Моя до конца (СИ)

Мама с Владом как раз делают несколько шагов к нам, когда на весь коридор раздается громкое и практически свирепое, заставляющее подпрыгнуть:
— Арина?!
Оборачиваюсь и во все глаза гляжу на Артема, а на нем просто лица нет. Злой, помятый, я, кажется, даже замечаю оскал, но сдуру только сильнее жмусь к Ветрову, словно он способен меня защитить. Словно я нуждаюсь в защите от своего же парня. Макар поворачивает голову на окрик и каким-то чудом уловив мое состояние, аккуратно перемещает меня за свою спину.
Все происходит очень быстро, но я успеваю заметить, как Лукашин толкает Ветрова в грудь, совершенно наплевав, что позади него стою я. Во, хороша Ариша! Я не дура и прекрасно понимаю, что сама же в этом виновата, но знаете, глядя на то, как ведет себя сейчас Артем от этой мысли легче не становится. Он пришел в больницу к моему отцу и на глазах у матери и брата просто…
Макар назад не отступает, это выглядит так, будто права на это не имеет и схватив Артема за грудки отбрасывает к стене.
— Приди в себя! — гаркает Макар, но трезвости противнику эти слова не прибавляют.
Артем, будто обезумев снова делает шаг вперед, а я, желая поскорее все это прекратить — тихо, пока не увидели врачи и не погнали нас взашей — выскакиваю из-за широкой прикрывающей меня спины, однако теперь меня одергивает брат. «Потому что Ветров занят моей защитой» — мелькает непонятное в голове, но я не перечу. Остаюсь на месте, позволяя им самим решить вопрос. Мама недовольно приподымает брови и отворачивается к окну, будто один вид Артема вызывает в ней стыд. Почему я думаю, что именно вид Артема? Потому что мне тоже за него стыдно.
Осознаю, что не хочу в этом участвовать. Не хочу бросаться к Лукашину и успокаивать его, не хочу выяснять отношения и быть призванной с претензиями к ответу. Устала. И сейчас мне самой необходимо утешение. Утешение, которое, я точно знаю, он не способен мне дать. Это проверено временем и не стало открытием, вот только рядом появился тот, кто способен, и я все больше стираю пелену со своих ослепших глаз.
Да, Артем как был стабильностью в моей жизни, так ею и остался, изумрудных гор я ему не приписываю, только я поняла, что хочу большего. Не смогу я так всю жизнь.
Он позвонил, когда Влад с Макаром только отошли поговорить и я, нажав на прием вызова, наскоро сказала, что буду дома позже, потому что отец сломал ногу и сейчас в третьей городской. У меня не было времени или желания думать о нем и теперь имеем то, что имеем.
Ветров перехватывает Артемов кулак и, не желая драки, снова отбрасывает того к стене. Я не вижу лица Макара, но лицо Туманова вижу отчетливо. Он не просто раздражен, мой брат в ярости. Он перерезает путь Ветрову и хватает Артема за грудки:
— Ты что, совсем с катушек слетел, чертов слизняк?! Разуй глаза и посмотри, где находишься! Я оторву тебе голову и лишу нашу семью дальнейших проблем. Давненько ты мне поперек горла.
— Влад, — зову брата, но, если серьезно, глядя на Артема, ничего, кроме ранее описанного стыда не испытываю, — отпусти его, — прошу на выдохе.
— Арина! — снова орет Лукашин, но я не оборачиваюсь.
— Пошел вон отсюда! — буквально рычит Влад и разжимает руки.
Лукашин бросает на меня тот самый взгляд, который обычно действовал, я вижу его лишь краем глаза, но это больше не заставляет меня обернуться. Задержаться подольше ему не позволяют стоящие на пути две мужские фигуры. Не получив скорого отклика Артем уходит. И кажется, навсегда. Во всяком случае сейчас мне этого очень хотелось бы.
Глава 26
Я сажусь в машину Ветрова и уезжаю с ним. Не задумываюсь почему. Наверное, за поступки нужно отвечать, не придумывая причин. И мой ответ — захотела. А еще, у него была моя сумка с разлетевшимися по салону вещами, которые Ветров помог мне собрать, раньше бы я назвала это той самой причиной, только это, на самом деле, не так.
Не знаю, куда он везет меня, не спрашиваю. Но уверена, не ко мне домой. И не к нему, потому что знает, что не пойду.
 
Машина тормозит у небольшой гостиницы. Чувствую себя слишком уставшей, чтобы удивиться месту прибытия, поэтому просто выхожу из машины, не дожидаясь джентельменских реверансов.
Макар пикает сигнализацией и равняется со мной в несколько размашистых шагов. Дверь открывает швейцар и мы, в желании согреться, скорее входим внутрь.
В нашем распоряжении оказывается два номера повышенного класса комфорта, расположенные по соседству. Поднявшись на второй этаж, Макар проводит картой, открывая номер и:
— Поужинаем вместе? — спрашивает негромко.
— Конечно, — отвечаю и скрываюсь внутри, тихо прикрыв дверь.
Сейчас мне нужен душ, а потом я позвоню ему. Наверное. Ванной в номере нет, и я подставляю под струи воды лицо, а после голову. Водяной поток приятно имитирует массаж, освобождая голову от мыслей, делая ее ясной. Вот только усталость в этот раз вода не забирает. Еще и эта ситуация с Артемом… Ужас.
Зря только вспомнила! В раздражении выключаю душ и хватаю полотенце. Волосы сушить нет ни сил, ни желания, напротив, не покидает ощущение слабости и я, с гордостью наплевав на собственный завтрашний вид укутываюсь в гостиничный халат и выдохнув в порыве оставить мысли тут, щелкаю замком.
Не успеваю закрыть за собой дверь, как чувствую, что голова кружиться и я прислоняюсь к дверному косяку, чтобы, прикрыв глаза прийти в себя.
— Риша, ты в порядке? — Я ведь так и не забрала у него ключ-карту. Макар, до моего появления стоявший спиной и говоривший по телефону стоя перед окном и сунув свободную руку в карман, откладывает мобильник на подоконник и широким шагом подходит ко мне, — Перенервничала, — заключает, взглянув на меня и аккуратно поднимает на руки.
Полы халата распахиваются, открывая мужскому взгляду мои ноги, а руки словно сами обнимают мужчину за шею. Мне не так уж и плохо, чтобы злоупотреблять его помощью, но слишком приятно.
Ветров привлекателен до чертиков. В рубашке, расстегнутой на пару пуговиц, без галстука, с наскоро растрепанными пятерней волосами он делается более легким, озорным, но таким же уверенным в себе, красивым мужчиной. Его жесты слажены, будто он делал это уже сотни раз и меня вдруг впервые за все время нашего второго знакомства посещает мысль о том, как он сам жил все эти годы. Сколько было у него женщин, любил ли он ухаживать, был ли влюблен, а может, готов был жениться? Возможно там, откуда он совсем недавно приехал, там, куда нужно лететь на самолете, его ждет девушка или невеста, или…
— Чем заняты твои мысли, моя девочка? — спрашивает, касаясь теплым дыханием виска.
Он пахнет терпко. Нотки можжевельника переплетены с сандалом и кажется, мускатным орехом, но я не слишком разбираюсь в мужских ароматах, чтобы утверждать. Отмечаю лишь, что этот его запах, такой взрослый и безоговорочно подходящий своему обладателю, в сочетании с мягким ароматом тела так разниться с его запахом в моем воспоминании о прошлом. И это «моя девочка»… Конечно, у него никого нет.
— Макар, отпусти… — я на него не смотрю. Просто потому что знаю, о чем скажут ему мои глаза. Совсем не о том, о чем просят губы.
— Ты не ответила, — он опускается на край кровати со мной на руках, заправляет непослушную прядь за ухо.
Халат немного распахнут и под ним ничего нет, но Ветров не пялится и не пытается увидеть больше. Он полностью подконтролен себе, а я вот в себе не слишком уверена.
— Думаю о том, — я выдыхаю, готовясь честно признаться в своих глупых мыслях. Качаю головой, немного усмехаясь, пока мужчина демонстрирует по истине железную выдержку, в ожидании моих слов, — что…
Меня перебивает мой мобильник. Я отмираю и высвободившись из Ветровских объятий шагаю к журнальному столику, чтобы теперь уже вдохнуть поглубже и ответить абоненту «Темочка».
— Да? — голос звучит глухо и, честно говоря, я еще раз убеждаюсь в том, что пора, наверное, все это заканчивать.