На исходе лета

— Ты здесь новенький. Что, смена патрулей? — осмелился спросить напоследок Маррам.
— Смена во всем чертовом кротовьем мире, старина. А теперь вали отсюда!
Маррам с благодарностью последовал этому совету, догнал неустрашимого Соррела и сделал все от него зависящее, чтобы их побег в лес, лежавший за склонами, был в высшей степени стремительным.
❦
Известие об этом инциденте быстро облетело Данктонский Лес, и вскоре Скинт вытащил Триффана послушать отчет из первых лап, от Маррама и Соррела, который ни о чем не сожалел. В тот же день после полудня в Бэрроу-Вэйл, куда стеклось большое количество взволнованных кротов, они поведали о своем приключении. Скромный и краткий отчет Маррама был ярко проиллюстрирован Соррелом, который все еще не остыл. Старик хвастался своими ранами и вовсе не выглядел таким уж беспомощным, — напротив, он, казалось, на глазах обретал силу.
Как только Скинт услышал новости, он спокойно и деловито расставил дополнительные посты по всему пути к подземному переходу, на случай если грайки пошлют карательный отряд. Одновременно такие кроты, как Мэддер и Доддер, были эвакуированы с Истсайда в Бэрроу-Вэйл, и та часть системы опустела.
Однако возле подземного перехода все было спокойно, гвардейцы выполняли свои обычные обязанности, и угроза, казалось, отступила, по крайней мере на время.
Между тем в Бэрроу-Вэйл Мэддер произнес пламенную речь против всех сидимов и грайков, которую горячо поддержал Додцер, — правда, последний избегал критиковать само Слово. Потом потребовали, чтобы Маррам еще раз рассказал о своем чудесном спасении.
А после его рассказа разгорелась дискуссия об опасностях, которыми чреват новый режим сидимов у подземного перехода, и о мрачных новостях, согласно которым грайки могут вновь начать свирепствовать во всем кротовьем мире.
Все знали, как незащищен Данктон, и понимали, что счастливые и беспечные летние дни скоро закончатся, как давно уже предупреждал старый Скинт. Все боялись, что…
— Да, а где же Бичен? — вдруг спросил кто-то, вызвав всеобщую тревогу. Кроты забегали, разыскивая Бичена, и обнаружили, что его среди них нет. Никто в тот день его не видел! Он вполне может оказаться в опасности! Скорее! Найти его! Спасти его!
Триффан успокоил их.
— Не такой он дурак, — проворчал Триффан, — чтобы в одиночку отправиться на юго-восточные склоны. Паника никому еще не помогала. Где Мэйуид? Он тот, кто найдет его.
— Смиреннейший здесь, о язвительный Триффан, и он тот, кто найдет его. Или, если взглянуть на это дело под другим углом, он тот, кто найдет нас! Уловили? Да? Нет? Не уловили? Мы что, сегодня туго соображаем? Да, так и есть! Мэйуид смиренно откланивается и отправляется искать его и здесь и там и в конце концов найдет его, как и весь кротовий мир однажды его обретет.
Пока многие кроты качали головами над этим загадочным заявлением, а некоторые все еще рвались лично отправиться на поиски Бичена, Мэйуид несколько раз повернулся, повел носом в сторону севера, востока и запада, потом решительно повернулся к югу, в сторону Камня и Древней Системы, и сказал:
— Да, господа, да, дамы, да, да, да!
Потом, промурлыкав что-то бодрое себе под нос, подмигнув Триффану и хитро ухмыльнувшись Фиверфью, Мэйуид произнес:
— Одна моя половина лучше другой, и лучшая половина знает, где сейчас находится храбрый Бичен. К ней-то и направится Мэйуид, он же смиреннейший. На юг! Прощайте, доброй ночи!
Мэйуид остановился для пущего драматического эффекта, и тут, словно по заказу, налетел ветерок и зашуршал в листве. В сумерках, сгущавшихся над тихим лесом, Мэйуид бесследно исчез…
❦
С того самого момента, как Сликит повела Бичена вниз, в тоннели Древней Системы, она ощущала тревогу и растерянность, словно совершала что-то неслыханно трудное и сомневалась в своих силах. Сколько бы она ни напоминала себе, что Мэйуид уже водил ее сюда и ничего дурного с ними не произошло, сердце ее беспокойно билось. Не прибавляли Сликит бодрости и отдаленные отголоски Звука Устрашения, казалось проникавшие в эти тоннели.
 
Если бы не Бичен, который бодро следовал за ней, не обращая внимания на эти звуки и, по-видимому, не сомневаясь в компетентности Сликит, она бы сбежала на поверхность от сжимавшихся вокруг нее когтей опасности, пока еще было можно. Но, по правде говоря, дело состояло не только в том, что она не могла подвести Бичена. Как любой крот, на которого возлагается важная миссия, она чувствовала, что отказаться — значит расписаться в собственном поражении. Итак, Сликит продолжала идти вперед.
Сперва их маршрут определялся праздным любопытством или необходимостью повернуть в ту или иную сторону из-за препятствий на пути. Та часть системы, в которую они попали вначале, состояла из тоннелей старинного стиля, со сводами, которые кроты Данктона не применяли в более поздний период заселении нижних склонов и Болотного Края. Тоннели эти были в весьма плачевном состоянии. Помимо того что почва растрескалась от знойного лета, ее разрушили корни деревьев и подлеска, которые со времен Брекена сильно разрослись. Полевки и ласки прорыли ходы в норы и вместе с белками, лисицами и барсуками до неузнаваемости испортили некоторые участки Древней Системы. Теперь трудно представить себе, какими прежде были эти тоннели и гроты, которые когда-то составляли славу Данктона. Сейчас они были открыты солнечному свету, осквернены птичьим пометом, обвалены упавшими деревьями и ветками и почти совсем разрушены.
Однако эти руины были связаны с более глубокими тоннелями, которые не пострадали. Именно туда и направлялись Бичен со Сликит, несмотря на кажущуюся произвольность маршрута. У Сликит возникло пугающее ощущение, что какая-то сила неуклонно ведет их туда, куда ей не хочется идти. Она знала, как называется это место, от Мэйуида, но пока у нее не возникало желания сказать об этом Бичену.
Сликит не имела представления, долго ли они шли в тот летний день, то спускаясь под землю, то выбираясь на поверхность, когда натыкались на корень или обрушившийся свод. Наконец начали попадаться тоннели, которые сохранились лучше. Шум ветра стал явственнее, отголоски Звука Устрашения — более зловещими. И вот показался поворот на запад, к центру Древней Системы, где находился сам Камень.
Их не удивило, что эти тоннели были не так сильно повреждены, а некоторые и вовсе не пострадали. Дело в том, что буки здесь были старые и высокие, с мощными кронами, постоянная тень, а также толстый ковер из опавших листьев препятствовали образованию подлеска и не давали зверью проникать в тоннели. Вначале Бичен и Сликит продвигались медленно, осторожно обнюхивая тоннели и прислушиваясь к слабому шуму ветра. Время от времени они вылезали на поверхность, чтобы определить, где находятся.
Но вот наконец руины остались позади, тоннели стали глубже, и оба крота всерьез занялись исследованиями.
Природа почвы изменилась, она стала суше и тверже, — здесь было много известняка. Они обнаружили чрезвычайно изысканные тоннели, пустынные и пыльные. Кроты, построившие их в древние времена, оставляли в стенах кремень, блестящая поверхность которого отражала свет, проникавший сверху сквозь сухие листья.
Откуда-то издалека доносился Звук Устрашения, который невозможно ни с чем спутать, и Сликит снова и снова останавливалась, спрашивая Бичена, уверен ли он, что хочет идти дальше.
Наконец он остановился сам и, в упор глядя на нее своим прямым взглядом, произнес:
— Я думаю, это ты не хочешь идти дальше. И дело не в моем, а в твоем страхе.
— Я… я слышу Звук Устрашения, — прошептала Сликит, и ей стало стыдно, что она выдала свой страх перед кротом, который моложе ее.
— А я слышу какой-то шум, — ответил Бичен. Затем, подойдя к Сликит и дотронувшись до нее, он мягко произнес: — Знаешь, мне нужно идти в ту сторону, пока я не найду этот шум. Такова моя задача, Сликит. Я пойду один, если ты… если ты боишься. Но Босвелл учил Триффана, что ни один крот не поможет другому, заслоняя того от его собственного страха или демонстрируя, что такой страх можно преодолеть. Если я пойду один, это не поможет ни тебе, ни мне, поскольку моя миссия касается всех кротов!