Женщина его мечты

— Могу себе представить. Остаться одному трудно для любого человека, а уж с рассеянным склерозом… Но вы говорите, она справляется?
— Сначала я боялась, что придется ее отправить в специальный пансион. Маму это страшно пугало. Но мы организовали дело так, что несколько милых людей по очереди приглядывали за ней, и теперь она чувствует себя довольно сносно. Я даже начинаю думать, что постоянная папина забота была определенной помехой выздоровлению. Вероятно, его чрезмерное внимание расхолаживало ее желание делать что-либо самой.
— Вполне возможно. — Он протянул руку и коснулся Элли. Но прикосновение было слишком кратким, чтобы вызвать в ней воспоминания, способные выдать ее. — Вам, должно быть, очень трудно жить вдали от матери.
— Было время, когда я готова была бросить все, схватить Чарли в охапку и мчаться в Сидней, однако в моем бизнесе тогда наметился реальный прогресс, и мама настояла, чтобы я продолжала свое дело. Но в будущем я планирую перебраться туда. Не говоря уже… — Элли осеклась, не желая делиться с ним своими опасениями.
— Не говоря уже… о чем? — повторил Бен.
У нее не было причин уклоняться от разговора, особенно после того как Бен не выказал никаких признаков, что вспомнил ее.
— Я хотела сказать, что здесь у нас нет родственников, а Чарли заслуживает того, чтобы поддерживать контакты с родными. Зов крови что-то значит.
— Отношения бабушек и дедушек с внуками обычно очень близкие. Уж я-то знаю.
— Мама, мама! — Чарли, запыхавшись, подлетела к столику. — Я пригласила Полли к нам на чай, но ее мама сказала, что я сначала должна спросить разрешения у тебя. Мамочка, разреши, ну пожалуйста! — тараторила девочка. — Ее мама собирается навестить в госпитале свою тетушку после ланча, но сначала она подбросит Полли к нам.
— Хорошо-хорошо. Иди и скажи, что мы ждем Полли к чаю. — Элли откинулась в кресле. — Кстати, думаю, надо показать Бену уток, прежде чем мы пойдем домой.
Освещенная теплым послеполуденным осенним солнцем деревня была чудо как хороша. Под легким ветерком деревья вспыхивали золотом и пурпуром, мелкая рябь подернула поверхность пруда. Пока Чарли кормила уток хлебом, Элли, охваченная воспоминаниями, погрузилась в меланхолию. Такой, именно такой должна быть жизнь: родители с ребенком на воскресной прогулке. А для Чарли, похоже, это в первый и последний раз…
Элли была так поглощена своими мыслями, что не заметила, как Бен положил руку на спинку скамьи позади нее, и только когда его рука коснулась ее плеча, она вздрогнула.
— Вы выглядите печальной, Элли.
— Нет. — Ей удалось широко улыбнуться. — Мне очень понравился ланч, а я так не хотела идти. Чарли просто в восторге, хотя изыски кулинарии не для нее.
— Я это заметил. Как все современные дети, она предпочитает, вероятно, гамбургеры и чипсы.
— Да, ее вкус вряд ли можно назвать утонченным.
— Она так разочарована, что не смогла поехать с Линдой на побережье. Все рассказывала мне о своих планах…
— Да, жаль. Но ей придется это пережить. У всех нас случаются в жизни разочарования. С этим надо смириться. — Говоря это, Элли отчаянно сопротивлялась искушению бросить на Бена обвиняющий взгляд и все же не удержалась от горькой интонации. — Это хороший урок на будущее.
— Ведь ей только шесть лет. Не понимаю, как можно так говорить?!
— Не понимаете? — вспыхнула Элли, думая о дочери. — Возможно, мистер Конгрив просто никогда не сталкивался с жизнью обыкновенных людей, обитая в привилегированном мирке.
— Что заставило вас сделать такой вывод? — Прищурив глаза, он пристально рассматривал ее. — Были у меня и поражения, и тяжелые времена. — Элли предположила, что он говорит о расторгнутом браке. — Но я согласен, в моей жизни было очень много хорошего.
— Простите. — Элли заколебалась, чувствуя риск совершить грубую ошибку. — Я никого не должна винить в своих проблемах.
— Вините меня, если вам от этого легче.
Элли удивленно посмотрела на Бена, но не заметила в его словах никакого подтекста.
— Мы говорили о Чарли и ее разочаровании, и у меня есть кое-какое предложение. — Верно истолковав ее подозрительный взгляд, Бен поднял руку и усмехнулся. — О'кей. Обещаю, я не буду настаивать. Решение за вами, Элли. И если вы ответите отказом, так тому и быть. Честное слово. Обещаю.
 
— Вы?.. Обещаете?
Она не хотела этого говорить, но слова вырвались сами собой, сорвав какой-то клапан, и ясно давали понять, чего, по ее мнению, стоят его обещания.
— Знаете… — Бен насторожился и прищурил глаза. — На следующей неделе я должен быть в Париже — мой издатель устраивает шумную вечеринку. И мне пришло в голову, почему бы вам с Чарли не поехать вместе со мной? Что вы на это скажете? — Игнорируя ее недоумение, он продолжил: — Это будет здорово, если вы и Чарли поедете со мной. Уверен, что поездка в Париж компенсирует Чарли разочарование от несостоявшейся поездки к морю.
На этот раз, когда Элли с сожалением покачала головой, ей удалось изобразить менее натянутую улыбку.
— Вы правы, это было бы для Чарли прекрасным утешением, тут и говорить не о чем. Но, к сожалению, ничего не выйдет, у меня масса незаконченных дел, из-за которых я не смогу на следующей неделе оставить работу.
— Но, предположим, вы заболели? — продолжал настаивать Бен. — Что тогда? Ведь тогда пришлось бы остаться дома?
— Да, — улыбка Элли стала напряженнее, — но ведь я не больна.
— Разве у вас нет заместителя?
— Нет, — едко отозвалась она, — мое дело не настолько прибыльно.
— И все же прошу: обдумайте мою идею.
— О, она того заслуживает, вне всякого сомнения. Более того, я уверена, что найдется множество женщин, которые с радостью составят вам компанию.
Элли вовсе не намеревалась рассердить его, но ее ирония сделала свое дело. Бен схватил ее за руку и резко повернул к себе. И хотя он говорил спокойно, в его голосе слышались сила и гнев.
— Если бы я хотел взять с собой другую женщину, то не пригласил бы вас, уж поверьте.
— Мне больно, — произнесла она сквозь стиснутые зубы, не желая признавать, что его слова взволновали ее.
Он тут же отпустил ее, и Элли, поднявшись, пошла к Чарли, которая наблюдала, как мальчик ловит рыбу.
Бена закружил вихрь мрачных мыслей. Черт бы побрал эту женщину, она так непредсказуема! Пару раз ему даже казалось, что она в чем-то обвиняет его. Извечные претензии женщин к мужскому полу, решил он. В чем, собственно, дело? Все, что он сделал, это попытался организовать удовольствие для Чарли. Ну, положим, не только это, признал он с кривой усмешкой. Он поднялся и присоединился к Элли и Чарли. Злость оставила его.
Чарли прыгала между ними, держа их за руки, и весело смеялась над какой-то фразой Бена, которую Элли пропустила мимо ушей. Но она ясно видела: дочери и ее новому знакомому очень хорошо вместе. Было что-то близкое к обожанию в том, как девочка смотрела на него. В том, как она полным восхищения голосом просила, чтобы Бен рассказал ей еще одну историю о том, как мальчиком он проводил каникулы в Канаде с бабушкой и дедушкой.
На этот раз Элли прислушалась. То была целая сага, начинавшаяся на берегах Гудзона и заканчивающаяся на Соломоновых островах, с бесчисленными переездами и непредвиденными ситуациями. Это было так забавно, так смешно, что она не смогла сохранить равнодушного вида и, когда они подошли к дому, сказала:
— Удивляюсь, почему вы не пишите детские книжки? — И добавила, когда они входили в дом: — По-моему, у вас это получилось бы.
— Не знаю… — Бен остановился посреди холла, глядя на нее. — Но, возможно, попробую.
Он смотрел на нее сверху вниз, словно она была ребенок, которого следует многому научить. Его спокойный низкий голос напомнил ей о собственных резких манерах, и Элли покраснела при мысли, что Бен может разочароваться в ней. Она повернулась к Чарли и предложила девочке убрать свою комнату, пока не приехала Полли.
— Ну, мама, — недовольно протянула Чарли и, нахмурившись, оглянулась на Бена в поисках поддержки, — я могу это сделать позже.