Глаза русалки (СИ)
Тем более мне ж всего 16 исполнилось тогда, да ещё и на адреналине.
Оксан, не бери дурного в голову и тяжёлого в руки! Тем более тебя покормят! Ура!
Все садятся за стол, я уже очень голодна, прям неприлично. Все мысли как бы опустить вон тот красивый кусочек рыбы в рот. Слюни ручьём! Это они знакомиться пришли, а я — конкретно поесть!
Корецкий произносит замысловатый тост, что-то там про любовь и верность. Слушаю его вполуха! Если мне сейчас дадут поесть, могу и головой покивать в такт его пламенной речи. С силой сжимаю стакан с минеральной, это уже последствия голода. И стакан в моей руке трескается, а осколок врезается в ладонь. Я невольно вкрикиваю, прерывая всеобщую эйфорию. Кровь льется ручьём и салфеткой ее не остановить.
— Ану за мной, — генерал тащит меня в ванную! Достает из шкафчика все необходимое и начинает обрабатывать рану!
— Извините, пожалуйста, за стакан, я не нарочно!
— Ты, несчастье ходячее, — делает вывод Корецкий, — стакан — это пустяк. Ну как на голом месте можно как глубоко порезаться?! Чтоб не пришлось швы накладывать. Если хочешь, я умею.
С силой зажимает мое запястье:
— Ты совсем не изменилась. Ну разве что глаза уставшие!
— А Вы — даже очень, — вот не умею сдерживаться, — такой седой и солидный стали.
Корецкий смеётся:
— Солидный, говоришь! А тогда утверждала, что не вычислю, кто ты! Не пошло и 15 лет!
— Мне не о чем жалеть, я тогда поступила, как поступила!
Он перевязывает мою руку:
— А ты мне до сих пор должна нормальный поцелуй, чудо ясноглазое!
— Прям щас хотите забрать, товарищ-генерал? — говорю с вызовом.
— И не рассчитывай, я найду повод поубедительней, чем благодарность за спасенную руку. А сейчас одного спасибо будет достаточно!
— Спасибо!
— Пожалуйста, и не бей больше посуду!
— Постараюсь, но не обещаю…
Остаток вечера прошел без эксцессов. Стали обсуждать детали по свадьбе: кто и что. Корецкий взял на себя все, что мог и не мог. Сколько же ему лет? Сейчас вычислю: рассказывал, что в 19 женился, в 20 — Катька родилась. Девочке сейчас 23… Понятно! Пень не старый, по порядком трухлявый!
Чего это я? Какое дело до него? Мужик видный конечно, высокий, широкоплечий, ещё и боксер в прошлом! Надо Генку набрать и выбрасывать эту дурь из головы.
И когда прощаемся с генералом: он торжественно лобызает моих предков и когда наклоняется ко мне, на мгновение замирает, зависнув в миллиметре от моего лица:
— Рука не болит?
А потом смачно чмокает прямо в губы.
3
Что это было вообще? Прямо наваждение. А генерал-то оказался с секретом! Для меня — точно! Надо же! Буду звонить Генке, надо чтобы он помог мне забыть сегодняшние ощущения!
Высаживаю Лисовских возле дома и Соня остаётся у бабушки с дедушкой до воскресенья. Ну и пусть!
— Ксюнь, только осторожно едь, приедешь — напиши, — мама даёт мне последние наставления.
Набираю Геннадия:
— Алло, Ген, говорить можешь, — а вдруг там его жена.
— Привет, моя госпожа, для тебя все что угодно.
— Госпожа? Мы с тобой уже на такой уровень перешли? Тогда приезжай сейчас, чтобы я могла наказать тебя!
— Наказать за что?
— Ген, не порти игру, за все хорошее.
— И что означает сейчас, я тебе мальчик по вызову что ли? — начинает сердиться.
— Чего ты? Я думала, ты сам хочешь.
— Конечно хочу, — сдается он, — как тебя можно не хотеть.
— Лестно, лучше не трепись и докажи на деле!
Захожу в квартиру и прямиком в душ! День был долгий! Нужно смыть усталость! Снимаю с себя все и подставляю лицо под теплые струи. Немного легче, а ещё и Гена поможет мне снять стресс, полученный после встречи с генералом.
Помню тогда 15 лет назад бежала без оглядки, боясь мести того капитана. Губы болели от его поцелуя, а в груди пекло от злости. И в первую очередь на себя: за длинный язык. Меньше б болтала… И неизвестно, что б было дальше! Может разложил бы меня этот черт рогатый прямо на столе и попрощалась бы со своим "цветочком". Оксан, да ты жалеешь, что не он был у тебя первым! Тю, тху на тебя!
Звонок в дверь вернул меня в реальность.
— Ну привет, моя госпожа! — прямо с порога впился в губы жадным поцелуем Геннадий.
Сейчас я скорее достойна осуждения: Гена был глубоко женат, при том свою жену встретил ещё в школе. И работал в техотделе у той самой бабы Зины. Как-то раз после очередного междусобойчика сей субъект вызвался меня проводить. Ну и понеслась душа в рай. Стал в любви признаваться, от чего, я, сама от себя не ожидала, сразу расстроилась. Таким дурацким мне показалось его признание и мальчишеским. Да и моложе он меня на целых три года. А тут такой натиск!
Скажу так, развел меня тогда на быстрый секс в его машине. Терять мне было абсолютно нечего! И я — живой человек, тоже есть определенные потребности.
И пошло-поехало… То он собирался бросить жену, то к ней вернуться. Мне кажется, где-то в глубине души Гена понимал, что я его тут мягко говоря использую, но признаться себе в этом не смел.
— Замечательное приветствие! — отпрянула от Гены, пока он развязывал пояс моего халата и уже вовсю шарил по моему телу.
— Погоди, неугомонный, ты там что-то принял, что твой младший научный сотрудник, — сказала я, указывая на эрегированный член в его джинсах, — в полной боевой готовности?
— Ксюша, — промурлыкал он как мартовский кот, облизывая губы, — для тебя я всегда готов.
— Давай, хоть вина выпьем что ли? А то я за рулем была и все вокруг безбожно бухали, а я смотрела и умилялась.
Мне сейчас отчаянно нужен был допинг.
— Лучше сейчас я тебе сделаю приятно, потом вино и второй заход!
— Какие у тебя далеко идущие планы… Ты на ночь или так на два захода?
— Сегодня, Ксюнь, я весь твой.
Он распахнул полы моего халата и принялся целовать шею, попутно стягивая с себя джинсы. Резко повернул меня к себе спиной, задрал халат и глухо хлопнул ладонью по заднице.
— Это что за садо-мазо? — прям удивил меня.
— Ты — плохая девочка и я сейчас тебя накажу.
— По-моему, вначале ты сказал, что я — госпожа!
— Ксюнь, закрой рот! Или это сделаю я.
— Ну я же плохая девочка и…
Он ловко повернул мою голову и закрыл мой рот поцелуем. Больше было не до разговоров. Если Гена хотел, он мог быть очень властным.
Пальцами он провел по моим складочкам, поверив готовность и вошёл прямо так, стоя сзади. Я даже губу прикусила. До чего же хорошо!
Чтобы быть во мне глубже, он наклонил меня и я локтями упёрлась в быльце дивана. Уж глубже некуда. А дальше, как я говорю, простая механика. Перед самым финалом я прикрыв глаза, представила черные глаза генерала Корецкого, как он смотрел на меня, когда перевязывал мою руку, и просто в секунду оргазм лесным пожаром пронесся по моему телу. Гена просто не успел за мной. Правда ещё пару толчков и я почувствовала, что и он кончил.
— Ты чего так поспешила, Ксюнь? — устало спросил Геннадий.
— Да так, немного перевозбудилась. Пить будешь?
— После такого финала — выпить святое дело!
Когда я наливала вино на кухне, меня посетило чувство, присущее, наверное, самке богомола, захотелось резко избавится от Гены. Вот выставить его в ночь и все. Не голову ж ему отгрызать!
Но я сдержалась…
— Ксюш, а ничего, что мы ещё раз и без презерватива, — спросил Геннадий, принимая от меня бокал.
— Нормально, я на таблетках, говорила ж тебе, и не люблю эти резинки. Если боишься заразиться, можешь не бояться, я все равно сплю только с тобой. А если и появится кто, ты первый об этом узнаешь.
— А что есть такая перспектива?
— Пути Господни, Геночка, неисповедимы! Я ж не буду годами сидеть и ждать, пока ты от жены уйдёшь наконец.
— Ксюш, а давай начистоту, — Гена отпил вина, — если бы четко сказала, что этого хочешь, я бы после первого раза ушёл. Но ты все как-то не определишься, нужен я тебе или нет. А я между тем по тебе с ума схожу и сплю с тобой только на твоих правилах.