Продавец кондитерки 2 (СИ)

Вслед за взрывами гранат на эти группы поддержки великого вождя обрушились в штыковую атаку мои охотники и почти все рядовые, которые прошли со мной этот путь в лесу.
Потери индейцев были страшные. Пленных мы не брали, у всех ещё были памятны крики умирающих в лесу. перебили всех. Осаждающие бежали без оглядки.
Стали собирать трофеи и тут нам решили помочь «храбрые» защитники форта, но были биты прикладами и к трофеям этих защитников не допустили. Трофеи были знатные — индейцы захватили пару обозов с пушниной которую колонисты выкупили и хотели продать уже в метрополии. Теперь это была наша пушнина и наше золото. В обозе было обнаружено несколько бочонков с самородным золотом в самородках и в песке. Теперь можно было покидать Канаду и возвращаться в Россию.
После нашего возвращения в резиденцию генерал-губернатора и отказа делиться трофеями, наши отношения с командующим совсем испортились и меня отстранили от командования интендантами отправили на половинное жалование в метрополию. Такое ужасное наказание полностью соответствовало моим желанием, и я немедленно отправился в метрополию. Пока генерал-губернатор не передумал.
Ретроспектива.
Роберт Вильсон смолоду имел обыкновение записывать свои впечатления от военных кампаний, в которых ему довелось участвовать. Так, первая его военная операция была не совсем приятной — это была неудачная экспедиция англичан в Голландию в 1799 г. После нее он отправился Египет, и об этой кампании оставил интересные заметки.
В кампанию 1806 г. Вильсон находился на дипломатической службе и отправился сопровождающим генерала Гетчинсона с особым поручением к русскому императору. В военной кампании он также принял участие, поступив волонтером в русские войска. После Тильзитского мира Вильсон пожил в Петербурге, что позволило ему впоследствии написать сочинение «A sketch of the military and political power of Russia» (1817). В начале испанской войны Вильсон участвовал в формировании португальских войск в Лиссабоне, затем с этими войсками принял участие в военных действиях на Пиренейском полуострове.
С началом войны 1812 г. Вильсон отправился в Россию, где был официальным английским агентом при штабе русской армии. Затем, в кампанию 1813-1814 гг. Вильсон состоял при самом императоре Александре I. За бой при Люцене он получил даже орден Св. Георгия 3-го класса, а британский король пожаловал Вильсону чин генерал-майора.
В 1815 г. он участвовал в освобождении французского генерала графа де Лавалетта, приговоренного к смертной казни, за что с разрешения английского короля был приговорен французским судом к трехмесячному заключению. Потом он отправился в Англию, но его, сочтя недостойным, уволили со службы. Тогда Вильсон принял участие в борьбе за независимость южноамериканских колоний. По возвращении в Англию он был избран членом парламента. В 1827 г. Вильсона реабилитировали, он вновь на военной службе, назначен губернатором Гибралтара, в этой должности он и пробыл до самой смерти. Дневники Вильсона были изданы в 1860-1862 гг.
 Глава 19 
Меня наказали и отстранили от командования и решением генерал-губернатора меня отправили за штат на половинное жалование. Для того, чтобы все эти решения получили логическое завершение мне надо было сдать дела и уехать в Лондон и встать на учёт в военном ведомстве. Вот только прежде всего надо было сдать дела, а именно передать материальные ценности и провести ревизию и по итогам этих мероприятий станет известно насколько я попал. Сколько мне надо готовить денег, чтобы рассчитаться за возможные недостачи. Имелся вариант и пойти под суд — если недостача будет совсем уж неимоверной.
Комиссию по передаче дел назначили и началась инвентаризация имущества, вверенного моему попечению. Это была не первая инвентаризация и не первая враждебная инвентаризация. Комиссия была настолько враждебной, что отказалась даже отобедать со мной. Настрой был виден сразу и настрой был подвести меня под монастырь. Раз не хотите по-хорошему значит будет как положено.
 
Общая практика по хранению, выдаче и отчету по использованию боеприпасов — патронов и дополнительных зарядов пороха / это был порох улучшенного качества/ была следующая: — боеприпасы выдавались командирам рот и те уже самостоятельно использовали и отчитывались как хотели при этом какого-либо контроля за использованием пороховых зарядов не было. Выдавали по заявке командиров и на этом всё. Как уже догадались читатели — эти дополнительные пороховые заряды никогда не использовались. Это была особая статья доходов капитанов и майоров /отвечающих за снабжение/ этот порох шел на продажу охотникам и индейцам. Этакая гримаса войны с индейцами — у вас кончились патроны, купите у нас. Практика была широко распространена и никого не волновала. И внезапно у меня нашли огромную недостачу — этого самого улучшенного пороха. И так как это относились к предметам боевого назначения — немедленно возник документ и у меня перед глазами опять замаячила петля. Порох выдавали по требованию и до меня, и во время моего руководства этим ведомством, но всю недостачу решили списать на меня. При этом даже не спрашивая меня — согласен ли я с таким поворотом событий. Что ж я был готов и к такому повороту событий.
Основным торговцем порохом был сам генерал-губернатор. Нет он лично не продавал порох в розницу он создал условия и получал дивиденды. И его торговые запасы хранились в одном из фортов на реке / место там было удобное для торговли и охотникам близко и индейцам не надо далеко ходить/. Мне насчитали недостачу в двести бочонков пороха и потребовали объяснений. Что ж, раз не хватает двухсот бочонков значит комиссия плохо считала либо осмотрела не все складские помещения. Сказать, что членам комиссии было весело это ничего не сказать — эти специалисты просто обхохатывались. Зря они так. Я посетил генерал — губернатора с официальным визитом и предложил не раздувать этот вопрос и подписать акт. Такого праведного негодования я не видел давно, последний раз так негодовал пожарный инспектор у нас на офисе в Москве / 2020 год/ когда ему не дали новогодний подарок желаемого объема и принесли чуть меньше, чем он рассчитывал. Срок мне дали три дня и потом если порох не найдется, то арест суд петля.
Что ж, трое суток мне хватит — полтора суток туда и сутки обратно — обратно по течению поэтому быстрее будет.
С собой взял только четверых охотников и тремя лодками пошли к форту, где и хранился тот самый похищенный порох. Раз генерал-губернатор человек кристальной чистоты то и порох ему даром не нужен. Движение по реке — это всегда красиво и так как гребли индейцы то и у нас это было путешествие по реки. Отсутствие физических усилий всегда благотворно действует на нервы. Реально красиво было и самое главное медведей не встретили, и олени не переплывали реку пока мы там были. Иначе всё было не так спокойно и красиво. Когда олени толпой переходят реку они могут просто затоптать путешествующих и медведи тоже не очень приятная встреча получиться.
Догребли до расположения форта и сразу же наткнулись на индейцев из враждебных племен и сразу пришлось стрелять. Воевать с нами не стали и отошли в лес. Видимо у них плохо было с боеприпасами и сразу комендант форта устроил скандал почему мы отпугнули покупателей. Это он зря, я его и арестовал — за торговлю с неприятелем. И свидетели тому нашлись. Не всем торговцам нравилось, что происходило здесь. Эти купцы и сами хотели торговать боеприпасами, и конкурент им мешал. Порох искать не пришлось, и мы сходу обнаружили не двести, а пятьсот бочонков с порохом. Клейма на бочонках ясно доказывали здесь порох и до меня продавали. погрузка пороха на реквизированную баржу прошла мгновенно и мы, взяв под стражу коменданта /в цепях повезли с собой/. Баржа, которую я реквизировал это было ещё одно чудо — по документам эта баржа принадлежала военному ведомству, но была списана генерал-губернатором как сгоревшая до пепла. Возвращались мы с оркестром, но до крепости не добрались. За пару миль нас остановили и на борт реквизированной баржи поднялся генерал — губернатор и подал мне подписанный акт ревизии, в котором не было отмечено ни одного факта недостачи. Можно было не идти на компромисс и топить генерала дальше. Но зачем эта принципиальность. Моей компании ещё работать и работать в этом краю. Так и порешили — «Новая чилийская компания» не будет платить налоги, пока не встанет на ноги. Срок освобождения от налогов — 25 лет. Расставались с Британской Канадой мы по-доброму и забирали с собой один из лучших образцов казнозарядного оружия — винтовку Фергюсона.