Финал Секатора (СИ)
— Не «Единороги». Мы после первого инцидента уже допросили вчера вечером четырёх их членов, включая вашего приятеля Игоря. С применением нейрочтения — они чисты. Это с большой вероятностью одна из сторон Треугольника.
— География?
— Помимо Москвы — Верх-Исетск, Санкт-Петербург и Владивосток. Места размещения консульств стран Северной Лиги и Восточной Клики. С одинаковой долей вероятности. Что им надо — точно неизвестно. Я терпеть не могу всех этих шпионских игр, Тайная Полиция уже подключилась, но когда нужные люди внутри их отдела узнают, что в дело замешано Общество — они спустят по тормозам. Поэтому решать всё придётся нашим братьям.
— Я так полагаю, что от меня что-то требуется?
Давыдов хлопнул ладонью по столу.
— Да. Требуется. Как мне сообщили сверху — вам теперь можно доверять. Вы проявили верность, к тому же являетесь наиболее ценным из указанных четырёх.
— Почему ценным? — осторожно спросил я.
— Банально по совокупности навыков и боевому опыту. Именно поэтому попробуем использовать вас как наживку.
Давыдов достал из-под стола небольшой, но выглядящий серьёзным не то сейф, не то большую шкатулку. Достал ключ, провернул замок, затем приложил отпечаток пальца в окошка. Дверка открылась. На красном бархате лежал чёрный браслет.
— «Пилигрим». Это устройство стоит миллион триста тысяч рублей. Его носят только члены императорской семьи, министры и верховные иерархи Общества. Интеллектуальная система обнаружения смертельной угрозы для человека. Анализирует в радиусе километра все виды оружия и эмоциональное состояние их владельца. В случае, если оружие и человек обращены против хозяина, происходит два действия. Хозяин телепортируется на пять метров от места срабатывания. Агрессор получает львиную дозу гормона сна и засыпает. Ну, к тому же, невидимость, пятиразовый щит от пуль и огня…
— Спасибо, Анатолий Алексеевич, — я кивнул и осторожно принял браслет. — Я надеваю сейчас же?
— Надевайте. Ваша задача как приманки — выманить их из страны, ваша профессия к этому как нельзя кстати подходит. Потрудитесь в ближайшее время брать как можно больше иностранных командировок — желательно в страны Европейского Полуострова или японской сферы влияния. Ваш руководитель получит соответствующее распоряжение. О каждой командировке — оперативно сообщайте Голицыну-младшему, он скоординирует поддержку группы захвата при передвижении.
— Честь имею, — кивнул я.
Хоть Давыдов и сказал, что не любит шпионских игр — я вдруг осознал, что весьма по ним соскучился. Мне приходилось быть разведчиком, дипломатом и тому подобным сбродом в прошлых жизнях. Отчасти поэтому мне до сих пор так близка казалась Курьерская служба. Но по сравнению с прошлыми жизнями — ставки были куда выше. Права на ошибку не было. Теперь после смерти я с большой долей вероятности уже не попадал в Бункер, а к недоброжелателям присоединялись и бывшие работодатели. Потому действовать требовалось куда осторожнее.
Ждать долго не пришлось — в тот же вечер Корней Константинович торжественно объявил:
— Так! Первая командировка стажёра. Эльдар, ты сегодня опоздал — будь добр, побудь наставником у Вероники.
А сам ещё и подмигнул. Вероника же неожиданно густо покраснела и подошла ближе.
— На какой климат собираться? Я такая неопытная в этих делах…
— На климат исключительно прибалтийский. Летите в Варшаву. И не смейте привозить мне янтарные бусы — у меня их уже целых шкаф.
«Доставка срочная. Драгоценный предметъ, ценность товара — 1420 рублей (в томъ числе 120 ₽ — доставка). Наименование — „Коллекционная статуэтка «Кабан», антиквариатъ, предметъ древности, 0 Кейта, Габаритъ… Весъ — 1,5 кг. Доставку производитъ: Делакруз В. В, Циммеръ Э. М. Адрес: Царство Польское, Варшавская Губерния, городъ съ особ. статусомъ Варшава, улица Гжегожа Бженчишчикевича, корп. 3“, Получатель: Поланский Роман Мойзешевич, граф».
— Роман Поланский, — пробормотал я. — Где-то я это уже видел…
Глава 12
Груз выдали в аэропорту два курьера из тульского отделения. Одного из них я уже как-то раз видел в нашем отделении — высокий, белобрысый, почти альбинос, чуть постарше меня. Он меня тоже узнал, усмехнулся:
— Ну надо же, тот самый Циммер. Моё почтение!
Вероника посмотрела на меня с уважением. Нашим грузом оказалась упакованная во вполне обычную небольшую коробку статуэтка не то кабана, не то тельца. Зачем она потребовалась упомянутому Полянскому — догадок, как часто бывает, у нас не возникло.
В этот раз первый раз случился перенос рейса на целых четыре часа. Поскольку мы с были с грузом, решили не возвращаться, потому что сдача на хранение съела бы все время. Остались в аэропорту, засели в кафе. Разговорились не сразу — Делакруз долгое время стеснялась говорить и упорно пыталась называть на вы. Только к самому самолету, чтобы скоротать время, мы начали рассказывать друг о друге.
Во-первых, я узнал, что родилась на острове Себу. Наполовину испанороссиянка — из переселившихся ещë до независимости в Аляску южнокалифорнийских беженцев, а наполовину — из народа вараев, которые живут совсем на другом конце Петринского архипелага.
Во-вторых, оказалось, что она из контрактного сословия. Училась в женской кадетной школе, служила в штабе на Филиппинах, в крупной военной части во втором по величине городе Себу-Орловске. На момент увольнения со службы получила диплом военной академии и звание старшего прапорщика.
Тут-то я впервые подумал о том, что возраст азиаток может быть обманчив. Впрочем, это для меня было неважным.
— Если были неплохие перспективы и звание, то почему тогда пришлось поменять работу? И, как я понимаю, город…
— Не стоит об этом, — она неожиданно поджала губы и посмотрела в окно.
Что ж, подумал я, в Курьерке, похоже, у всех свои скелеты в шкафу.
Общение с красивыми скромными девушками всегда приятно само по себе независимо от планов, установок и ограничений. Конечно, жаркая летняя погода в и без того жарком климате неуклонно добавляла пикантности беседе. На время перелета мы оба облачились в шорты, на мне была легкая рубаха, на ней — короткий спортивный топик.
А ещë пикантности добавляли отчетливо заметные признаки симпатии ко мне. Наука о языке жестов, микровыражениях и невербальном общении в этом мире то ли была недоступна широким массам, то ли вообще не была толком изобретена и структурирована: и действительно, зачем, если у небольшого процента есть навык чтения мыслей. Во время перелета Вероника залезла с ногами на сиденье, повернув колени в мою сторону, и наматывала волосы на палец.
— Я думала, вы… ты старше. А я для тебя, получается, вообще старуха. Мне двадцать шесть… уже почти двадцать семь.
— Ты очень, очень старая. Люди столько не живут, — кивнул я.
— А можно немного бестактный вопрос? Мне показалось, или у тебя что-то есть, или было с Аллой?
— Не показалось, было. Не стоит об этом, — я подмигнул. — На самом деле, у меня есть девушка, только она в Санкт-Петербурге.
Конечно, называть так Нинель Кирилловну в текущей ситуации было немного самонадеянно, но показалось, что будет верным.
— Любовь на расстоянии? А у меня в Москве так никого и нет. Правильно говорят, что Москва — город для работы, а не для свиданий.
Два часа полета прошли быстро. Случаев, когда Варшава в начале XXI века оставалась российским городом, за всю мою многовековую карьеру Секатора можно было пересчитать по пальцам одной руки. В лучшем случае — это была какая-то форма восточноевропейского союза с «нашими» (кажется, иногда и называемого Варшавским), но чаще всего — это была соседствующая и оттого настроенная весьма негативно держава.
Впрочем, здесь независимая Польша тоже имелась, да и сам город был сильно другой. Варшава располагалась по противоположным берегам вытянутого эстуария Вислы, соединённого километровым мостом. Западная Варшава, сформированая из речных островов и пригоррдов, являлась одной из двух столиц Республики, а восточная, историческая — одной из столиц Царства Польского в составе Империи.