Многогранники

— Ты ему звонила? — спросил он.
— А ты думаешь, я сразу бросилась звонить тебе? — огрызнулась Маша. — Он не берет трубку. Он… иногда так делает.
— А зачем ты хотела попасть на яхту? — вздохнул Роман, прикидывая, где им теперь искать Волкова и как бы избежать включения в поисковый отряд. Волков по-любому не будет в восторге.
— Ты меня слушал вообще? — воинственно переспросила Маша и еще плотнее запахнула его пиджак.
Она едва доставала Роману до плеча даже на своих каблуках, но вид у нее был такой суровый, что он невольно улыбнулся.
— Что смешного? — прищурилась она, и ему пришлось закусить губу, потому что смотреть на маленькую и грозную Машу было вправду смешно.
— Прости, — попытавшись сохранить серьезное лицо, ответил он. — Просто, когда ты сказала, что что-то забыла на яхте, я не думал, что это что-то — Волков.
— Очень смешно, — буркнула Маша и сердито посмотрела на Романа.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом Маша закусила губу, чтобы не рассмеяться, и Роман, не выдержав, расхохотался. Маша зажала рот ладонью и еще какое-то время пыталась сохранить серьезное лицо, но тоже не выдержала. Наверное, они выглядели как два придурка, потому что ржали в третьем часу ночи на пустой пристани, и эхо их смеха отражалось от воды.
Отсмеявшись, Роман вдруг понял, что впервые за бесконечные минувшие сутки он вообще ни о чем не думал, а просто хохотал как ненормальный.
— Ладно. Пойдем выручать узника замка Иф, — произнес он и подал Маше руку, чтобы помочь перешагнуть через невысокое ограждение. Несколько секунд она смотрела на его ладонь, и Роман вспомнил, что сегодня они это уже проходили. Ну что же он, опять на те же грабли? Пока он лихорадочно придумывал, как с достоинством выйти из этой неловкой ситуации, Маша коснулась его ладони, и он автоматически сжал ее холодные пальцы. Перешагнув через цепь, Маша неловко отняла руку, и он подумал, что ему все-таки не стоило приезжать. Нужно было позвонить охране.
Их пустили на борт без вопросов. Отец собирался утром выходить на «Рене» с кем-то из своих друзей, поэтому яхта оставалась на ходу, а на борту ночевали два охранника. Один из них включил дежурное освещение, и Роман, взяв у него магнитный пропуск, уверенно повел Машу в нижние каюты по полутемным коридорам, потому что, если Волков и был на яхте, то оказаться мог только там. В других местах на него уже наткнулись бы.
Дойдя до гостевой каюты, Роман деликатно постучал, прежде чем воспользоваться ключом, а в ответ на вопросительный взгляд Маши пояснил:
— Даю ему шанс надеть штаны, — и тут же понял, что ляпнул, а главное — кому. — Прости. Я иногда очень неудачно шучу. Почти всегда на самом деле. Мама говорит, это у меня от отца.
Тут он замолчал, разозлившись на себя за то, что несет чушь.
— Ты тоже нервничаешь? — вдруг спросила Маша, и Роман повернулся к ней, не донеся магнитный ключ до прорези.
— А ты? — спросил он.
— Очень, — призналась Маша.
Роман отвел взгляд и, наконец воспользовавшись ключом, вынужденно признал:
— Я тоже.
Он решил, что подумает позже, почему в груди вдруг что-то дрогнуло.
В каюте никого не оказалось. Маша, словно не поверив ему на слово, вошла внутрь, прошла мимо кровати, заглянула в санузел и растерянно обернулась к Роману:
— А еще каюты есть?
Во второй гостевой Волкова тоже не оказалось, и Роман, уже зная, что никакого Волкова на борту нет, открыл для Маши мастер-каюту, но сам даже не стал заходить. Маша вошла, оглядела большую кровать, полки, задержалась взглядом на фотографии, которую Роман очень любил и не любил одновременно, и, коснувшись ручки санузла, спросила:
— Можно там посмотреть?
Роман молча кивнул.
В санузле Волкова предсказуемо не оказалось, и растерянная Маша присела на кровать.
— А что теперь делать? — спросила она и, вытащив ногу из туфли, болезненно поморщилась.
— Ты натерла ногу? — тут же отреагировал Роман, хотя понимал, что его это вообще не касается. Волкова касается, а его — нет.
— Неважно, — голос Маши звучал устало. — Ты… спасибо, что приехал. Извини, что я тебя в твой праздник дернула. От гостей оторвала.
 
Слово «гостей» она произнесла как-то по-особому, и Роман не был уверен, как должен отреагировать, поэтому, последовав Машиному примеру, решил сказать правду:
— Гостей не было. Бабушка Юлы предлагала переночевать у них, чтобы не ехать домой, но ты меня спасла. Потому что старая леди умеет уговаривать, а завтра мне было бы неловко.
Маша смотрела на него не отрываясь, а Роман отметил, что он опять несет что-то несусветное.
— Куда теперь? — спросил он, чтобы сменить тему.
Маша огляделась по сторонам и подскочила, поняв, что сидит на кровати.
— Ой, прости, пожалуйста, — пробормотала она, поправляя покрывало. — Я…
— Маша, — Роман напрягся от ее суетливых попыток привести все в порядок, — это вообще ерунда. Стюард завтра поправит, отец сам поправит, это неважно.
Он шагнул вглубь каюты, на ходу придумывая, что бы еще сказать, но Маша вдруг шарахнулась так, будто он собирался сделать что-то плохое, и затравленно огляделась.
— Маша, ты что? — Роман замер на месте. — Ты так выглядишь, будто я маньяк.
— А ты нет? — нервно спросила она, кутаясь в его пиджак.
— Пока за собой не замечал, — осторожно ответил он и предложил: — Идем?
Маша первой вылетела из каюты, будто он вправду мог что-то ей сделать. Может, Волков что-то ей наплел? Иначе с чего она так себя вела?
Дорогу назад Маша нашла сама. Ему оставалось лишь идти за ней, думая о том, где теперь искать чертова Волкова.
Из Машиной сумочки зазвучала вторая сюита Баха, и она со вздохом облегчения вытащила телефон.
— Где тебя носит, придурок? — прошипела она в трубку, оглянувшись через плечо на Романа. — Ой, доброй ночи, Сергей. Да?.. Хорошо… Спасибо, что позвонили. Нет-нет, я доберусь. Честное слово… Я сама завтра его убью, не марайте руки.
Нажав отбой, Маша выдохнула:
— Волкову не придется читать третью главу «Театра». Я его убью, порежу на мелкие части и… и… — она огляделась и решила: — скормлю чайкам. Хоть какая-то польза от его тупой башки!
Облегчение смешалось в Романе с удивлением. Маша злилась так непосредственно, что это немного сбивало с толку.
— Нашелся?
— Он дома! Представляешь? Телефон валяется в холле, а он вырубился, потому что нажрался. Сергей, его дядя, увидел от меня пропущенные и перезвонил.
Маша потерла виски и, покачнувшись на каблуках, ойкнула.
— Так, — хлопнул в ладоши Роман, — поднимайся на верхнюю палубу. Я сейчас.
Роману нужна была пауза, впрочем, он понимал, что берет ее, просто чтобы прийти в себя, а не чтобы предотвратить бедствие.
— Вот сейчас ты похож на маньяка, — неловко пошутила Маша.
Роман лишь улыбнулся в ответ и решительно направился в салон, твердо намереваясь не думать о том, что он творит. Пусть раскаяние подождет. У него, в конце концов, был день рождения.
Спустя несколько минут он поднялся на палубу с подносом, на котором стояли два горячих контейнера с едой, пакет сока и ваза с шоколадом.
Маша, закутавшаяся в плед, стояла у борта и смотрела на него слегка удивленно.
— Не знаю, как ты, а я сегодня так и не поел толком, — признался он. — Волкова ведь уже не надо спасать, так?
Маша колебалась несколько секунд, и Роман почти хотел, чтобы она отказалась. Потому что он, кажется, был настроен творить ерунду, и последствия, неотвратимые и суровые, маячили на горизонте. Сам он остановиться уже не мог. Оставалось надеяться на Машу, но та, не оправдав его ожиданий, кивнула и направилась к диванчику.
— Хорошо, но только ты ответишь на несколько вопросов.
В ее тоне было столько непререкаемой уверенности, что он мысленно вздохнул, однако отступать было поздно:
— Идет. Только после еды.
Роман зажег пару свечей в фонарях, уселся в кресло напротив диванчика и закутался во второй плед, так и не попросив Машу вернуть его пиджак. Потом, поколебавшись, все же достал из кармана прихваченную из аптечки упаковку пластырей и антисептическую мазь. Те секунды, в течение которых Маша смотрела на него в восхищенном удивлении, были бесценными.