Неразведанная территория (сборник)

Ну что ж, если здесь все так делают? Иосиф делает вид, что младенец его, волхвы возвращаются другим путем, чтобы не предать Ироду божественного младенца, Святое Семейство прячется, а потом бежит в Египет, и хозяин гостиницы посылает солдат Ирода по ложному следу.
А сейчас опять игра в прятки. Шерон вернулась вниз, легко, стараясь не спугнуть Марию и Иосифа, приоткрыла дверь и стала наблюдать.
Они съели печенье. На пустой бумажной тарелке не осталось ни крошки. Мария лежала, как ребенок, свернувшись калачиком, а Иосиф сидел спиной к креслу и охранял ее.
«Бедные дети», — прижимаясь щекой к двери, подумала Шерон. Бедные дети. Такие юные и так далеко от дома. Шерон стало интересно, о чем они думают. Может, считают, что забрели в какое-то странное царство и попали во дворец? «Дальше будет еще более странно, — подумала Шерон, — пастухи, ангелы, волхвы, которые пришли с Востока и принесли шкатулки с драгоценностями и флаконы с благовониями». А потом Кана. И Иерусалим. И Голгофа.
А пока они нашли место для ночлега, крышу над головой, и немного еды, и несколько минут покоя. «Тих и сладок твой сон». Шерон долго стояла, прижавшись щекой к дверному косяку, и смотрела, как спит Мария и как старается бодрствовать Иосиф.
Однако голова его стала клониться; пытаясь стряхнуть сон, он вскинул голову и увидел Шерон. Тут же осторожно встал, стараясь не потревожить Марию, и подошел к Шерон. На его лице было написано беспокойство.
— Эркаш кумрах, — повторил он. — Ботт лом?
— Я поищу дорогу, — ответила Шерон.
Она поднялась по лестнице, снова включила свет и пошла в зал общины. У северного входа путь назад не начинается, но, возможно, раньше они стучали в какую-нибудь другую дверь, а потом, когда никто не открыл, обошли здание. Вход в зал общины — на северо-западе. Пробуя один ключ за другим, Шерон отперла дверь и выглянула на улицу. Дождь со снегом хлестал все сильнее. Снег уже засыпал следы шин на автостоянке.
Шерон закрыла дверь и пошла к восточному входу, которым пользовались только во время воскресной службы, потом — снова к северному. Ничего. Крупа, ветер и ледяной воздух.
Что же теперь? Они шли из Назарета в Вифлеем и где-то повернули не туда. Но как? Где? Шерон даже не знает, в каком направлении они шли. «В глубь страны». Иосиф шел из Назарета в глубь страны, это значит на север, и в Евангелии от Матфея сказано, что звезда была на северо-западе.
Нужна карта. Кабинеты священников заперты, но в воскресной школе для взрослых на нижней полке под витриной лежат книги. Может, там есть атлас?
Атласа не оказалось. Одни только книги по самопомощи — как преодолеть горе, о взаимной поддержке, о подростковой беременности, а в дальнем углу — древнего вида алфавитный указатель к Библии и Библейский словарь.
На последних страницах Библейского словаря помещались карты. Древнееврейские поселения в Ханаане, Ассирийское царство, исход древних евреев по пустыне. Шерон листала дальше. Путешествия апостола Павла. Она перевернула еще страницу. Палестина во времена Нового Завета.
Шерон без труда нашла Иерусалим, а Вифлеем должен быть к северо-западу от Иерусалима. Вот Назарет, откуда вышли Мария и Иосиф, значит, Вифлеем дальше к северу.
Вифлеема не было. Шерон водила пальцем по карте, читая крошечные надписи. Вот Кана, вот Вифсаида, а Вифлеема нет. Ерунда какая-то! Он должен быть здесь. Шерон начала с севера, обводя ногтем каждый город…
Вифлеем оказался совсем не там, где она думала. «И они тоже», — пришло ей в голову. Вифлеем стоял к юго-западу от Иерусалима, так близко, каких-то несколько миль.
Шерон посмотрела на масштаб и увидела вклейку: «Путешествие Марии и Иосифа в Вифлеем» — путь обозначен красным пунктиром.
Вифлеем находился почти прямо к югу от Назарета, но они шли на восток до реки Иордан, а потом к югу вдоль берега. У Иерихона они свернули на запад к Иерусалиму и пошли через закрашенное на карте коричневым пространство, которое значилось как пустыня.
А не здесь ли они заблудились? Может, ослик пошел искать воду, а они за ним, вот и сбились с дороги. Если так, значит, путь назад лежит к юго-западу, но в церкви нет дверей, открывающихся в этом направлении, а даже если б и были, все равно там падал бы снег и виднелась автостоянка двадцатого века, а не Палестина первого.
 
Как они сюда попали? Нет, карта не могла подсказать, что произошло во время путешествия.
Шерон положила словарь на место и вытащила алфавитный указатель к Библии.
Послышался звук поворачивающегося в замке ключа: кто-то открывал дверь. Шерон захлопнула книгу, быстро сунула ее на полку и вышла в коридор. У двери стояла перепуганная преподобная Фаррисон.
— Ох, это вы, Шерон. — Она приложила руку к груди. — Что вы здесь делаете так поздно? Вы меня до полусмерти перепугали.
«А вы меня».
— Мне надо было порепетировать, — сказала Шерон. — Я обещала Розе, что запру двери. Что случилось? Почему вы вернулись?
— Мне позвонили из приюта, — открывая дверь канцелярии, сказала преподобная Фаррисон. — Из нашей церкви их просили забрать бездомную пару, но когда они приехали, на улице никого не оказалось.
Она вошла в канцелярию и заглянула в угол за письменный стол, туда, где были выдвижные ящики.
— Я беспокоюсь, что бездомные проникли в церковь. Не хватает только, чтобы кто-нибудь осквернил храм за два дня до Рождества. — Она заперла дверь канцелярии. — Вы все двери проверили?
«Да, — подумала Шерон. — И ни одна никуда не ведет».
— Да, — сказала она. — Все двери заперты. И потом, я бы услышала, если бы кто-нибудь пытался войти. Я ведь слышала, как вы открывали дверь.
Преподобная Фаррисон заглянула в каминную.
— Они могли проскользнуть внутрь и спрятаться, когда все уходили домой.
Она осмотрела сваленные в кучу складные стулья и, закрыв дверь, пошла по коридору к лестнице.
— Я все проверила, всю церковь, — следуя за ней, говорила Шерон.
Преподобная Фаррисон остановилась на лестнице и задумчиво посмотрела вниз.
— Когда я осталась одна, мне сделалось не по себе, — в отчаянии повторила Шерон, — я везде включила свет и проверила все комнаты для занятий воскресной школы, хора и ванные. Там никого нет.
Преподобная Фаррисон подняла голову и посмотрела в конец коридора:
— А в храме?
— Что в храме? — тупо переспросила Шерон.
Но преподобная Фаррисон уже шла по коридору, и Шерон вслед за ней. Она почувствовала облегчение и внезапную надежду. Может быть, там есть дверь, которую она пропустила. Дверь храма, выходящая на юго-запад.
— Разве там есть дверь?
Преподобная Фаррисон была раздосадована.
— Если кто-нибудь вышел из восточной двери, они могли войти и спрятаться в храме. Вы проверили скамьи? В последнее время мы столько натерпелись от бездомных, которые спали на скамьях. Вы идите по той стороне, а я по этой. — Преподобная Фаррисон устремилась по боковому проходу. Она шла вдоль рядов обитых тканью скамей, наклонялась и заглядывала под каждую. — В церкви Скорбящей Божьей Матери утащили серебро общины прямо с алтаря.
«Серебро общины», — пробираясь между рядами, подумала Шерон. Она и забыла о потире.
Преподобная Фаррисон подошла к первой скамье. Открыла дверь цветочной комнаты, заглянула внутрь, закрыла и вошла в алтарь.
— Вы проверили воскресную школу для взрослых? — нагибаясь и заглядывая под стулья, спросила она.
— Там никто не мог спрятаться. Там было устроено угощение для младшей группы хора. — Шерон понимала, что говорить бесполезно.
Преподобная Фаррисон все равно будет настаивать на проверке каждой комнаты, и, когда обнаружит, что витрина открыта, а потир пропал, она одну за другой начнет обыскивать все остальные комнаты. Пока не доберется до детской.
 
— Вы думаете, мы правильно поступаем? — попробовала остановить ее Шерон. — Я хочу сказать, что, если кто-то проник в церковь, это могут быть опасные люди. Мне кажется, надо подождать. Я позвоню мужу, и, когда он приедет, мы втроем обыщем…