Многогранники

Когда Сергей глотнул кофе и, бросив взгляд на часы, поспешил к выходу, Снежная Королева легким движением сняла нитку с его плеча, но он этого даже не заметил. А Димка вдруг вспомнил, что мама называла Полину Викторовну доброй феей.
Несколько секунд Королева-фея стояла спиной к Димке, глядя на закрывшуюся за Сергеем дверь, а потом развернулась на высоченных каблуках и улыбнулась:
— С молоком или без, Дмитрий Алексеевич?
И Димка против воли улыбнулся ей в ответ.
Следующие полтора часа он провел в приемной. Полина Викторовна предложила ему занять кабинет Сергея, то есть бывший кабинет отца, но Димка отказался. Ну куда ему — в драных джинсах и с помятой мордой — в папин кабинет? Не дорос он. Это «не дорос» так отчетливо оформилось в Димке, что он попробовал перебирать в уме то, за что отец мог бы им гордиться.
У него некогда был приличный рейтинг FIDE, и он даже занимал призовые места, но все это было до переезда в Москву. Здесь он ни разу не садился за шахматную доску, хотя по старой памяти смотрел трансляции с разных чемпионатов. Еще у него был довольно приличный средний балл, но это тоже было не здесь. ЕГЭ он сдал кое-как, хотя до этого ежегодные тесты для российской аттестации ни разу не заваливал. Еще он хорошо плавал и… И не было в нем ничего вообще. Димка неожиданно с ужасом понял, что все его достижения закончились после исчезновения родителей. Мамино «мой чемпион» осталось в прошлом не только потому, что мама больше не смогла бы это сказать. У нее бы и повода сейчас не было. Как-то так вышло, что в Москве Димка забросил все, кроме учебы, да и ту вытягивал частично потому, что свободно говорил на английском, а вторым языком выбрал французский, на котором тоже говорил до этого. Он был, по сути дела, обыкновенным читером.
Осознание собственной никчемности накрыло с головой. Ему восемнадцать, а у него нет вообще ничего, чего бы он достиг сам.
Полина Викторовна не обращала на него никакого внимания. Что-то печатала, отвечала на звонки, заказывала билеты Сергею, который, как выяснилось, вскоре должен был улететь на неделю.
Димка выпил кофе, бездумно полистал какой-то журнал и, откинувшись на спинку кожаного дивана, прикрыл глаза, думая о том, что нужно что-то менять в жизни.
— Вставайте, граф, вас ждут великие дела, — услышал он сквозь сон и резко выпрямился.
Напротив него стоял Сергей, уже без пиджака и в ослабленном галстуке.
— Как все прошло? — спросил Димка, стараясь подавить зевок.
— Отлично, — ответил Сергей, хотя по его лицу нельзя было сказать, что он доволен. Впрочем, возможно, дело было не в бизнесе, а в Димке. — Давай очухивайся. Лев поговорить хочет.
Димка потер лицо ладонями, с трудом отлепился от дивана, и Полина Викторовна тут же протянула ему стакан воды с лимоном. Димка, поблагодарив, подумал, что мама все же была права насчет феи.
Сергей направился к выходу из приемной, и Димке пришлось идти следом. Чуть дальше по коридору располагалась еще одна приемная, в которой их встретила красивая и длинноногая секретарша. Сергей, велев Димке подождать, скрылся за полированной дверью, на которой висела табличка с именем дяди Лёвы.
Секретарша принялась беззастенчиво рассматривать Димку, и ему это действовало на нервы, однако хамить было бы неразумно. Пусть смотрит, в конце концов, от него не убудет.
Сергей выглянул из кабинета и поманил Димку к себе.
У дяди Лёвы тоже были панорамное окно почти во всю стену, большой стол и мягкие кресла для посетителей. Сергей отошел к окну, Димке же пришлось сесть в указанное кресло. Чувствовал он себя при этом весьма неуютно. Хуже, чем у ректора. Дядя Лёва никогда его не ругал, но что ему мешало изменить своим привычкам?
— Ну рассказывай, боец, — произнес дядя Лёва, откинувшись на спинку большого кресла.
— О чем? — попытался потянуть время Димка.
— Да о себе. Как живешь, чем дышишь?
Димка прищурился:
— Дядь Лёв, так я уже позавчера на «Рене» рассказывал.
У Сергея зазвонил телефон, и он, подав какой-то знак дяде Лёве, вышел из кабинета.
 
Дядя Лёва развязал галстук и бросил его на край стола:
— Ну тогда про Машу мне расскажи.
— Про Машку? Зачем?
— Как вы познакомились? Как вообще у вас?
— Да обычно познакомились, нормально все у нас.
Димка принялся дергать бахрому на колене, разрывая джинсы еще сильнее.
— А дома ты у нее бываешь?
— Ну да…
Ему не нравился разговор, но дядя Лёва — не Сергей, от него не отмахнешься.
— А у нее отец есть?
— Есть.
— А расскажи про него.
Димка поднял удивленный взгляд, пытаясь понять, не шутит ли дядя Лёва.
— А зачем вам?
— Интересно. Я же в Москву совсем недавно вернулся. Сыновьям вон по восемнадцать стукнуло. Хочу о вас побольше узнать.
— А Машкин отец тут при чем? — нашел Димка слабое место в логической цепочке.
— Так, Дим, просто ответь на вопрос, а умничать мы с тобой потом будем, окей?
Только тут Димка понял, что дядя Лёва едва сдерживает раздражение. Была у него такая особенность: если ему что-то очень не нравилось, он все равно улыбался и говорил довольно спокойно, но лицо у него при этом было такое, что сразу все становилось понятно. Вот только если он злится на Димку, почему заставляет рассказывать о Машке?
— Дядь Лёва, а зачем вам Машка? — прямо спросил Димка.
— Димыч, ты в берега-то вернись. Машка мне твоя сто лет как не нужна. А вот про ее семью я бы послушал.
— Да нормальная семья, — начал Димка, гадая, где носит Сергея. С ним, оказывается, было комфортнее. — Мама ее в нашем универе преподает.
— Хорошо преподает? — спросил дядя Лёва.
— Да нормально преподает. Вон у Крестовского спросите. Он у нее тоже учится, — выпалил Димка, а когда дядя Лёва приподнял бровь, добавил: — Ну, Ромка же, в смысле, тоже у нее учится. А папа служит в оркестре.
— Служит, значит… И как служит?
— Да я-то откуда знаю? Я ни разу не слышал, как он играет.
— А что так?
— Да не знаю. Как-то случая не было.
— Дим, а что ж ты на яхте отжигал с Юлиной подружкой, если у вас с Машей все серьезно?
— Ой, давайте вы не будете меня воспитывать, а? — огрызнулся Димка, которому на самом деле было до сих пор стыдно за тот вечер.
— Ну а кто ж тебя еще воспитывать будет? Сергей, смотрю, не справляется.
— Да нормально он справляется. Я совершеннолетний уже, если что.
— И что? Что нам это дает?
— Могу вообще один жить.
— И?
— Дядь Лёв, вы ведь злитесь, что я Кресто… в смысле, Ромке по морде… ну, по лицу дал. Пообещать, что больше не буду?
Димка с честным видом посмотрел в глаза крестного.
— Не, Дим. Пообещать мало. Я хочу, чтобы ты это выполнил. Чтобы вы с Романом наконец общаться начали как совершеннолетние. Сколько можно уже?
— Да вы ничего не знаете! — повысил голос Димка.
— Да все я знаю про твою Эмму. Значит, Эмма такая была, раз так быстро направление сменила.
— Ой, все. Давайте мы тоже направление сменим? Больше я нашего ненаглядного не трону. Не волнуйтесь.
— Ну, что у нас тут? — спросил вошедший Сергей.
— Да беда, Серёженька. Оболтус у нас с тобой вырос.
— Пф, — фыркнул Димка. — У вас. Смешно. Я сам по себе вырос.
Сергей опустился в соседнее кресло, оперся локтем о стол и, подперев щеку, устало посмотрел на Димку.
— Что делать будем? — спросил он.
— Говорит, больше так не будет, — отозвался дядя Лёва и тоже подпер щеку.
На этот раз фыркнул Сергей, и Димке стало обидно. Они оба смотрели на него, и видно было, что не верят.
— Ну что мне сделать? — не выдержал Димка.
— Наверное, для начала хорошо бы извиниться перед Романом, — сказал предатель Сергей.
Димка дернулся и отвернулся к стене, ожидая, пока пройдет желание немедленно заорать.
— Да не, кишка тонка у современных деток, — подал голос дядя Лёва. — Они же храбрые только в Сети и толпой. А если в одиночку да признать, что ты неправ…