Финал Секатора (СИ)
«Я здесь ненадолго», — мысленно произнёс я. — «Я не хочу здесь задерживаться, и хотел бы принести пользу».
— Ладно, ладно… вижу, нормальный. В плену был, получается?
— Был.
— И в Зеленогорье… перестрелка, да?
— Было.
— Ладно, ладно. Зам — так зам.
— В смысле? — тут я немного опешил.
— Чего? Будешь у меня заместителем. Предыдущего загрызла акула в отпуске в Аустралии. Показатели же надо улучшать? Надо! А то внедрили эту чепуху с цифровым профилем и оценками, теперь сплошные тройбаны за доставку… Разбирайся с жильём. У нас из служебных только однушка в левом пределе, так что лучше искать самому. Через два дня отправлю в первую командировку.
Зарплата зама здесь, как оказалась, составляет шесть тысяч местных — то есть шестьсот, то есть примерно втрое больше моего оклада подпоручика. Что ж, осталось понять разницу цен — по многовековому опыту я знал, что далеко не всегда повышение зарплаты при смене страны влечёт повышение благосостояния.
Зашёл в общий зал и познакомился и с коллективом особого отдела: трое хмурых и, судя по всему, частенько пьющих мужиков, двое их которых были русские, а третий — метис с примесью местных, тонмаори. Все трое играли в какую-то видавшие виды настольную игру с обнажёнными девицами на карточках. Четвёртой была маленькая худая девушка, тут же бросившаяся вполне по-армейски докладывать о себе.
— Зинаида Курносенко. Тридцать четыре года. Казачка. Замужем, вот кольцо! Десятый год здесь работаю. Служилое, то есть контрактное сословие. Процент сечения — три и два, навык пирокинеза, ещё начальный матрицированный, сейчас учусь в университете…
— Стой, стой… не надо докладывать.
— Парень! — подал голос метис. — В частные бордели не ходи. Только в центральный.
— Зачем в бордели! В бордели не надо! — тут же встряла Зинаида. — Если надо что-то показать — покажу! Без проблем! Могу экскурсию провести!
Я умел считывать язык тела — по всему выходило, что она с первых секунд принялась клеиться ко мне. По правде сказать, она совсем не выглядела на тридцать четыре, как часто бывает с хорошо держащими себя в форме девушками. Но… разница пятнадцать лет, я — юноша из другой части света, кольцо на пальце. Получается, ей очень хотелось сбежать из Антарктиды на большую землю, и теперь она была готова уцепиться за меня, как за соломинку.
— Спасибо, спасибо, если надо будет — обращусь, но пока не стоит утруждаться, — несколько грубо сказал я. — У меня есть камердинер, разберёмся. А про бордели… понял, учту.
Если посчитать людей, которые говорили мне про этот бордель, то их число уже подходило к десятку. Я терпеть не мог подобный тип сексуальных отношений, но чем больше я про него слышал, и чем громче тикал счётчик недель воздержания — тем сильнее чёртик на левом плече пел мне «давай… иди туда… сходи…»
Вечером меня подобрал Дмитрий на здоровом внедорожнике и повёз показывать варианты жилья.
— Съёмного тут мало. И дорого. Но, в общем, нашёл два варианта. Оба ничего так. Кстати, знакомься, это Хуан, наш водитель.
— Боньжюр! — темнокожий коренастный парень на переднем сиденье повернулся и отдал честь, приподняв утеплённую шапку.
— Дай угадаю — он твой родственник?
— Ну… да… А чо? Троюродный племянник по материнской линии. Только старше на четыре года, да… С гражданством! Всего за десятку в месяц.
— Что ж. Подумаю. Ещё кого нашёл?
— Ну, кухарку-гувернантку нашёл. Синтия. Хорошая девочка… Филиппинка.
— Хм. Боюсь спрашивать, в каком она родстве. И сколько будет стоить.
— Да не боись! Итак, вот здесь, за поворотом, первый вариант.
Мы ехали через череду длинных постаревших таунхаусов, как назывался в других мирах этот тип жилья. Машина остановилась у узкой, в метра четыре двухэтажной секции с выцветшим фасадом и разбитым окном на втором этаже, закрытым в лучших традициях картонкой. Пять минут прождали женщину с ключами, которая открыла дверь и впустила внутрь. Оказалось — ледяное помещение без мебели, со сломанной сантехникой, обоями, поеденными грибком, сквозняком и прочими прелестями.
— Зато всего пятьдесят имперских в месяц!
— Мда. «Всего». В Подмосковье за это можно снять приличную трёхкомнатную. В новостройке. С консьержкой.
— Что, едем смотреть вторую?
Дмитрий хитро зыркнул на меня с прищуром.
— Едем. только не говори, что это твой хитрый план — сыграть на контрасте между этой и той!
Хуан на переднем сиденьи не то закашлял, не то засмеялся — и я понял, что угадал.
Мы проехали по тоннелю через стену центральной части города в пригороды. Дорога петляла по заснеженной трассе между двумя высоченными заборами — привычная картина для дорогих коттеджных посёлков, которую не смог исправить даже наступивший в этих краях социалистический строй. Я вспомнил, как ехал по похожему пейзажу на свой первый заказ, везя вибратор покойной баронессе — боже, как давно это было!
Ехать пришлось недолго. Поворот, шлагбаум, ещё один. Длинная растяжка над дорогой:
«Национализируем элитное жильё: даёшь детские лагеря и приюты для бездомных!»
Я даже вздрогнул, в очередной раз заметив, что здесь отказались от «Ъ», отчего реальность всё больше начинала напоминать Пятый или Шестой Суперствол.
— Да, вот здесь — коллективный сад с теплицами, там детский лагерь, сейчас пустой, а там будет наркологическая лечебница, — пояснил на ходу Хуан. — Но вот здесь, в самом центре, десять особняков ещё остались…
Особняк, надо признать, оказался шикарным. Не сильно крупный, хоть и три этажа, гараж на три машины, несколько спален, полная меблировка, резервные генераторы и прочие прелести. В гостиной уже был затоплен камин, а рядом стояла в коротком костюме горничная-азиатка с пипидастром наперевес. Фигуристая, молоденькая, с чёрными, как смоль, волосами.
— Та самая Синтия? Уже тут? Ну… отлично. И сколько всё это удовольствие стоит?
— Полторы сотни, — Дмитрий потупил взгляд. — Всё честно, через бюро! Ещё Синтия — двадцать, коммуналка — десятка, ну… мне полтинник точно будешь же отстёгивать, так?
Следует уточнить, что крепостным из всей прислуги был только он, и я мог запросто отказать, мотивировав это повинностью, но решил сойтись на компромиссе.
— Знаю я тебя. Ещё и, поди, коттедж оформлен на кого-то чей-то из родственников, так? Поэтому обойдёшься. Положенные восемь часов в неделю — забесплатно отработаешь, остальное — по рублю за час.
Так или иначе, моя будущая зарплата таяла на глазах. А если учесть, что через месяц мне предстояло уходить на сессию, в которой оплачивалась только половина…
Я махнул рукой. В конце концов, в кармане у меня было ещё неполных шесть миллионов рублей, которые, конечно, я не планировал прокутить в этих ледяных краях, но которые помогли бы не не экономить.
Вечер ушёл на обустройство дома, и спать я лёг поздно. Разбирая вещи, я наткнулся на ту самую потрёпанную фотографию Нинель Кирилловны. Письма от неё так и не было, сеть здесь работала из рук вон плохо. Только я вздумал грустить, как в спальню тихо постучали.
— Сударь… — услышал я голосок Синтии. — Дмитрий велел мне идти вас ублажить. Только мне сегодня нельзя, я могу руками, могу… ртом…
Дверь приоткрылась, и я увидел свою свежеобретённую горничную — в одном фартуке на голое тело. Не знаю, то ли фотография Нинель Кирилловны в руке помогла сделать выбор, но я сам удивился своей силе воли:
— А ну брысь!! Соблазны мне тут разводит!
— Сударь, простите, я не специально, я больше не буду… я…
Уснуть удалось не сразу, и следующий день был расписан по часам — устройство быта, постановка на учёт, подписание различных бумажек и прочее. В обед я получил короткое сообщение с неизвестного номера:
«Въ городе. Всё въ силе»
И вечером я, попросив Хуана довезти меня до центра, отправился пешком искать тот самый кабак «Потускневший Тромбон» в рабочих кварталах.
Это оказалось старое деревянное здание — приземистое, двухэтажное, выполненное в нарочито-псевдорусском стиле. Над входом висела здоровенная труба, доносилась музыка. У входа тёрлась пара алкашей, окрикнувшие меня, но я нее отреагировал.