Женщина его мечты

Ах, теперь уже все равно, сказала себе Элли и как-то сразу успокоилась. Глубоко вздохнув, чтобы унять волнение, заговорила и когда услыхала свой голос, не могла не порадоваться: он звучал спокойно и прозаично.
— Вряд ли я могу рассказать что-то интересное. Вы уже все знаете. — То был ее обычный способ уклониться от ответа, но ее намерение было сломлено, когда она посмотрела в его проницательные темные глаза. Глаза писателя, решила она с сарказмом. Всегда в поиске образов и тем для своих будущих романов. Ничем не лучше папарацци, бестактно использующих чьи-то интимные секреты для зарабатывания денег. — И потом, все это так скучно, — заключила она.
Какая-то доля правды присутствовала в ее словах. Годы, проведенные за вязальной машиной, вряд ли могли добавить что-то исключительное к ее личности.
— В это трудно поверить.
— Нет, уверяю вас.
Она неохотно отвела глаза, оглядываясь вокруг с ощущением решимости и легкого оттенка удовлетворения, ища самый банальный комментарий и не находя его, сопротивляясь его попыткам притянуть ее поближе и почувствовав свою глупость, когда поняла, что он делал это лишь для того, чтобы избежать столкновения с другой парой.
— Вы часто приезжаете сюда? — Не лучшая попытка возобновить разговор, такая вообще не заслуживает ответа. Но он был настойчив. — Теперь ваша очередь сказать что-нибудь. Например, сделать какие-то замечания по поводу моего вопроса. Или заметить что-то относительно музыки… — Опять резкая остановка, и снова он крепко прижимает ее к себе.
Элли посмотрела на него с насмешливым упреком.
— Вы наступили мне на ногу, мистер Конгрив. — Затем, сменив гнев на милость, она улыбнулась, и весь ее облик преобразился, идущим изнутри светом.
— Так… — На какой-то момент, прежде чем Бен заговорил, их взгляды остановились друг на друге с тревожащей теплотой. — Сдаюсь, но я знаю, в конце концов я смог бы понравиться вам. Несмотря на ваше предвзятое осуждение. — Затем, так как ее лицо опять потемнело, он разразился смехом. — Не притворяйтесь, Элли, я знаю, вам очень хотелось сбить с меня спесь.
— Ошибаетесь.
— Никогда вам не переубедить меня. — Музыка кончилась, и они пошли к своему столу. Его прикосновение к ее руке оставалось столь же чувственным, как во время танца. — Но я хотел бы знать почему?
— Я уже сказала: вы ошибаетесь.
— Если вы настаиваете, не стану давить на вас. — У края танцевальной площадки он на секунду остановился. — Я все равно узнаю. — Глаза Бена оценивающе сузились, Элли казалось, будто он пытается проникнуть в ее душу. — У меня привычка все делать по-своему.
— Ах вот как, мистер Конгрив, — воскликнула она, и тут ее голос стал ледяным уже не от страха, а от ненависти. — Не сомневаюсь. Люди подобные вам… — К счастью проход перед ними оказался свободен, и она, оставив его, присоединилась к остальной компании.
— Всегда так делают, хотели вы сказать? — предположил он холодно, когда они сели, но она повернулась к Денни. Похоже, Бен понял намек и до конца вечера оставил ее в покое.
По крайней мере ему не достало наглости пригласить ее во второй раз. И она была совсем не огорчена этим, хотя большинство женщин в подобной ситуации наверняка негодовали бы. Три раза он приглашал Дженни, два — Майру Готлиб. А Элли вполне умышленно отправилась в дамскую комнату, когда где-то около полуночи подумала, что Бен, возможно, созрел, чтобы вновь пригласить ее.
Во время перелета в Англию ей в какой-то степени удалось восстановить душевные силы. Большую часть времени она провела с закрытыми глазами, не загружая свой мозг какими-то кардинальными мыслями. Во всяком случае Бен Конгрив в них отсутствовал.
Нужно было жить дальше, оставив все это там, позади. И Элли было особенно приятно, когда, войдя в зал прилета в Хитроу, она увидела Дэвида Мерримана, приехавшего встретить ее.
— Благодарю тебя. — Чудесно иметь доброго, нетребовательного друга. Он подхватил ее багаж, предупредительно распахнул дверцу автомобиля, освободив тем самым от каких-либо дорожных хлопот. Так размышляла Элли, пока они пробирались через запруженный машинами центр Лондона. — Приятно видеть тебя. Я думала, ты на дежурстве сегодня? — Со вздохом откинув голову на спинку сиденья, она повернулась и посмотрела на знакомый профиль. — Как тебе удалось устроить это?
 
— О, я всегда могу отлучиться. В уик-энд дежурил в хирургии, а сегодня Гарри присмотрит за моими больными.
— Рада за тебя и за себя. Расскажи, что произошло дома за последнюю неделю. Когда я говорила с Чарли, новостей вроде не было никаких.
— Все хорошо. Но Чарли очень скучала и будет рада увидеть тебя.
— Так же, как и я.
После этого разговор принял привычный характер. Для начала Дэвид коснулся нескольких тем деревенских сплетен.
— Ребенок миссис Газерли появился на свет на четыре недели раньше назначенного срока, а Кул Джемс сломал руку, упав с лестницы.
— Значит, — она улыбнулась, глядя на него, — наш уважаемый доктор как всегда при деле.
— Увы… — Он вздохнул. — Но я не настолько занят, чтобы не выкроить время поскучать по тебе. Чарли не единственная, кто считал дни в твое отсутствие.
— Очень мило с твоей стороны, Дэвид.
Но печально, подумала Элли. Как проста была бы жизнь, если бы она могла сделать разумный, нормальный выбор!..
— У меня есть билеты на концерт в пятницу, хочу тебя пригласить…
— В пятницу? — переспросила Элли, почти автоматически ища повод для отказа. — Я не уверена… Мне нужно время, чтобы разобраться с делами. Я должна сделать так много вещей…
— Надеюсь, ты все же постараешься.
— Конечно, Дэвид. — Как она может быть такой неблагодарной, когда он так много сделал для нее? Сделаю, все что смогу, но если выяснится, что я занята, может быть, Лиз составит тебе компанию?
Лиз, сестра Дэвида, присматривала за его домом.
— Я думаю, нам с ней иногда следует отдохнуть друг от друга. — Повернув с оживленной трассы, Дэвид выехал на тихую проселочную дорогу, которая вела к маленькой деревне Литл Трэмсам. — Но не волнуйся, если ты решишь, что не можешь, у меня есть с кем пойти.
Элли не покидало чувство вины. Он был так добр, этот замечательный доктор и хороший друг. Она вздохнула с облегчением, когда вдали показались знакомые ворота, и потянулась за своей сумкой. Но прежде чем машина остановилась перед невысоким каменным домом, дверь распахнулась и миниатюрная фигурка кинулась вниз, перепрыгивая через ступени.
— Мама, мама! — Словно маленький вихрь, девочка завертела Элли, и не успела та и слова сказать, как Чарли уже повисла на материнской шее, крепко обхватив ногами ее бедра. — Я соскучилась по тебе, соскучилась ужасно! Мне было так плохо без тебя!
— Я тоже соскучилась по тебе, Чарли! — Элли засмеялась, всхлипывая и моргая, чтобы отогнать подступившие слезы. — Но я не могу поверить, что тебе было так уж плохо, когда Венди присматривала за тобой.
Поверх детской головки она виновато посмотрела на молодую русоволосую женщину, которая стояла, улыбаясь и покачивая головой, на верхней ступеньке лестницы. Венди Каммингс была ее верной помощницей с тех пор как, Чарли начала ходить. Не будь ее Элли не смогла бы спокойно отлучаться по делам. А значит, фирма «Хелен» не достигла бы такого прогресса за последние несколько лет… Это было такое облегчение — видеть, как Венди понимающе покачивает головой, прекрасно зная, что пройдет какое-то время, и они с Чарли снова будут неразлучными друзьями. Конечно, сейчас малышка видеть никого не хочет, кроме матери…
— Пойдем, детка. — Обняв худенькие плечики, Элли вошла в дом за Дэвидом, который внес ее чемодан в холл, затем вернулся к машине за остальными вещами. Они прошли в кухню. — Я так рада вернуться домой, Венди.
— Утомительная была поездка? — Венди вытащила из печки поднос с румяными булочками.
— Как тебе сказать… — Элли рассмеялась, поймав выжидающий взгляд дочери. — Нет, я не забыла. Сходи-ка попроси Дэвида достать большую синюю сумку и посмотри, что в ней. И скажи Дэвиду, что Венди поставила чайник. Поэтому, если он хочет чаю с булочками, пусть идет к нам.