Женщина его мечты

— Ты хотел что-то обсудить со мной, Бен?
Лучше взять инициативу на себя.
— Чарли спит?
— Она ушла в гости к подружке и останется там ночевать.
— Прекрасно.
Губы Элли, неправильно истолковавшей эту реплику, строго сжались. По лицу Бена было видно, что он заметил ее неодобрение, но извинений не последовало.
— Хорошо, что нас никто не побеспокоит. Не говоря уже о том, что это может травмировать Чарли, она этого совершенно не заслуживает.
— Из этого следует сделать вывод, что я заслуживаю быть травмированной?
Душевная боль разрасталась в ней, заставив задрожать голос, но Элли отказывалась сдаваться. Она понятия не имеет, в чем ее обвиняют, и не собирается облегчать ситуацию для Бена. Но следующие слова Бена повергли ее в шок.
— Скажи мне, Элли… — Казалось, ему трудно выразить свои чувства. В его движениях сквозила мука, суровый взгляд неотступно следовал за Элли. — У тебя была долгая связь с моим отцом?
Кровь отхлынула от ее лица, комната закружилась перед глазами. Если Элли не сидела бы в кресле, то наверняка бы упала.
— Я… — Она попыталась сосредоточиться на его словах, но мозг отказывался понимать их. — Что? — Рука ее поднялась к губам, потом упала. — У меня было… что?
Бен казался смущенным. Он поднялся, подошел к окну и уставился в него, засунув руки в карманы светло-серых брюк. От его поникшей фигуры веяло такой печалью, что Элли ощутила прилив симпатии. Вдруг, словно собрав все свое мужество, Бен обернулся.
— То, что я спросил. Скажи мне, избавь меня от необходимости повторять.
Слова били наотмашь. Элли поднялась из кресла и сделала несколько шагов в сторону Бена. Помолчав, он спросил:
— Чарли… моя сводная сестра?
Элли казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она уловила суть его слов. Во внезапном приливе безудержной ярости она изо всех сил залепила ему пощечину.
— Как ты смеешь?!
Она подошла к камину и ухватилась одной рукой за полку, голова ее поникла, невидящими глазами уставилась на весело потрескивающее пламя. Когда она услышала, что Бен подошел к ней, то, не поворачивая головы, с нескрываемым отвращением сказала:
— Прошу тебя немедленно покинуть мой дом.
— Хорошо. Я уйду. И если ты так решишь, мы никогда больше не встретимся. Но ради Бога, ради покоя в моей душе, ответь на мой вопрос, Элли!
— Твой вопрос оскорбляет меня, как, впрочем, и твоего отца.
— Ты уклоняешься от ответа. — По голосу Бена было ясно, что он готов идти до конца. — Или ты хочешь сказать, что никогда не знала моего отца?
— Нет, это просто уму непостижимо! — Элли наконец подняла голову и взглянула на него. — Не понимаю, почему я должна отвечать на такой идиотский вопрос. Но чтобы покончить с унизительной ситуацией, я отвечу тебе. Находясь в здравом уме и трезвой памяти, сообщаю, что никогда не встречалась с твоим отцом. И если я тебя не убедила, то, полагаю, ты можешь поинтересоваться у него самого.
— Этого я сделать не могу. Он умер в прошлом году.
— Извини. Но почему тебе в голову могла прийти такая мысль, что я и… — Это было уж слишком. Слезы подступили к ее глазам. Но нет, она не доставит ему удовольствия стать свидетелем ее слабости. — Если это все, я хотела бы остаться одна. — Она с трудом подавила рыдание.
— Элли!
Бен сказал это так, будто хотел успокоить, утешить ее. Но когда она отпрянула, словно его прикосновение могло осквернить ее, он лишь молча смотрел, как она опустилась в кресло.
— Прости меня, Элли. Я причинил тебе боль, но ты ведь знаешь мои чувства… Когда я сегодня утром в бассейне увидел у Чарли… — Упоминание имени дочери заставило Элли резко поднять голову. — Элли, у Чарли на ягодице очень характерное родимое пятно.
— Да, — медленно ответила Элли, пытаясь как-то связать воедино все, что сказал Бен, но ее ум отказывался что-либо понимать. — Да, она родилась с этим пятнышком в виде кленового листа.
— Родимое пятно в виде маленького кленового листа, — полувопросительно проговорил Бен, и Элли молча кивнула. — Оно появляется в семье Конгривов уже несколько поколений. — Долгая пауза. — У моей сестры точно такое же родимое пятно, и у ее двоих детей — тоже.
 
Элли очень хотелось бросить ему в лицо правду, но, с другой стороны, не было ни малейшего желания облегчать ему решение проблемы.
— И поэтому?.. — произнесла она как можно более бесстрастным тоном.
— Поэтому, — процедил Бен сквозь зубы, словно контроль над собой давался ему неимоверными усилиями, — я и спросил, имеешь ли ты к нашей семье какое-нибудь отношение.
— Поскольку я уже сказала, что никогда не встречалась с твоим отцом, — тон ее стал почти жестоким, — то не вижу смысла продолжать этот разговор.
— Слишком много совпадений… Встреча с тобой у Роберта ван Тьега, который хорошо знал моего отца… Мое чувство к тебе…
— Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? Совпадения — нередкая вещь. А уж твои бесчисленные романы, наверное, просто переполнены ими.
— Мы говорим о жизни, а не о вымысле.
— Мой тебе совет, Бен, оставь эту тему в покое. — Элли понимала, что ее покровительственный тон ему неприятен, но не желала остановиться. — Даже если ты докопаешься до истины, возможно, это будет совсем не то, что ты хотел бы знать…
— Почему ты так говоришь, Элли? — ухватился Бен за ее слова, и она тут же поняла их опрометчивость. — Почему я могу не хотеть что-то знать? Если это касается меня… или тебя, я хочу знать правду и имею на это право!
— Не всегда у нас есть такое право.
На Элли неожиданно нахлынула слабость. Она хотела только одного — покончить со своими проблемами раз и навсегда.
— Сегодня утром, когда мне пришло в голову, что у тебя с моим отцом были определенные отношения, это открытие так глубоко потрясло меня, что мои чувства к тебе не могли не измениться. Или по крайней мере…
— Послушай, Бен. — Элли поднялась и бесцельно зашагала по комнате. — Оставь своего отца в покое. Если у тебя есть подозрения, то следует поискать кого-нибудь поближе. — Подчеркнув последнее слово, Элли остановилась, глядя на него. Силы покинули ее.
— Что… что ты хочешь сказать? — Бен сорвался с места и схватил Элли за плечи, словно хотел встряхнуть ее. Потом черты его смягчились. — Расскажи, Элли. Пора покончить с этой тайной. Что ты имеешь в виду?
— Господи! Да неужели ты не понимаешь? — Элли была близка к истерике. — А может быть, не хочешь понять, отказываешься признать… — Она умолкла, не в состоянии продолжать.
— Элли! — Бен решительно сжал губы и она поняла, что пути к отступлению нет.
— Чарли твоя дочь. Моя и твоя. И трагедия состоит в том, что ты даже не можешь вспомнить, как это случилось.
Молчание длилось целую вечность. При взгляде на потрясенное лицо Бена у Элли вырвался стон, выдавший всю глубину ее страданий. Она спрятала лицо на груди Бена, будто ища защиты от душевной муки. Он прижался щекой к ее макушке, и это простое движение было исцеляющим бальзамом для сердца, измученного долгими годами одиночества.
  
10
 
Сжимая Элли в объятьях, прикрыв глаза и прикасаясь щекой к ее душистым волосам, Бен Конгрив никак не мог проникнуть в чудовищный смысл произнесенных ею слов. Боже правый! Это невозможно!
С другой стороны, теперь легче понять охватившие его эмоции, с которыми он пытался бороться со дня встречи с Элли в Сингапуре. Но навязываться молодой женщине, особенно такой… И не сохранить ничего в памяти о прежней встрече?..
Немного придя в себя, Элли сообразила, что сидит на софе в объятиях Бена. Он неразборчиво бормотал что-то успокаивающее. Потом вытащил платок и начал вытирать ее мокрое от слез лицо.
— Элли… — По тону было очевидно, что он глубоко страдает. Глаза потемнели, в них не было и тени того удовольствия, которое так часто появлялось в них, когда он смотрел на Элли. Теперь они были серьезны и печальны. — Ты в силах сейчас поговорить со мной?
Конечно, она была не в состоянии разговаривать, но зная, что должна это сделать, утвердительно кивнула.