожалел сейчас, что они так долго беседовали на открытом месте с кротами из Маллерстанга, — вероятно, их заметили.
Грайки, которых было пятеро, атаковали внезапно и яростно, следуя своей обычной манере. Сначала напасть и лишь потом задавать вопросы — такой тактики они всегда придерживались. Кроты Биченхилла при таких встречах предпочитали отступить, если была такая возможность, а если нет, прикидывались скудоумными, а потом удирали. Такова была тактика двух сторон, отработанная целыми поколениями, но в данном случае она не годилась. Грайки были огромные, устрашающего вида и, поскольку противник имел численный перевес, исполнены решимости драться всерьез. Если бы и дошло до вопросов, могло оказаться слишком поздно. С другой стороны, единственный путь к отступлению лежал вниз по склону, назад к Эктону, а Уорф знал, что там великое множество кротов, с которыми ему не хотелось бы встретиться.
Но пока в голове у него мелькали все эти мысли и он готовился встретить атаку приближавшихся грайков, три крота из Маллерстанга начали двигаться как единый слаженный механизм. Как впоследствии вспоминал Уорф, впечатление было очень странное: казалось, что все, кроме троих из Маллерстанга, застыли на месте, а эти трое двинулись вперед так плавно, что ничего невозможно было разобрать. То тут, то там лапа ударяла одного грайка, коготь гладил другого, а плечо толкало третьего. И все это молча. Потом все вернулось на свои места, и в тишине слышен был лишь шум ветра в вереске на пустоши да тяжелое дыхание грайков.
Два грайка валялись на земле без чувств, третий лежал тихо, словно онемел от того, что увидел, четвертый пытался подняться, чтобы удрать, а пятый уже бросился наутек, и его фигура маячила далеко внизу на склоне.
— Они пострадали несильно и скоро очнутся, — спокойно сказал Скелдер. Гилл и Квинс подошли к нему и снова заняли места по бокам. — Побыстрее уведите нас отсюда, пока они не пришли в себя.
Скоро они добрались до тоннелей, которые хорошо знал Уорф, и быстро двинулись в Биченхилл. В те редкие минуты, когда они делали передышку, Уорф пытался узнать у Скелдера и его товарищей, как им удалось справиться с грайками, но они только пожимали плечами и говорили, что не любят никому причинять вред, это не в их правилах.
Их прибытие в Биченхилл вызвало большое волнение. Как только они поели и отдохнули, их привели к Сквизбелли, в главный грот общины, находившийся возле Камня. Когда Сквизбелли узнал, кто эти кроты, он радушно приветствовал их.
— Маллерстанг? — загудел он. — Конечно, я знаю о нем! Медлар и Роук? Они приходили сюда, когда меня еще не было на свете, но мой отец о них рассказывал. Однако…
Уорф рассказал вкратце, как случилось, что эти трое пришли в Биченхилл, и Сквизбелли печально посмотрел на них.