(не) идеальная пара (СИ)

Упустила ведь свой, пусть и жалкий, но шанс…
А ещё:
— Да слезь ты с меня уже, исчадие ты ада! — попыталась пнуть, извернуться и освободиться, наивно уверовав в то, что у него хотя бы сил стало поменьше после полученной раны.
Не стало. Меня прижало им сильней и крепче, буквально впечатало вглубь песка. Но и это не самое худшее. Ведь, вместо того, чтобы усиленно соображать, как со всем этим справиться, моё сознание вдруг подло сосредоточилось на том, как тяжело и шумно дышит мой пленитель. Каждый его вдох — мой выдох, и больше контакта между нами. От него веяло такой непоколебимой силой, что она давила ничуть не меньше, чем сам альфа. Но, нет, совсем не больно. Наоборот. И сама не поняла, зачем и с какой секунды стало необычайно важно чаще вдыхать и чувствовать происходящее. Перед глазами будто туманной дымкой повеяло, смазывая окружающее. Но и это не особо значимое обстоятельство. С каждым уходящим мгновением теснота прикосновений ощущалась острее и ярче, а затем и вовсе… это реально я по собственной воле потерлась об него, как какая-нибудь мартовская кошка?! Ещё и ногу на него закинула. Грубая ткань армейских штанов царапнула внутреннюю сторону бёдра, прибавив контраста ощущениям по обнажённой коже, отзываясь мириадами мурашек по всему телу и томной судорогой внизу живота.
— Что происходит? — прошептала хрипло, озадачившись собственными неуместными порывами.
В горле саднило. Губы пересохли. Облизать бы их, но стоило представить, как нечто подобное выглядит со стороны… Облизала. Как привороженная, уставилась в горящий янтарем взор напротив, мысленно проклиная себя последними словами.
— Кажется, со мной что-то не так, — утвердилась в собственных опасениях.
— Афродизиак… — прохрипел он едва ли внятно, больше поглощённый тем, что взглядом изучал изгибы моего тела.
— Афродизиак? — ужаснулась.
Или не особо ужаснулась, всё-таки не столь уж важно, как именно я до такой кондиции дошла, если нестерпимо хочется только избавиться, о деталях потом подумаю. Ведь те самые мурашки от соприкосновений всё расползались и расползались по всему организму, превращаясь в обжигающую патоку, мешающую нормально дышать и соображать дальше.
— Афродизиак, — повторил, будто и не со мной говорил.
Тело надо мной напряглось ещё больше. Ладонь, на которую он опирался, с хрустом сжалась в кулак, а вторая, лежащая на моей талии, теснее прижала к себе. Губы обожгло горячее дыхание. Почти поцелуй, от которого отделяли считанные дюймы, сейчас казались безбрежной пропастью.
— Ты…
— Я…
Два нелепых и бессмысленных слова прервал довольно грубый поцелуй. Он же возвысил все мои ощущения тысячекратно и одновременно с тем принёс облегчение. Всего на мгновение. Потому что уже в следующее захотелось куда ярче, острее, ещё ближе, теснее… и уже я сама впилась в оборотня, словно этот альфа — мой последний глоток воздуха и шанс выжить, за который я цеплялась изо всех сил.
— Мне… Надо… Ещё… Больше… — выдавила из себя едва ли внятно и связно, озвучивая собственные мысли. — Пожалуйста…
Ладонь с талии переместилась на бедро, слегка сжала, после чего спустилась ниже, попутно принявшись задирать подол неудобного платья. Выходило так себе. Рваные движения прервал треск ткани и тихое рычание оборотня вперемешку с руганью.
— Да и к черту его! — выдохнул, окончательно избавляясь от ненужного одеяния.
Жаркий зной тут же опалил более ничем не прикрытую кожу, добавив сразу с десяток градусов происходящему безумию. Вместе с ярким багрянцем, вспыхнувшим вокруг его зрачков.
— Так определенно лучше, — произнёс, вновь склоняясь надо мной.
Новый поцелуй вышел медленней и чувственней. Он прикусил нижнюю губу и тут же зализал ранку, после чего с жадностью припал к шее, наверняка оставляя след на нежной коже в районе надплечья. Но прежде чем я об этом задумалась, переместился ниже, провёл языком вдоль ключицы, и так до самой груди. Горячий язык поочередно рисовал спирали вокруг сосков, закручивая горящую внутри меня потребность до немыслимых пределов.
 
— Ещё! Больше… — больше не просила, откровенно требовала я, позабыв про остатки здравомыслия.
Всё это время ладони гладили и мяли мои ягодицы, сильнее вжимаясь пахом в мои раскрытые бедра. И уже не я, он сам терся об меня своим членом настолько бесстыдно, что я готова была сойти с ума только от одного этого действия. Застежка брюк болезненно впивалась в бедра, принося какое-то особое изощренное удовольствие каждый раз, когда задевала клитор.
А мне и того мало…
Эта потребность во мне лишь росла и крепла, заставляя почти задохнуться, стоило ощутить внутри себя мужские пальцы. Никакой нежности. Но она и не нужна. Каждый грубый толчок отзывался слишком жгучим желанием получить долгожданную разрядку.
И я получила, что хотела…
Вряд ли меня можно было назвать тихой в этот момент. Понятия не имела, что способна так глубоко выгибаться, извиваясь в чужих объятиях от нахлынувшего наслаждения с такой интенсивностью, словно ещё немного и перестану дышать вовсе.
Я и перестала…
Всего на краткий миг, но показалось, будто я в самом деле умерла. И возродилась снова. Блаженная пустота и темнота не сразу, потихоньку, но отпускала, а состояние полученной эйфории постепенно улетучивалось.
А жаль…
Ко всему прочему, начинало навязчиво казаться, что случившееся облегчение — явление временное, ведь вопреки всему, где-то глубоко внутри моего многострадального мозга поселилось стойкое желание всё повторить, и не раз. Да и чувство того, как покалывает кожу, даже от малейшего дуновения ветерка, стало самым подлым образом возвращаться. Всплывшее ассоциацией воспоминание о той, к которой прежде находящийся рядом альфа проявлял не меньший интерес, я безжалостно отринула в сторону и закопала поглубже.
Сперва освобожусь сама, потом подумаю, как найти девочек.
Какой смысл с него спрашивать?
Всё равно услышу лишь сплошную ложь.
Тем более…
— Всё? Успокоилась? Можем ехать дальше? — послышалось со стороны, как ведро ледяной воды на голову.
Шумно выдохнула. Медленно вдохнула. Задержала дыхание и до пляшущих точек зажмурилась. Резко выдохнула. Не менее резко поднялась… вернее, попыталась, ведь преграда на моём пути так и не делась никуда, даже когда я попыталась отпихнуть от себя кулаком ему в грудь.
— Так себе было успокоительное, так что навряд ли… — скривилась, саданув по оборотню во второй раз.
Чистую правду сказала, с учетом собственного состояния, которое уже начинало возвращаться к тому же, с чего начинали. Да и скривилась больше не от слов, а от болезненных ощущений в руке. Всё равно что скалу лупить, настолько твёрдый он оказался.
А тот…
— Ты поэтому так громко кричала? — усмехнулся, подаваясь вперёд. — Потому что «так себе» было?
Вынужденно улеглась обратно.
— Бывало и получше, — хмыкнула нарочито беззаботно.
Ну, и что, что на этот раз соврала? Лишь для того, чтоб рожа напротив не такой самовлюблённо-довольной выглядела.
Ответом мне стал… поцелуй. Неожиданно нежный, мягкий, почти невесомый, наравне с ласковым поглаживанием внутренней стороны бедра кончиками пальцев. И тихий шепот в губы:
— Вот именно. Бывало. До меня.
Как удар нокаутом, прилетели его слова. Едва удержалась, чтоб не дёрнуться в порыве сложиться пополам, настолько глубоко проникло в подсознание.
Только этого ещё не хватало…
Да пусть что угодно говорит!
Все мы тут не маленькие, в конце концов…
Нет ничего особенно в быстром перепихе без обязательств!
Со всяким бывает…
Тем более, что полноценным сексом это и не назвать!
Ну, а то, что память то и дело подсовывала другой раз, где не так уж и быстро, и всё такое прочее…
Это всё афродизиаки!
Иначе бы в жизни даже не посмотрела бы на такого, как он…
Да, буду успокаивать себя этим!
— Может быть, — пожала плечами. — Но и может быть после тебя ещё лучше будет? — озвучила риторическим вопросом вслух и тут же переключилась на другое: — Может, ты уже слезешь с меня, если мы всё выяснили? — уткнула ему в грудь сразу оба кулака.