Финал Секатора (СИ)

Моя рука, прочувствовав мягкость груди, скользнула ниже под блузкой, осторожно полезла под краешек лёгких брюк.
— Щекотно, — предупредили меня вслух, и я стал действовать медленнее.
Сложно описать, как я был напряжён, насколько неудобно мне было сидеть в таком положении, и настолько взрывоопасной была вся ситуация. Но Нинель Кирилловна подлила масла в огонь. Её рука, обнимавшая меня за шею, спустилась ниже, и настойчиво полезла в брюки ко мне.
— Я никогда… никогда не трогала… — услышал я шёпот.
Чёрт бы побрал эту моду на длинные ногти. И чёрт бы побрал эту тягу юных девушек к японским порнографическим мультфильмам.
«Как горячо и твёрдо»
Когда её тонкие пальцы осторожно разобрались с моими ремнями и застёжками, и я ощутил, насколько холодны её руки, чувства усилились настолько, что я даже подумал затребовать технический перерыв. Возможно, я даже был готов позволить моему напряжению таким образом реализоваться — но, как-никак, сменной одежды у меня не было. Да и не стоило начинать эту сторону наших отношений с такого странного поступка с моей стороны.
Но брать паузу самому не потребовалось. Откуда-то сверху, из аппаратной, расположенной прямо над нашим рядом, донёсся тихий, но хриплый и гневный женский голос:
— Молодые люди! Вы чем тут занимаетесь? Сейчас выгоню и полицию вызову!
— Чёрт! — пискнула Нинель Кирилловна, тут же отодвинулась в дальний угол своего сиденья.
Некоторое время мы сидели, как будто ничего не происходило. Я даже немного посмотрел фильм: шестеро отчаянных борцов с зомби прорываются с боем на заброшенный космодром, устанавливают на стартовый ствол ржавую ракету. Грузятся в космический корабль — тесный, отчего они расположились как селёдки в бочке. Один из них — отважный ненец — остаётся и поджигает двигатели вручную, от лучины, разумеется оставшись обгоревшим до кости, после чего отстреливается от прорвавшихся на территорию зомбей, пока не погибает в страшных муках. На этом эпизоде Нинель Кирилловна снова повернулась ко мне и уткнулась в плечо, спрятавшись от жуткой картинки. Снова поцелуи, раздевательства, но потом она вдруг сказала:
— Погодите… не сейчас. Мне стало интересно, я хочу досмотреть.
Мне смотреть было не так интересно — я уже примерно догадался, что будет дальше. Разумеется, среди пятерых оставшихся остался один, заражённый «мертвячинской проказою» — щупленький молодой купчишка. Его сперва затолкали в «карантин» на шлюз, долго переживая и споря, что делать. Ночью, когда все уснули, чванливая сочная дворянка средних лет, кажется, её звали Аделаида Серафимовна, вероятно, пылавшая страстью к юному купчишке, открыла шлюз, чтобы его накормить. После чего, конечно же, была покусана. Купчишка отправился к открытый космос, а она заняла его место в шлюзе.
— «Десять негритят», — пробормотал я.
— Что вы говорите?
— Ничего, ничего, милая Нинель Кирилловна. Наслаждайтесь дальше сюжетом.
Аделаида Серафимовна за несколько суток превратилась в жуткого монстра, норовившего вырвать шлюзовой люк, отчего отправилась вслед за своим возлюбленным в космос. Следом трагически погиб представитель пожилой, но крепкий представитель духовенства — перекрестившись, он сам смело нырнул в шлюз и, драматично помахав рукой, попрощался с оставшимися двумя героями.
Остаток фильма Прохор, бородатый и суровый представитель крепостничества, и «МалАя», молоденькая представительница мещанства, параноили друг на друга, тыкали друг в друга огнестрельным оружием, но по прошествии двух суток ни у кого симптомы заражения не обнаружились, и они с огромным удовольствием занялись любовью — сий эпизод был отражён весьма целомудренно и с нарезкой, но сомнений не вызывал.
Тут, конечно, случился третий приступ нежностей, но уже без попыток проникновения за нижние детали гардероба. Краем глаза я поглядывал в экран: в конце выжившие главные герои фильма торжественно совершают посадку на Марсе, нацепив дыхательные маски, и их встречает компания мрачных господ в старинных фраках. На финальных кадрах хозяева планеты снимают маски и плотоядно обнажают вполне характерные клыки. Посередине появляется титр:
 
«Продолжение — въ фильме 'МАРСЪ КРОВОСОСОВЪ-1».
— Терпеть не могу фильмы с продолжением, — сказала Нинель Кирилловна, поднимаясь с кресла и хихикнула. — Но мне… мне понравился сеанс. Мне надо припудрить носик…
Мне снова принялась названивать Вероника, предупредив, что до самолёта осталось сорок минут. Честно говоря, у меня возникла мысль остаться, напроситься в гости, или, например, снять отель. Но я решил не настаивать: конечно, любовь на расстоянии — штука крайне ненадёжная, однако пока всё говорило о том, что мы оба каждый раз делали шаг в сторону окончательной близости.
— Вам пора, Эльдар Матвеевич? — спросила она, когда мы вышли из кинотеатра.
— Меня разрывает желание остаться и отправиться выполнять свой профессиональный долг. К тому же я почти не спал.
Она коротко уткнулась мне в грудь, прошептала:
— Я чуть не… я не готова… Но, мне кажется, уже буду готова в следующий раз.
Уж не знаю, что больше — последние слова, или всё произошедшее в первые минуты просмотра, но в состоянии я был приподнятом и слегка рассеянном. Поэтому я только спустя секунду сообразил, что в такси, которое я вызвал, сел ещё один человек.
Однако спустя уже пару секунд мой ствол был направлен в голову незнакомцу. Таксист вскрикнул, затормозил. В салоне на заднем сиденье автоматически включился свет, такая опция была в некоторых автомобилях. Только тогда я разглядел лицо.
— Амелия! Мать твою, как ты меня напугала.
— Ты максимально-неудобный персонаж для ловца на наживку, — сказала она. — Ты где два часа до этого пропадал? Пропал со всех локаторов. И… Микифора ещё где-то нашёл?
— Он сам меня нашёл. Погоди, так Давыдов тебя?…
— Меня-меня. Я и в Польшу с вами гоняла, и из Польши. Я сейчас класс в Обществе поднимаю, временно в Московском генерал-губернаторстве осела. Терпеть не могу заниматься слежкой, — она смачно сплюнула в окно. — А второй парень? Который с тобой в лифт сел? А? Он куда делся?
— Откуда я знаю? Я видел, что он ушёл через турникет в институте, и всё.
— Ясно… Кого хрена в кинотеатр попёрлись? Ты, твою мать, на задании — зачем совмещаешь со свиданками, а? Я два часа тут околачивалась у входа, переживала. Что смотрели хоть? Мелодраму какую-нибудь поди?
— «Марш Зловещих Мертвецов-7»
Амелия поменялась в лице, удовлетворённо хмыкнула:
— Хороший вкус. У меня даже автограф Артемия Лебедева есть.
— Чей?
— Ну, который там «Прохора» играет. Очень талантливый актёр, только с социалистическим загонами. Не суть. Теперь моя задача — сопроводить тебя в целости и сохранности до самолёта.
В целости — да, но за свою сохранность я уже не мог поручиться — после безумных объятий, поцелуев и прочих тактильных ощущений определённый физиологический процесс никак не желал сойти на нет. Я попытался успокоиться, разглядывая вывески на зданиях.
Кинотеатр расположился в исторической части Санкт-Петербурга, что во многих мирах выглядели одинаково — узкие улочки, трёх-четырёхэтажные старинные серые здания, чьи первые этажи сплошняком сдавались в аренду. В мирах похуже глаз обычно выцеплял на первых этажах похоронные бюро, адвокатские конторы, оружейные лавки, дисконт-магазины, ломбарды, столовые для малоимущих, залы игровых автоматов и интимно-массажные салоны, в нередко народе называемые «проституточными».
Бывало и ещё жёстче: например, с первыми этажами, наглухо по периметру забитыми жестяными листами и опутанными колючими проволоками, чтобы спасти жильцов от мародёров. Здесь же не было живого места от ресторанов, сувенирных лавок, магазинов с деликатесами, «Бюро красоты», — именно «бюро», а не «салонов», каких-то странных игровых клубов и зоосалонов. Признаться, я уже забыл, как может выглядеть более-менее здоровый мир.
Спустя минут десять я сообразил, что выбранный мной способ успокоения. К тому же на перекрёстке мы остановились у магазина дамских корсетов, и барышня на рекламном баннере, облачённая в один корсет без бретелек, чудовищно напомнила Нинель Кирилловну.