Многогранники

Беда в том, что на Юлу не просто посмотрели, судя по ее состоянию, этот урод ее ударил. И ладно, если просто ударил, а если… Мысль о том, что Юлу, хрупкую, фарфоровую Юлу, кто-то мог силой к чему-либо принудить, вызывала ярость. А следом за яростью шло чувство вины. Если бы он нашел правильные слова, когда Юла приехала к нему и застала тут Машу, если бы он все же отвез ее… Если бы, черт побери, просто чаще говорил ей, какая она красивая и классная, то случившегося можно было бы избежать.
Бесконечные «если» водили в голове хороводы, напрочь лишая сна. Роман в раздражении сел на постели и откинул одеяло. Стертое колено защипало.
Поняв, что уснуть не суждено, Роман выпил кофе и включил какой-то бессмысленный американский боевик. Ему не был присущ снобизм многих англичан, не любящих американские язык и культуру. Кто он такой, чтобы бороться за чистоту крови? Однако когда на экране появился русский персонаж в нелепой одежде и с идиотским именем и начал произносить набор почти никак не связанных друг с другом русских слов, Роман, скривившись, выключил. Он пробовал читать, но глаза быстро заболели. Отложив «Театр», Роман снова уставился в потолок. Очень хотелось позвонить Юле, но на часах была половина четвертого утра, и он боялся ее разбудить.
В конце концов Роман нашел в Сети шум океана, запустил трек на повтор и вывел его на блютус-колонку. Под шум волн и крики птиц Роман начал было задремывать, но измотанный мозг не желал сдаваться и запустил процесс размышления над тем, чайки это кричат или альбатросы. К счастью, так и не определившись с ответом, он все же задремал.
В семь пятнадцать разорался будильник, который он забыл отключить на выходные. Застонав, Роман выключил будильник, а заодно и звук океана и решил еще поспать, но, когда при попытке повернуться на другой бок плечо и колено отозвались болью, он сразу вспомнил случившееся вчера. Сон слетел, и Роман схватил телефон, чтобы проверить, не звонила ли Юла. На экране светилось лишь одно непрочитанное сообщение от Маши. Он не стал открывать чат.
Кое-как приняв душ, Роман приготовил омлет. Есть совсем не хотелось, но он вчера так и не поужинал, а уморить себя голодом было бы слишком мелодраматично. За завтраком он просмотрел результаты матчей в английской Премьер-лиге, пролистал френдленту на «Фейсбуке» и отправил Стиву поздравление с днем рождения. Но, как ни старался он отвлечься привычной активностью, сердце подлетало к горлу, стоило подумать о Юле, а время, как назло, тянулось нестерпимо медленно. Так медленно, что хотелось запустить чашкой с горячим кофе в настенные часы. Роману было страшно. В первую очередь потому, что в случившемся была и его вина.
Когда он садился в машину, часы показывали половину девятого. Юла наверняка спала, но Жанна Эдуардовна была ранней пташкой, хоть и кокетливо говорила, что у нее старческая бессонница, на что галантный Роман всегда возражал, что в ее возрасте и слова-то такого еще знать не положено.
Жанна Эдуардовна открыла почти сразу. В квартире пахло кофе и еще чем-то, резко и неприятно.
— Проходите, Роман, — ничуть не удивилась его визиту Жанна Эдуардовна.
Роман, поблагодарив, стянул куртку и шепотом спросил:
— Как Юля? Она вам что-нибудь рассказала?
— Рассказала, Роман, — не понижая голоса, ответила Жанна Эдуардовна, и Роман бросил опасливый взгляд на длинный коридор. Дверь в комнату Юлы была закрыта, но все равно ему не хотелось шуметь. Сон, как говорила русская бабушка, — лучшее лекарство.
— Насколько все плохо? — прошептал он. — Мне она ничего не сказала и…
— Пойдемте на кухню, — ответила бабушка Юлы.
Роман пошел за ней, отметив, что впервые видит, чтобы великая актриса так неграциозно двигалась, будто она не на сцене и даже не в гримерке. Словно спектакль давно закончен.
Будь Роман не таким усталым, вероятно, удивился бы пафосу, который генерировал его мозг в это утро.
В кухне резкий запах чувствовался особенно сильно. На столе Роман увидел пузырек с надписью «настойка пустырника». Жанна Эдуардовна тут же убрала флакончик в шкафчик и повернулась к Роману. Тот взглянул на ее лицо и обеспокоенно спросил:
 
— Вам плохо?
Рука сама собой потянулась за телефоном, чтобы набрать «девять-один-один».
— Садитесь, Роман. — Голос Жанны Эдуардовны прозвучал непривычно сухо.
Терзаемый дурными предчувствиями Роман сел и снял очки, потом снова их надел.
Жанна Эдуардовна устроилась напротив и некоторое время молча на него смотрела. Роман предсказуемо не выдержал:
— Что с Юлей? Я могу с ней поговорить?
— Не можете, — отрезала Жанна Эдуардовна неожиданно неприязненным тоном.
— Почему? — Роман откинулся на спинку диванчика и автоматически скрестил руки на груди. Отступать просто так он не собирался.
— Потому что ее здесь нет.
— Как нет? — Сердце ухнуло в пятки.
— Она в больнице.
Роман снял очки и положил их на стол. Лицо Жанны Эдуардовны потеряло четкость, зато теперь можно было уткнуться в ладони.
Почему он не убил вчера этого подонка? Господи, как жить-то теперь с этим?
Роман понял, что раскачивается, как маятник, вперед-назад, и с усилием остановился.
— Насколько все плохо? — спросил он, не отнимая ладоней от лица, и без паузы добавил: — Я хочу ее увидеть.
— К ней не пускают, — тон бабушки Юлы смягчился.
Роман убрал ладони и решительно надел очки.
— Что я должен сделать, чтобы пустили?
— А зачем, Роман? — Жанна Эдуардовна смотрела прямо в его глаза.
— Я должен быть с ней рядом.
— Вы так ее любите? — по ее голосу было слышно, что она не верит в такую возможность.
Роман открыл было рот, чтобы сказать «да», но вдруг понял, что бабушку Юлы ему обмануть не удастся, поэтому он сказал:
— Я чувствую ответственность.
Жанна Эдуардовна кивнула, словно и не ожидала другого ответа, и, тяжело опершись на стол, встала.
Роман тоже поднялся, но она махнула рукой с почти обычной своей царственностью и произнесла:
— Не прыгайте, Роман. Я просто сварю нам кофе.
Пока варился кофе, они молчали. Роман смотрел в окно на соседнюю высотку и радовался тому, что тошнотворный запах лекарств наконец-то стал почти неразличим за ароматом кофе.
— Вы совсем не подходите Юлии, Роман.
Жанна Эдуардовна с тихим стуком поставила перед ним чашку.
— Прошу прощения? — поперхнулся воздухом Роман и, спохватившись, добавил: — Спасибо за кофе.
— Вы слишком правильный, — как ни в чем не бывало продолжила свою мысль бабушка Юлы. — Когда вы только появились, видит Бог, я обрадовалась, потому что Юлька совсем с ума сходила. Клубы эти, гонки по ночной Москве…
— Гонки? — обалдел Роман.
— Она на тот момент водилась с компанией стритрейсеров. Мы с ужасом ждали, когда она сама права получит. Без прав ее уже ловили. А после одной из аварий — к счастью, без жертв — отец запретил ей садиться за руль. Она, что удивительно, согласилась. Это потом я уже поняла, что в тот момент в ее жизни появились вы.
Роман вновь снял очки и потер лицо. Складывалось впечатление, что бабушка Юлы говорит о ком-то незнакомом. Милая и нежная Юла в плохой компании? В окружении гонщиков? Господи, каким же скучным должен был казаться ей после этого Роман! И как она могла вообще на него внимание обратить?
Жанна Эдуардовна отпила из своей чашки, не отводя взгляда от Романа. Роман запустил пальцы в волосы и сосчитал до пяти, чтобы немного успокоиться. Голова шла кругом. Обработку новой информации он решил оставить на потом, потому что сейчас он пытался выстроить логическую цепочку: Юла была в плохой компании, родные переживали — появился Роман — Юла с компанией рассталась, все наладилось — Роман Юле не подходит. Мозг просто взрывался. Впору было начать сомневаться не только в своих знаниях русского, но и в здравом смысле. Роман вздохнул и сдался:
— Жанна Эдуардовна, я понимаю, что не подхожу Юле, по вашему мнению. Не понимаю почему, но понимаю, что вы так считаете. Но давайте мы с этим разберемся немного позже? Сейчас самое главное — помочь Юле. Я готов нести ответственность. Я…