Развод. (не) Говори прощай (СИ)

Этот миг длится целую вечность. Начинает накрапывать дождь, а я и Диля целуемся на улице, на виду у всех. Но сейчас меня это волнует меньше всего, потому что тупая непрерывная боль в голове вдруг замолкает. Будто в невесомости, меня захватывает ощущением лёгкости и спокойствия.
И всё-таки мгновение небытия заканчивается.
Диля отрывает свои губы от моих. Я разжимаю объятья.
— Прости, — всё, что я могу сейчас сказать.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Дождь усиливается.
Диля ищет в моих глазах хотя бы одну причину, чтобы остаться, а я пытаюсь найти хотя бы одну причину, почему я должен уйти.
В конце концов, Диляра отворачивается. Она всё понимает.
Делает шаг назад и уходит. А я больше не пытаюсь её догнать.
  
Глава 40. Алишер
 
В квартире темно. Включаю приглушённое освещение на стене.
Мадина подходит к огромному панорамному окну, из которого виден ночной город. Целая стена в апартаментах состоит полностью из стекла. Балконов нет. Здесь чувствуешь себя запертым в гигантском аквариуме. Холодно и неуютно.
Согласился на этот вариант съёма, потому что Тимур Хусаинов предложил. Его контора здесь владеет несколькими этажами. Сдают под отели, фотостудии. Наверное, для временного пребывания такие помещения — самое то. Но для жизни…
— Как красиво, — восхищается Мадина. — Так бы и стояла тут вечно.
— Воздуха здесь не хватает, — непроизвольно ворчу я.
— А мне кажется, наоборот. Такой простор, такая необъятная даль впереди…
Ничего не отвечаю.
Наверняка она говорит искренне, но я привык к иному. К домашней атмосфере, мягкости, ароматам блюд, которые готовила Светлана…
— Здорово, что теперь ты можешь начать совсем новую жизнь, — продолжает ворковать Мадина и подходит ко мне. — Я бы хотела тебя в этом помочь…
Она дотрагивается до пуговицы на моей рубашке. Я ту т же иду в кухню.
— Будешь чай или кофе? — предлагаю Мадине, хотя сам не хочу сейчас ни пить, ни есть.
— Приготовь то же, что и себе, — уступчиво отзывается она.
И вдруг подходит сзади, кладёт голову мне на спину, прижимается.
Отхожу в сторону, беру чайник, наполняю водой.
— Алишер… — говорит Мадина, в её голосе чувствуется взволнованность. — Если между нами сегодня что-то будет, я хочу, чтобы ты знал. У меня никого не было…
— Это необязательно, — перебиваю я, наживая кнопку чайника.
— Но я же понимаю, что ты — мужчина. И у тебя есть определённые потребности…
Интересная фраза. Точно такую же сказал мне Тимур в выходные. Только говорил он о себе. Как и от его слов, от слов Мадины меня передёргивает.
— Я — не животное. У меня есть понятия о чести.
— Прости… — роняет Мадина. — Я глупость сказала. Просто ты… мне очень дорог. Не хочу тебя потерять.
Она берёт меня за руку, сжимает. Хочет, чтобы я что-то ответил. А я не знаю, что говорить.
Мадина — красивая, неглупая, даже умная женщина. Раскованная, напористая. Совсем другая, чем Света. Но, кроме Светланы, я никого никогда не любил и никогда ни с кем не ложился.
Когда я сказал об этом Тимуру, он долго на меня смотрел. Думал, я вру. Хусаинов никак не прокомментировал, только вскользь брякнул, что это надо исправить.
Мадина сильнее стягивает пальцы. Её прикосновение совсем не вульгарное, но мне почему-то всё равно хочется поморщиться.
— Это ты прости, — произношу глухо. — Я не могу дать тебе того, о чём ты просишь.
— Я ничего у тебя не прошу! — восклицает она. — Просто позволь быть рядом! Клянусь, я никогда тебя не предам!
— Верю, — отвечаю ей и высвобождаюсь от её рук. — Но сейчас я не готов.
— Время всё вылечит, Алишер. Давай вместе уедем. Просто как друзья. Отдохнём на островах. Будем пить свежий кокосовый сок, лежать под пальмой, разговаривать…
— О чём? — снова перебиваю я.
— О чём захочешь. Чтобы поскорее забыть, надо отвлечься. Прошлое не вернуть. Но у тебя есть будущее. И я смогу подарить тебе наследника…
Резко отхожу от неё.
Было бы и правда хорошо сейчас очутиться где-нибудь не здесь. И не так важно — на островах, или просто в другом городе, или в этом же, просто на другой улице. Только бы подальше от Мадины и её внимательных тёмных глаз.
 
У меня же перед глазами совершенно иные глаза, всегда, постоянно. Глаза моей жены. Бывшей жены. Всё ещё любимой жены. Я смотрел в них ещё недавно — неделю назад или чуть больше, но уже начинаю скучать. Невыносимо.
Где она? С кем? С Ильдаром? Придумывают имя малышу? Смеются в обнимку? Планируют свадьбу?
Хочу позвонить ей. Прямо сейчас. Вынимаю из кармана телефон.
Письма на почту, сообщения в месседжере по работе, пропущенный звонок от менеджера. Всё это подождёт до завтра.
Подхожу к окну, вижу тёмное звёздное небо, вижу панораму города. Вон там, в той стороне когда-то был мой дом. Теперь там нет ни меня, ни Светланы. Она отказалась подписывать контракт, пока из него не будет вычеркнут пункт о передачи в собственность ей квартиры на Арбате.
Да и правда, зачем ей та квартира? Яруллин может ей подарить хоть сотню домов на любой вкус. Его компания процветает. А Света всегда хотела жить за городом. Я настоял на квартире в городе, чтобы легче было приезжать в офис. И тогда мы нашли арбатскую квартиру, которая так нравилась нам обоим.
А теперь я не знаю, что делать с этой квартирой. Да и со своей собственной жизнью не знаю, что делать.
— Алишер, — зовёт Мадина, — всё можно исправить. Я помогу.
Мотаю головой:
— Нет. Ты не сможешь помочь.
— Смогу, — настаивает она, снова приближается, снова хочет прикоснуться, но я не даю. — Ты должен мне просто довериться.
— Нет, — отрицаю убеждённо. — Нет, Мадина. Прости меня. Единственное, что я должен, это сказать тебе правду.
— Какую?
Молчу. Ком в горле. Не хочу произносить, но обязан это сделать.
— Мы не будем вместе, — произношу чётко и без запинки. — Я желаю тебе счастья. Но не со мной.
— Алишер, что ты говоришь?.. — в ужасе шепчет Мадина. — Я люблю тебя!
— Я знаю. И я тоже люблю, но другую женщину. Свою жену.
— У тебя нет жены.
— Это неважно. Жена она мне или нет, я всё равно люблю только её.
— Одумайся! — вскрикивает Мадина. — Ты ведь губишь себя! Нельзя так поступать с собой! И со мной! Мы можем быть счастливы, поверь! Просто дай нам шанс!
— Нет, — отвечаю без паузы и замолкаю. А затем добавляю: — Ещё раз прости меня.
— Это жестоко. Это слишком жестоко…
Мадина вся в слезах. Она снова плачет из-за меня.
Чувствую себя последним козлом, но сделать ничего больше не могу. Я принял решение. Окончательное. И я убеждён, что не пожалею о нём.
— Тебе вызвать такси?
Молча, бесшумно Мадина идёт к выходу из квартиры. На ходу она утирает слёзы.
Я — подонок. Но, если и существует в мире хоть что-то, в чём я полностью уверен сейчас, так это в том, что с Мадиной нам не по пути. Сейчас я осознал это в полной мере.
— Мадина, позволь, я хотя бы вызову тебе такси.
— Не надо, — отвечает она уже в дверях. — Будь счастлив, Алишер. Прощай.
Дверь за ней закрывается.
  
Глава 41. Светлана
 
Смотрю на звёзды с балкона своего дома. Теперь у меня есть дом. Новый дом. Мой дом.
Здесь меня никто не обидит, никто не причинит зла. Здесь я нахожу покой, о котором так долго мечтала.
Утром мой водитель отвозит меня на работу в ресторан. И каждый день я узнаю что-то новое. Учусь изо всех сил, как губка, впитываю знания и перенимаю опыт. Это непросто, но в работе я забываюсь и нахожу утешение.
Вечером возвращаюсь домой. Готовлю еду, иногда приходит Ильдар. Бывает, мы ужинаем вместе. Он — мой друг и защитник, а теперь ещё и сосед. Нам всегда есть, о чём поговорить. В основном, конечно, о работе ресторана.
Но почему-то в те вечера, когда я остаюсь совсем одна, мне становится даже немного легче. Тишина не угнетает, а расслабляет меня. И всё же именно в такие момент мысли об Алишере становятся сильнее, настойчивее.