Финал Секатора (СИ)

Нас проводили в уже знакомую не то кальянную, не то чайную, где меня встретила достаточно большая компания: оба Голицыных, старший и младший, а также незнакомый коренастый мужик лет сорока — с достаточно обычным, не запоминающимся лицом…
Но лицо это показалось мне смутно знакомым, а аура, исходившая от него, выдавала сенса сравнимого со мной по силе. Он расплылся в улыбке, вместе с остальными горячо пожал руку:
— Эльдар! Рад снова увидеть — уже в новом статусе. Да, возмужали, возмужали… И не только внешне. Ещё больше на отца похож. Разминулись, получается, в Новобессарабии?
Только после последней фразы я догадался, что это Пунщиков — коллега и бывший начальник моего отца, которого я, по-видимому, наблюдал в детстве.
— Ян Яковлевич! Да, не ожидал вас увидеть.
— Я тут с коротким визитом, — кивнул он. — Скоро снова будут ждать дела.
— Собственно, у нас выдался очень хороший повод собрать часть нашего отделения, — кивнул Эрнест Васильевич. — Предлагаю выпить за встречу.
Пили мы, разумеется, чай — был ли кто из хозяев заядлым трезвенником, либо же так полагалось на подобных встречах — я не стал уточнять. Чай, впрочем, был чудесным — с какими-то местными травами и цитрусовыми нотками.
— Итак, пока к нам присоединился юноша, вопросов на повестке два. Покупка участка Эльдаром Матвеевичем — это чуть позже, это его право. Сперва — об обязанностях. Ян Яковлевич, изложите.
— Как вы уже, наверное, поняли, значительная часть нашего крыла Общества официально трудится в Поволжско-Уральском газовом картеле. Это удобно в связи с обширной заграничной деятельностью организации. При этом нам, Эльдар Матвеевич, стало известно, что у вас весьма высокий навык врачевательства…
— Ну, не такой уж и высокий, — на всякий случай сказал я.
— Нет, не прибедняйтесь, — сказал Леонард Эрнестович. — Мы изучили факты применения вами врачевательства — очень, очень эффективно.
— С хорошим знанием анатомии, — добавил Голицын-старший. — Давно не видел, чтобы так грамотно сращивали костную ткань. Где так научились?
Разумеется, я мог бы пояснить, что в иных мирах в чуть более поздних эпохах мне приходилось иметь дело с полевыми наноботными принтерами и робоаптечками, достающими костные осколки из пулевых отверстий и сращиващими их на бегу. Но предпочёл соврать:
— Интересовался в детстве. Читал в сети. И в период учёбы в университете проходил неплохой курс первой медицинской помощи.
Ответ, кажется, все удовлетворил. Голицын-младший кивнул:
— Лекарский навык очень редкий даже среди членов Общества. Вы же в курсе, наверное, что лекарей выгребают в офицерские госпитали или частные клиники. Всего в нашем крыле на триста адептов около тридцати с таким навыком.
Продолжил его отец:
— Поэтому периодически мы будем просить вас оказать нам услугу. За хорошее вознаграждение.
— Наверное, я не против, если это послужит пользой делу.
— И начнём мы… с простой, и, в то же время, весьма деликатной просьбы, — завершил Пунщиков. — Один из лаборантов, находящихся в моём подчинении, столкнулся с проблемой… Лаборант, несмотря на низкий чин в иерархии Общества, занимается очень серьёзными делами. Командировка ожидается короткой, в пределах одних суток. Операция — достаточно простой… Вознаграждение — две тысячи. Правда — не вполне официально. Подробности скажут на месте.
Отказываться от такого лёгкого заработка было бы глупым, но я на всякий случай заметил.
— И вам, подозреваю, известно, что я как раз нахожусь в вынужденном отпуске…
Отец с сыном переглянулись, усмехнулись:
— Вы же понимаете, что нам не составит труда утрясти этот вопрос, если вы так жаждете вернуться к рабочим обязанностям.
— Нет-нет. У меня хватит дел на следующий месяц.
— В таком случае… не угодно ли будет вам завтра совершить поездку?
— Куда именно?
— На южные рубежи метрополии. На Черноморское побережье.
Думаю, у жителя большинства Ветвей, в которых есть Россия, СССР, различного рода Московские Республики и тому подобные образования, фраза «на Черноморское побережье» вызывает самые приятные ассоциации. Недолго думая, я согласился.
 
Пунщиков тут же сделал короткий звонок, достал планшетный рихнер — надо сказать, редкость, которую я видел всего пару раз — затем мы выбрали рейс, и мне тут же оплатили билет на дворянский класс.
— Теперь — к первому вопросу нашего, скажем так, заседания… Регистрацию вашего участка мы запустим завтра же утром, можете попросить вашего камердинера подъехать для оформления бумаг… Ключи и прочие формальности пока не готовы, но к вашему приезду, думаю, всё будет в порядке.
Мой накопительный вклад значительно поуменьшился:
'Платёжный счётъ: 505 ₽ 10 коп.
Накопительный счётъ: 4190 ₽'
Выспаться не удалось. Первый раз за многие месяцы мне предстояло лететь одному — страха, разумеется, никакого не было, но ощущение было несколько позабытым. К тому же, лёгкого волнения добавляло ожидание нового долгожданного участка.
Рейс был до Адлера — более привычный мне Сочи здесь являлся его городом-спутником, а сам Адлер располагался чуть западнее по побережью. Граница с Закавказской Социалистической Федерацией также проходила чуть ближе, я заметил это на подлёте к аэропорту: с нашей стороны всё побережье сияло от огней отелей и городских кварталов, с их же — наоборот, казалось почти пустым, зато в море светили фонариками десятки рыбацких лодок.
Искать долго не пришлось, в зале прилёта меня встретил сухой, представительный господин с табличкой «ЦИММЕРЪ», напечатанной зачем-то золотой краской. Смуглый, с короткими усами, в стильном лёгком пиджаке. Он пожал руку и предложил:
— Прошу.
Сначала я подумал, что он камердинер, но приблизившись ощутил силу. Мы проследовали на стоянку, откуда на меня пахнуло утренним душным зноем. Уселись в машину — только тогда я заметил, что машина с посольскими номерами. Не то сербскими, не то греческими.
— Прошу прощения, вы не представились? — только тогда сообразил спросить я.
— В этом нет нужды, — хмыкнул он. — Мне сказали, что вам можно доверять, но я нахожусь под маскировкой, дабы не бросить тень на мой род. Раз вы меня не узнали — думаю, этого достаточно.
Про «рода» чаще всего говорили дворяне титулованные, а то княжеской крови. В пользу этого также говорило то, что ему было крайне неуютно одному — люди подобного статуса редко ходят без охраны.
— К вам следует обращаться «ваше сиятельство»? — догадался я.
Он приоткрыл дверцу и пристально разглядел меня — с некоторым подозрением.
— Знаете… я думал, что вы несколько… опытнее. Конечно, наши братья из Общества не могли меня обмануть. И понимаю, что дело не терпит отлагательств, но я бы предпочёл доверить мероприятие несколько более зрелому господину, чем вы.
Я пожал плечами.
— Если вы чем-то недовольны — я готов развернуться и уйти. Не скрою, гонорар меня заинтересовал, но если вас что-либо не устраивает, то я могу сейчас же направиться в кассам и приобрести билет.
— Ладно, — кивнул он. — Вы выглядите рассудительным. Можете называть меня… Арсен. Да, давно меня не называли по имени. И машину я один давно не водил…
Некоторое время он достаточно неуклюже разбирался с зажиганием, бормоча что-то на малознакомом языке.
— Могу повести, в принципе, — предложил я.
— Нет, это не требуется. По правде сказать, мне это даже приятно.
— Итак, какого рода проблема? В чём ваше заболевание?
Мы наконец-то поехали. Он криво усмехнулся.
— Хм… Заболевание не вполне моё. И не вполне заболевание.
— Тогда зачем я здесь? И куда мы едем?
Создавалось впечатление, что он не вполне хотел рассказывать подробности. Да уж, дело было более чем деликатное.
— На арендованную виллу.
— Я вижу, что обращение к братьям из Общества было вынужденной мерой?
Назвавшийся Арсеном поджал губы, кивнул: