Многогранники

— Ладно, — пробормотал Димка и набрал Мокрову, хотя понятия не имел, чем закончилось его вчерашнее общение с ней.
Мокрова трубку не взяла. То ли дулась, то ли до сих пор отсыпалась. А может, зажигала в клубе. Димка смутно помнил, что она предлагала пойти в клуб. Вот только он не помнил, сегодня они должны были идти или вчера. Пришлось звонить Шиловой.
Звонить Шиловой Димка не любил и делал это только в крайних случаях. В памяти все еще были свежи наивные попытки Юльки заполучить его в качестве парня. Странный все-таки у Шиловой вкус. Или же он вправду у нее отсутствует.
— Чего тебе? — с ходу спросила Шилова.
— И тебе здравствуй, солнце, — бодро сказал Димка. — Я там сильно Катьку вчера обидел? А то я ей звоню, а она трубку не берет.
— Она с родаками уехала к бабушке. Может, телефон забыла. А может, не хочет тебя видеть, — мстительно закончила Шилова.
— Ну, это по-любому придется. Разве что ей диплом экстерном дадут. А я прямо вчера был так плох?
— Да не парься, я пошутила. Лев вчера ее домой подвез и тебя — тоже, насколько я поняла.
Димка хмыкнул. О том, что его довез до дома дядя Лёва, он понятия не имел.
— Ладно, я передам Катерине, что ты звонил. Если еще что-то, говори, а то у меня тесто опадет.
— Что у тебя опадет? — опешил Димка.
— Господи, Волков, быстрее излагай, что хотел, и мы с бабушкой крендельки будем делать.
— Юлия, ты поразила меня в самую печень. Крендельками, поди, Крестовского кормить собралась?
— Ну уж точно не тебя.
— А что так?
— А твои крендельки уже тю-тю…
Юлькин голос звучал до безобразия жизнерадостно.
— Ладно, не буду отвлекать тебя от крендельков. Пришли мне номер Крестовского.
В трубке наступила тишина.
— Эй, Юла-а-а, — позвал Димка, не дождавшись ответа.
— Зачем тебе? — в голосе Шиловой звучало подозрение.
— Порчу на него нашлю через оптоволокно, — объявил Димка. — Пришли, будь другом.
Он первым сбросил вызов и, положив телефон перед собой, стал ждать. Черт! Он ведь знал, что рано или поздно так случится: сначала Шилова сменила курс, в считаные дни став девушкой несравненного Крестовского, теперь Машка… Димка подхватил со стола пустой контейнер и собрался от души шарахнуть им о стену, пусть даже ценой уборки, но в это время на пороге кухни появился Сергей. Кажется, он верно оценил замах, потому что буднично произнес:
— Я тоже не люблю контейнеры, поэтому и предлагаю есть из нормальной посуды.
Димка поставил контейнер на стол и налил себе еще сока. Сергей открыл холодильник и, нахмурившись, обернулся к Димке:
— Лена не ела?
Димка обалдел, когда понял, что Сергей реально отслеживает исчезновение еды в холодильнике. Интересно, он всегда был таким или это неожиданное опекунство превратило его из человека в терминатора?
— Не знаю. Я только что пришел.
Сергей бросил взгляд на его пустой контейнер. И хотя он ничего не сказал, Димка сообразил, что сам-то он, придя домой, поел, но даже не подумал позвать к столу кого-то еще. Они вообще крайне редко ели все вместе, и это всегда происходило по инициативе Сергея. От этого озарения Димке вдруг стало необъяснимо стыдно.
— Я за ней схожу, — пробормотал он и, не дожидаясь ответа дяди, вышел из кухни.
На двери Лялькиной комнаты висел знак «Не влезай — убьет», и это предупреждение было вполне обоснованным. Димка постучал, однако ответа не последовало. Он постучал еще раз, немного подождал и открыл дверь.
В темноте мерцал экран монитора. Ляльки не было видно из-за широкой спинки кожаного компьютерного кресла. Пахло Лялькиными духами и какими-то ароматическими палочками. Димка привычно показал неприличный жест толпе японских мальчиков, которые, попав в полосу света из коридора, призывно смотрели на него с постера над кроватью, и прошел через всю просторную комнату к стоявшему напротив окна столу.
Комната Ляльки выходила окнами на небольшой пруд. В детстве Димка очень хотел ее себе, но отец настоял на том, что «мужчина должен уступать». Тем более сестре. В отличие от Димкиного вечного бардака, здесь была стерильная чистота и казалось, что вообще никто не живет. Особенно Димку напрягали полностью пустые книжные полки. Учебников у Ляльки не было, потому что она занималась по какой-то хитрой программе, и они у нее были в электронном виде, а обычные книги она не читала. Немного спасали ситуацию разве что японские мальчики, улыбавшиеся со стен.
 
Димка облокотился о спинку кресла, и Лялька испуганно подскочила, когда оно качнулось.
— Придурок! — прошипела она. — Испугал.
Димка не стал огрызаться, потому что, как и Сергей, прекрасно понимал, что Лялька называет его так не потому, что хочет всерьез обидеть, а потому что не знает, как общаться с людьми. Бедный ребенок.
— Ляль, — Димка протянул руку и потрепал сестру по макушке, — пойдем поужинаем.
Лялька дернулась от его прикосновения и, стащив с головы массивные наушники, остановила какой-то видеоклип. На этот раз — для разнообразия — с участием европейских мальчиков. Потом развернулась вполоборота и посмотрела на него снизу вверх.
Димка сглотнул, во второй раз за сегодняшний день уловив ее сходство с мамой, и сделал еще одну попытку:
— Мы так и не пообедали сегодня нормально вместе. Пойдем поужинаем?
Лялька вновь ничего не ответила, и Димка вдруг понял, как же тяжело Сергею.
Он обошел кресло и присел на корточки перед сестрой.
— Ляль, поговори со мной. Пожалуйста.
— О чем? — неожиданно спросила Лялька. — У нас есть общие темы?
— Не знаю. Но, может, найдем? Ну, вон хоть аниме твое? Я могу посмотреть. Ссылку мне кинь.
— Дим, ты правда тупой или прикидываешься? — очень серьезно спросила сестра. — Думаешь, я пищу от удовольствия, обсуждая аниме с Сергеем? Если уж он несет такую чушь, я представляю, чего ждать от тебя. Ты хочешь поужинать, потому что девятое еще не закончилось и Сергей тебя прессует. Да не вопрос. — Она резко оттолкнулась пятками от пола, откатив кресло к кровати, подальше от Димки, и встала.
Димка последовал ее примеру. Ему было обидно, немного стыдно, а еще у него снова начала болеть голова. Никудышный из него брат. И человек — тоже. Сергей умудрился найти подход к Ляльке, а он… Впрочем, как выяснилось, Сергею Лялька просто подыгрывала.
Сестра остановилась в дверях и, обернувшись, произнесла:
— Ты только ему не говори. А то он старается.
— Боишься, что перестанет? — хмыкнул Димка.
— Боюсь, что ему надоест играть в доброго дядюшку и он сдаст меня в детдом или пансионат какой-нибудь.
Димка удивленно завис:
— Ты серьезно? Ты правда считаешь, что он может?
Самому ему никогда не приходило подобное в голову. Даже в минуты, когда Сергей орал на него до сорванного голоса.
— Я ему никто. Племянница, которую он видел полтора раза до всего этого. Я не хочу проверять, — тихо закончила Лялька и вышла из комнаты.
Димка отмер и бросился за ней, догнав у самой лестницы.
— Подожди. — Он дернул ее за локоть, разворачивая к себе. — А я? Ты про меня вообще не думаешь? Мне уже восемнадцать. Я могу…
— Что ты можешь? — Губы Ляльки презрительно скривились. — Ты только бухать можешь да за Машкой своей таскаться, как собачонка.
Димка отшатнулся, выпуская ее руку:
— Ты что несешь?
— А что, я неправа?
Она была неправа, но, блин, Димка понятия не имел, как ей это доказать.
— Дура ты! — в сердцах выпалил он и, развернувшись, отправился в свою комнату. Эхо от того, как он хлопнул дверью, прошло, наверное, по всему дому.
Плюхнувшись в кресло, Димка подтянул ноги к груди и обхватил колени. Он уже жалел, что обозвал Ляльку. Она-то пусть, что с нее взять? Но он-то взрослый. Димка уткнулся лбом в колени и застонал сквозь зубы:
— Достали все! Ненавижу.
Фраза против его воли закончилась всхлипом.
Рыкнув, Димка стукнул кулаком по подлокотнику так, что рука занемела. Никто не воспринимает его всерьез? Ну и черт с ними.