В унисон (СИ)

– Я тут вспомнила, что хотела показать тебе свою коллекцию черепов, – выдавила она спустя некоторое время.
– Звучит заманчиво, – ответил Хидео, пытаясь казаться бодрым.
На самом же деле его обдало жаром, словно пламенем свечи. Кровь прилила к лицу, и Хидео стоило неимоверных трудов вновь стать спокойнее.
– Ну, раз уж сегодня у нас вечеринка, то, возможно, мы могли бы сделать это завтра, – Мичи чему-то усмехнулась, наклонив свою голову как можно ниже.
Смотрела прямо на него подобно хищной лисице.
– Ох, не успеваю я выйти из одной авантюры, так ты тут же вталкиваешь меня в другую, – Мацумура засмеялся, от всей души надеясь, что она не заметила его дрожи в голосе.
Смех был скорее истеричным, нежели нормальным. Парень быстро прервал его, понимая, что слёзы выступили на глаза.
Так много времени с девушками он еще не проводил. В его жизни всегда на первом месте стояла учеба и манга, немного ниже располагался Генджи, а в самом низу [на дне] покоились забавы и многолюдные вечеринки.
Идея с вечеринкой казалась ему новой и интересной, но в то же время его не покидал страх перед неизведанным.
Странным, опасным, непредсказуемым.
Но Мичи Хамада не выглядела так, словно бы могла допустить бедлам в кафе, и поэтому, отчасти он был спокоен и за неё и за себя.
– А кто будет ещё помимо тебя? – спросил Хидео.
Мичи на пару мгновений задумалась, но тут же выдала:
– А, всё по мелочи: Фумико Ёсикава – она мастер спорта по плаванию, да и поговорить с ней можно о многом; Цутому Ито – а вот он довольно застенчив. Не знаю, почему я его позвала, но он добавляет некоторую харизму мероприятию; ещё, пожалуй, будут Сабуро Араи и Аюми Нагаи – они пара и всегда ходят вместе. Араи обитает в кружке оккультных наук, и я его побаиваюсь, – она резко хихикнула, – а вот Нагаи довольно разносторонняя личность и занимается несколькими увлечениями одновременно.
Значит, застенчивый, шумная, оккультный и разносторонняя. Хорошая солянка, ничего не скажешь.
– А как бы… как бы ты охарактеризовала меня? – спросил Мацумура, заглянув девушке в глаза.
Та стушевалась, отвела свой взгляд и продолжила весьма странным голосом:
– Т-ты… ты никогда не спрашивал у меня об этом.
В её голове что-то переключилось, и она поняла: что-то не так.
– Ну, конечно не спрашивал. Ты в порядке, Мич… Хамада?
Хидео заметил потерянное выражение лица у Мичи, её бегающий взгляд и подрагивающую нижнюю губу.
Он карал себя за свою слабость и оплошность, пытался привести девушку в чувство, но она словно одеревенела. Застыла, подобно истукану и внимательно глазела на пустоту перед собой.
– Ты… очень яркий человек, ты внутренне развит и самоорганизован, умён и прочен, предан, красив, мил, застенчив… с тобой можно говорить о всяком, можно говорить как об умных, так и о глупых вещах. Ты всё понимаешь и всё умеешь повернуть так, словно ты – хозяин ситуации. И ещё много всего того, чего я сейчас не в состоянии вспомнить!
Хамада закрыла свой бэнто и резко встала.
– Э-эм, в общем-то, я закончила. Приятно было пообедать с тобой, Мацумура, – она неуклюже поклонилась и не ожидая ответа, скрылась за деревьями.
Хидео понуро смотрел ей вслед и внимательно повторял сказанную ранее информацию, чтобы потом, – неважно, зачем, – воспроизвести её вновь.
※※※
После школы Хидео Мацумура вновь встретил Лили. Она шла в ту же сторону, что и он. Тащилась немного впереди, и это не мешало парню открыто её разглядывать.
Только сейчас он заметил ее красные пальцы, израненные чем-то острым и избитые, в синяках.
Её ноги были в плотных чулках, которые не позволяли даже предположить, что за ними скрывается.
Ему очень сильно хотелось окликнуть её, подозвать к себе, привлечь, обнять – но он не имел над этим власти.
Ни над чем не имел власти.
Так они и шли: она семенила впереди, изредка поправляя съехавшую с плеча желтую сумку, а он за ней, как преданный, неотступный пес. Если бы его дом находился чуть дальше, чем её, то он бы с радостью смог обогнать ее и найти повод заговорить. Но, увы, её дом находился гораздо ближе к окраине города, в то время как дом Хидео – вот здесь, под самым носом.
 
Парень с неохотой завернул к себе.
Дома его ждал все тот же мусор, хлам и беспорядок, из которого он выходил.
«Я обязательно приберусь завтра», – напомнил он себе и ушел в комнату.
Мичи прислала сообщение, говорившее, что она с нетерпением ждет Хидео и его друга сегодня же вечером.
Мацумура и сам забыл, что пригласил Генджи на эту вечеринку и попытался немедленно отослать ему сообщение с просьбой не опаздывать.
«Генджи, не забудь, мы должны обязательно пойти к Мичи на вечеринку сегодня».
Немного помедлил. Генджи сегодня был не в себе, стоит ли вообще его с собой брать? Мацумура не хотел ударить в грязь лицом из-за своего неконтролируемого друга. И всё же, где-то внутри парня жёг стыд и вина за то, что тот совсем перестал проводить время с Генджи. Да, он неуправляемый, да, чудаковатый, но это не делает из него чужого человека или просто знакомого.
Пристыдив себя за такие низкие мысли, Хидео нажал «отправить» и предоставил всё воле судьбы.
  
4
 
Огни окрасили тёмный город множеством красок, света и звуков.
Хидео вышагивал по своей пустынной улице, где ночью горел всего лишь один единственный мутный фонарь, который вот-вот должен был сломаться. Он не выносил темноты, неосознанно боялся людей, что ходили мимо него, избегал пересечения взглядами, бежал от разговоров.
Впереди него город только просыпался, здесь же – он не вставал вовсе. Умер безвозвратно и надолго. Хидео Мацумура частенько называл свою улицу мёртвой, потому что кроме него и Лили здесь больше никто не ходил. Его мать, Ёсико, часто засиживалась на работе и редко гуляла по их улочке. Сейчас, правда, пустой холодильник заставил её уйти в магазин. Родителей Лили, казалось бы, вовсе не существовало.
Каждый вечер и ночь парень внимательно следил за происходящим буйством на улицах, где постоянно было светло и весело, двадцать четыре часа семь дней в неделю. Следил и никогда не понимал, отчего люди не устают веселиться и постоянно находиться в этой суматохе? Почему им не противно видеть лица, руки, тело, ноги других людей? Хидео же мог видеть перед собой лишь трёх людей, которых знал и которым доверял.
Он представил себе Лили и Мичи. У Лили светлая аура с желтоватыми бликами, с жёлтой тенью и рефлексом; она обаятельна и игрива; находчива, полна мыслей и чувств. А Мичи – это нечто с искристой зеленой аурой без тени и рефлекса, она чиста, как небо, чиста, как свет. Её естество излучает добро, позитив и радость. Безграничную любовь. Она – зарождение света и её скорость.
[Но его слепое пятно упорно не может заметить ее свет].
А Генджи – это что-то тёмно-фиолетовое, что-то странно жуткое и глубокое, он полон тайн и предчувствий. В его объятиях трупы, а в руках кости. И даже имя фальшивка.
Мацумура услышал стук входной двери – вернулась мама из магазина.
– О Господи, ну когда же ты все это уберёшь? – воскликнула она, раздеваясь в прихожей.
– Извини, мам, но сегодня у меня другие планы.
Ёсико несколько помедлила с ответом и аккуратно вошла в гостиную.
– Опять свидание? – настороженно спросила она,
– Свидание? С чего ты взяла? – Хидео подхватил сумки и понёс на кухню.
Мама застенчиво отмахнулась, весело хохотнув:
– Я все о тебе знаю. Даже того, чего ты о себе сам не знаешь.
Хидео проводил её взглядом, а потом встрепенулся. В сознании всплыла уничтоженная манга, и ещё ужасы страшнее тех, которые его мать уже совершала.
– Мама, сможешь сегодня поужинать без меня? – просто сказал он.
– Я ужинаю без тебя уже неделю. Ничего, я привыкла.