(не) идеальная пара (СИ)

— Стройная, красивая, сильная, неискушённая и чуточку строптивая дочь самого Верховного! — тут же внёс небольшую коррективу в мою характеристику оборотень, схватив за локоть, резко дёрнув, самолично развернув меня вполоборота. — Триста тысяч, господа, — крутанул обратно.
Десятки алчных взоров скрестились на мне одной.
Пауза. Секунда. Две. Три.
Я почти поверила, что продажа Селены — это ещё цветочки. От меня сейчас вовсе откажутся. Как говорится, мечтать не вредно.
Но где-то в глубине толпы мелькнула поднятая рука…
А затем:
— Триста пятьдесят! — выкрикнул сидящий во втором ряду.
— Пятьсот! — перебил тот, что первый позарился.
Явно арабского происхождения, судя по внешности, он торговался с такой лёгкостью, словно овощи или вещи на рынке покупал, а не чужую жизнь в личное владение.
— Пятьсот пятьдесят! — не уступил ему предыдущий.
— Миллион! — стоял на своём первый согласившийся меня приобрести.
— Миллион сто! — донеслось откуда-то сбоку.
— Полтора миллиона! — никак не желал уступать араб.
И опять тишина…
Секунды на полторы.
— Полтора миллиона за дочь Верховного, — повторил последнюю озвученную цену всё ещё удерживающий меня за локоть оборотень, повернув другим боком. — Кто предложит больше?
— Миллио… — не договорил.
— Два миллиона! — перебил тот же самый оборотень, что озвучил цену в полтора миллиона.
Судя по вспыхнувшей решимости в карих глазах, конкуренция ему категорически не понравилась. И если прежде никак особо своего интереса араб не выдавал, то теперь азарт стал очевиден. С таким торжеством одарил он снисходительным взглядом своего соперника. Тот… притих. И новую цену никто больше не назначил.
— Продано! — прогремело, подобно грому среди ясного неба.
Меня подтолкнули в очередной раз. В сторону купившего меня. Араб в светлых одеждах потянулся и неспешно поднялся навстречу, заново разглядывая с ног до головы и обратно, благодушно оскалившись. Позади него, в качестве сопровождающих, появилось ещё два оборотня. В руках одного из них красовался тонкий шёлковый халат, который мне протянули. Другой тоже даром времени не терял, сумку денег на заветный ключик обменял. Правда, ненадолго он у него в руках задержался, через пару мгновений демонстративно перекочевал на грудь, подвешенный за шнурок на шею, к главному среди них.
Как самая настоящая демонстрация кто тут всем повелевает, в том числе и мной, что тут ещё скажешь.
Фыркнула на это…
И одеваться не стала.
Пошли они…
Все.
Всё, что следовало прикрывать, давно все разглядели.
Впрочем…
На мою выходку темноволосый оборотень обманчиво мягко улыбнулся и шагнул ко мне ближе, ухватил пальцами за подбородок, вынудив смотреть ему в глаза. Чёрные, как ночь, они напоминали отцовские, но если в последних светилось тепло и участие, то в этих царил колючий холод. С определением в нём “простачка” я явно погорячилась. Да и откуда таким тут взяться?
— Деточка, мы можем договориться с тобой по-хорошему, а можем по-моему, и поверь, второй вариант мне даже больше понравится, — прошептал он мне почти в губы. — Но не хотелось бы портить это личико, — отпустил подбородок и принялся поглаживать внешней стороной пальцев по моей щеке, пока я стойко переживала и придерживала в себе чувство полнейшего отвращения. — По крайней мере, не так сразу.
Ничего с виду опасного не делал, но исходящая от него угроза вибрацией прошила насквозь мое тело. Захотелось сжаться, да и вообще упасть на колени, накрыть голову руками и никогда больше не смотреть на него. Не знаю, каким чудом я выстояла. Колени подлым образом подгибались, будь они неладны, эти рабские оковы.
А ещё…
Никакая я ему не деточка!
— У меня есть имя, — озвучила уже вслух. — А у вас?
Должна же я знать, откуда он такой сильный и бесстрашный взялся. Всё же купить дочь Верховного альфы — затея в самом деле опасная. Разве что меня убьют в самое ближайшее время, пока отец ещё не понял, куда именно я делась и кому досталась.
Тоже не самая хорошая моя мысль…
От которой кровь в жилах стыла.
 
— Можешь звать меня «мой господин», этого достаточно, — ухмыльнулся он.
“Мечтай громче и дольше”, — мелькнуло тоскливой мыслью.
На деле промолчала.
Халат всё-таки надела. Не стала заново дерзить и после того, как меня повели на выход, по итогу усадив на заднее сиденье в одну из множества скопившихся машин. Всё-таки чем меньше вокруг меня надзирателей, тем больше шанс на спасение, особенно, если спасать себя в итоге придётся самой.
Надеяться больше не на кого…
И не на что.
Пока внедорожник рассекал знойные пески, я в этом только уверялась и уверялась всё больше. Правда, когда вдали показались возвышенности, разбавляющие унылую картину бескрайних песков, моя надежда на лучшее снова вспыхнула. И тут же угасла. Ведь пустыню мы так и не покинули.
Рассвело.
А ещё спустя несколько часов показался оазис.
Именно там и закончился наш путь.
Дом у кромки водоёма выглядел довольно скромненько, в один этаж. Снаружи. Но не внутри. Отсечённое от песчаных массивов редкой растительностью строение уходило вглубь на несколько уровней, включая гараж и навес, куда и загнали машину, на которой меня сюда привезли. Стоило выйти из неё, как перед нами выстроился целый штат прислуги в лучших арабских традициях.
Мысленно скривилась. И дала себе зарок оставаться до конца дней своих в родном клане, в Шотландии. Это если удастся туда вернуться, разумеется. А пока…
— Отмыть. Привести в мою спальню. Через час, — приказал купивший меня. — Обед туда же. Тогда же, — добавил, прежде чем скрыться из виду в сопровождении своей охраны.
Надежды на лучшее это не прибавило. Я осталась в компании четырёх особ, на которых, в отличие от меня, никаких браслетов не было. Зато у каждой имелось клеймо. Первое из них я заметила, когда все ринулись исполнять первый пункт из господского распоряжения, потащив меня на самый нижний из уровней.
Там располагался мраморный хамам и бассейн.
— Даже не надейся сбежать отсюда. Если поймают, будешь умолять о смерти, а не поймают, так сама умрёшь от жажды, пока пытаешься пересечь пустыню, — предупредила одна из женщин, заметив, как я с любопытством озираюсь по сторонам. — Ни одна не сбежала. Далеко, — добавила совсем тихо.
— Ни одна? — заинтересовалась я.
То есть, я не первая. И даже далеко не вторая.
А ответом мне стало молчание.
Зато повторная помывка в духе эксгибиционизма оказалась куда лучше первой. На первое же моё возражение о том, что я почти взрослая и способна обслужить себя сама, на меня посмотрели, как на умалишённую, а затем категорично приступили к задуманному. Не только намывали с такой интенсивностью, будто я год в каких-нибудь трущобах жила и воды никогда не видела, но и щедро натёрли душистыми маслами: всю кожу, с особой тщательностью волосы. Последние, к слову, от природы непослушные, слишком пышные, с завитушками, после всех процедур легли идеально гладкими волнами и обрели зеркальный блеск. Пусть нижнего белья в этой богадельне разврата не предполагалось, однако одеяние, в которое меня нарядили, всё равно выглядело бесстыдно шикарно. Струящийся шёлк, закреплённый широким ремнём, обнимал и ласкал изгибы тела, в отличие от предыдущих рабских тряпиц, вполне прилично и очень даже комфортно. Ну, если стоять на месте и ни шагу не делать в сторону, во избежание открытия высоких разрезов.
— Старайся поменьше смотреть господину в глаза. Лучше вообще не смотреть на господина. И помалкивать. Просто терпи. Иногда это не так уж и сложно, — обмолвилась ещё одна из прислужниц, пока меня вели по лестнице на другой уровень.
Там, среди длинного узкого коридора, располагалось не так уж и много дверей. А остановились мы у самой последней. Не знаю, что я ожидала увидеть за ней, с учётом, что прекрасно знала, куда и зачем меня вели, но, едва полотно распахнулось, не сдержала разочарованного вздоха. Нет, сама спальня — роскошная, богато устроенная и всё такое, хоть и без окон. На низеньком столике, к которому прилагалось несколько бархатных подушек, валяющихся на полу, уже накрыли наш обед. От обилия ароматических благовоний закружилась голова, а множество свечей, расставленных повсюду, навевали вполне себе атмосферную обстановочку в купе разнообразных блюд с намёком на романтику и уединённость. В которой дико захотелось сжечь “господина”. Или хотя бы имеющимся в наличии ножом для льда заколоть. В шею. Провернув сталь несколько раз. К слову, совершенно напрасно я на последнем своё внимание чуть дольше остального задержала. Вошедший следом за мной оборотень моментально уловил этот негласный интерес. Усмехнулся. Сосредоточился на мне. Затем и вовсе оскалился, обойдя меня, глядя сверху-вниз.