На исходе лета

— А почему они туда направлялись? И… и кто ты такой? — спросила Мистл.
— Их послал сам Вайр, чтобы обложить Эйвбери налогом.
Так как было ясно, что Мистл не знает, кто такой Вайр, а следовательно, и кто такой сам Каддесдон, то он, в соответствии с особенностями своего стиля, быстро успокоил ее:
— Вайр — это сидим, управляющий Баклендом да и всей южной частью кротовьего мира. Я, конечно, не могу сказать, что он — мой близкий друг, но можешь поверить мне на слово — это крот, которому подчиняются другие. В данный момент он никуда не выходит, так как, говорят, у него стригущий лишай, что весьма прискорбно для самого Вайра, но огорчает далеко не всех его приближенных. Вероятно, слишком уж часто он совал нос в печально знаменитые тоннели Слопсайда, там и подцепил эту заразу. Возможно, на него разгневалось Слово!
Мистл, которая понятия не имела, о чем толкует Каддесдон, хотя и знала, что такое Бакленд, не на шутку встревожилась при упоминании о Слове.
— Не беспокойся, я не грайк, если ты об этом подумала. И я не принадлежу к последователям Слова.
Мистл открыла рот от изумления, так как никогда в жизни не слышала, чтобы кто-нибудь, за исключением Виолеты, открыто признавался в таких вещах.
— Правда, ты можешь спросить, почему я оказался в их компании? — продолжал Каддесдон. — Отвечаю: я — презренный трус, и, когда гвардеец говорит: «Пляши!» — я пляшу. Меня послали их обслуживать, что означает главным образом добывать пищу и рыть тоннели, — дело в том, что я недурно с тем и другим справляюсь.
По натуре я благоразумен и осторожен и вот почему сегодня еще жив. Хотя, если вдуматься, то вот это — тут он взмахнул лапой, имея в виду их побег от грайков, — едва ли можно назвать благоразумным. Так что, возможно, мне бы лучше снова стать самим собой и спросить, откуда ты и, как говорят старые кроты, верящие в Камень: «Куда лежит твой путь?»
— Ну что же, ты знаешь, я из Эйвбери…
— Ты говоришь, что из Эйвбери!
— Я никогда не лгу, — отрезала Мистл. — Никогда!
— Хорошо! Прекрасно! Беру свои слова обратно. Ты из Эйвбери.
— Конечно из Эйвбери. А… а что до того, куда я направляюсь, то я не совсем уверена. Могу ли я тебе доверять?
— Можешь.
Мистл хихикнула и спросила шаловливым тоном:
— Откуда ты знаешь, что я не грайк?
— Таким же загадочным образом, как знаю, где черви. Ты кажешься мне сбежавшим кротом, который попал в беду и чудом спасся.
Они немного помолчали, дружелюбно глядя друг на друга. Затем Каддесдон воскликнул:
— Эйвбери! Это впечатляет. Не думаю, что кротам так уж легко сбежать оттуда. Одна из Семи Древних Систем, которую очень зорко охраняют по приказу Вайра. Как Данктонский Лес, Файфилд и Роллрайт.
— Ну а я сбежала, — туманно ответила Мистл.
— Расскажи, — попросил Каддесдон.
— А не лучше ли будет, — спокойно сказала Мистл, — если ты сначала расскажешь мне о себе?
— Справедливо. Моих родителей привезли в Бакленд еще до моего рождения — фактически там они и встретились. Общего у них было то, что они родились в одной системе. Вообще, они единственные из всей своей системы остались в живых. Видишь ли, судьба сыграла шутку, сведя их. Мой отец умер, когда я еще не появился на свет, а мать умерла вскоре после моего рождения. Все, что я о них знаю, — это имя, которое они мне дали, — Каддесдон. Так называется место, откуда они родом.
Каддесдон умолк, и в конце концов Мистл спросила:
— Ну… а ты знаешь что-нибудь о Каддесдоне, к примеру, где он?
Пожав плечами, Каддесдон указал в северо-восточном направлении:
— Все, что я знаю, — прекрасный Каддесдон находится там. Но что-то говорит мне — это неплохое место, чтобы начать.
— Начать что? — спросила Мистл.
— Не одно, так другое, — ответил Каддесдон, нахмурившись. — Что-нибудь стоящее. Не очень-то хорошо не иметь ни родителей, ни братьев, ни сестер — вообще никого. И не так уж приятно произносить: «Я родился в Бакленде». Я иначе представляю себе родную систему. Давным-давно я решил уйти, попытаться отыскать Каддесдон и начать там… что-нибудь. Я встретил последователя Камня, и он убедил меня, что его вера лучше, чем у последователей Слова. Это подало мне идею, что я должен возродить там веру в Камень. Но чем старше я становлюсь, тем яснее понимаю, что ничего или почти ничего не знаю о Камне. Если уж на то пошло, крот, которого я встретил, тоже знал не так уж много, но мне понравилось то, что он рассказывал. А если прибавить к этому прекрасный Каддесдон с его живописными видами и всем прочим, совсем неплохо было бы начать там что-нибудь!
 
— Откуда тебе известно, какие там виды?
— Моя мать говорила мне. Знаешь, почему я был не прочь пойти в Эйвбери?
Мистл покачала головой.
— Потому что там есть Камень. Эйвбери славится своими Камнями. Я имею в виду настоящие Камни Камней. Вот почему грайки не любят это место и так хорошо его охраняют. А мне до сих пор не приходилось видеть Камни, потому что грайки терпеть их не могут и в Бакленде их нет. С тех пор как мы отправились в путь, я видел несколько, но когда нашел их, просто не знал, что делать. Камни там просто стояли.
Мистл засмеялась и принялась за червя.
— Не нахожу тут ничего смешного, — обиделся Каддесдон.
— Я наслаждаюсь жизнью, — объяснила Мистл. Затем она внезапно вспомнила Виолету и Эйвбери, и слезы навернулись ей на глаза. Она ощутила тоску по дому и неуверенно продолжила: — Но…
Каддесдон сразу же предостерегающе поднял лапу:
— Никаких «но». Эти «но» — сомнительные штучки, со своей собственной отрицательной жизнью. «Но» — это слово грайков, так же как «нельзя», «не следует», «запрещено», «грех», «наказание», «искупление», а дальше — «казнь» и «смерть». Так что, если ты хочешь оставаться в моем обществе, больше никаких «но». Итак… Я рассказал о себе, а теперь расскажи ты. Куда это ты шла, пока не рухнула на землю? В Аффингтон?
— А потом, я думаю, в Данктонский Лес, — ответила Мистл.
— О! Стоит только задать дурацкий вопрос, и у кротов из Эйвбери тотчас готов дурацкий ответ. В самом деле, Данктонский Лес? Чудесное местечко, чтобы подцепить инфекционную болезнь и до конца своих дней влачить жалкое существование.
— Виолета, моя бабушка, говорила, что кроты находятся там в безопасности.
— Видно, твоя бабушка Виолета вела жизнь, полную немыслимых опасностей, если назвала Данктонский Лес спокойным местом. Там так же безопасно, как в гнезде совы. Должно быть, твоя бабушка безумна. — Но, увидев, что Мистл от его слов снова расплакалась, Каддесдон сказал с удивительной мягкостью: — Мне бы хотелось, чтобы ты рассказала о Камнях Эйвбери… и о Виолете.
— Она не имела в виду когти. Она говорила о безопасности для… в общем…
— Да? — произнес Каддесдон.
— Для верующих кротов.
— Верующих во что?
— Просто верующих, — ответила Мистл, которая настолько привыкла хранить молчание относительно Камня, что даже сейчас не могла заставить себя упомянуть его, хотя чувствовала всей душой: Каддесдону можно доверять.
— Постой-ка! — сказал Каддесдон скорее себе, чем Мистл. — Неужели ты настоящий, истинный последователь? Я имею в виду — последователь Камня? Никаких «если» и «но»! Отвечай прямо!
— Ну что же… — начала Мистл, последние сомнения которой растаяли при виде искреннего изумления и восторга Каддесдона. — Я не совсем уверена, что именно ты подразумеваешь, говоря «последователь», но…
— Последователь — это крот, который знает, по какому пути идти, но не знает точно, как это сделать и куда он ведет. Ты учишься, как это сделать, во время самого пути, и…
— …и в конце концов не важно, куда ты идешь, поскольку твоя вера приведет тебя туда!
— Ну да! — воскликнул Каддесдон. — Именно так я подумал, когда решил отправиться на поиски системы, откуда моя семья родом, и начать там что-нибудь. Я знаю, все будет хорошо, если только не сворачивать с пути, даже когда понятия не имеешь, что дальше. Вот так нам помогает вера!