Самый разыскиваемый вампир(ЛП)

Дивина прикусила губу, и запоздало сбросила юбку, позволив ей опуститься. Затем она попыталась сесть, притворившись, что сидит на стуле, а не на фарфоровом троне, избегая смотреть на очень большого, очень голого Марка, стоящего всего в нескольких дюймах от нее.
– Перестань пялиться на мой член, ты заставляешь его расти.
Дивина моргнула, услышав эти рычащие слова, и с ужасом поняла, что смотрела на него. Вот тебе и избегание смотреть ... и, черт возьми, он рос.
– Ты все еще смотришь, – предупредил он.
– Ну, перестань размахивать им передо мной, если тебе это не нравится, – огрызнулась она, заставляя себя отвести глаза. – Прикрой или что-нибудь в этом роде.
Маркус усмехнулся, а потом взял ее лицо в ладонь и повернул к себе, чтобы поцеловать в губы. Она подозревала, что он имел в виду быстрый поцелуй. Все закончилось не так. Огонь вспыхнул между ними при первом же прикосновении, оба рта открылись, языки были заняты, и Дивина так забылась, что хотела обнять его за плечи и взобраться на него, как на телефонный столб, когда он внезапно прервал поцелуй и выпрямился.
Они оба тяжело дышали и просто смотрели друг на друга, затем Маркус прорычал: – Я пойду, прилягу. Голый.
Дивина широко раскрыла глаза и молча наблюдала, как он схватил с пола одежду, повернулся и выскользнул из комнаты, закрыв за собой дверь. Она посидела еще мгновение, прежде чем приступить к делу. Она закончила свои дела и почти выбежала из ванной вслед за ним, но потом мельком увидела себя в зеркале над раковиной, когда мыла руки. Она была в беспорядке, волосы растрепаны, кожа грязная ...
Повернувшись к душевой кабине, она открыла дверь и повернула ручки, чтобы включить воду, затем быстро разделась.
Дивина провела в душе гораздо больше времени, чем обычно, в основном потому, что, оказавшись там, начала думать о причинах, по которым она не должна была делать то, что сделала, и не должна была делать это снова. Главная причина заключалась в том, что ее разыскивал человек, на которого, очевидно, работал Маркус. Не то чтобы он в этом признался.
Что ей нужно сделать, так это узнать от Маркуса, что он знает, что знает Люциан, и что она может сделать, чтобы защитить себя и сына. С этой мыслью Дивина закончила принимать душ и вышла, чтобы быстро вытереться. Затем она с отвращением оглядела свою одежду. Она была грязной, но было бы неразумно выходить из ванной в полотенце, если она действительно хотела поговорить с Маркусом и не оказаться голой и без сознания в постели.
Поморщившись, она подняла блузку и встряхнула ее, затем надела и использовала полотенце, чтобы смахнуть пыль и грязь, прилипшие к ней. Убедившись, что она сделала все, что могла, с этим предметом, Дивина сделала то же самое с юбкой. Она просто не могла заставить себя снова надеть трусики и лифчик. Этого будет достаточно, решила она, глубоко вздохнула, изобразила на лице улыбку и вышла из ванной.
Дивина ожидала, что Маркус будет ждать ее в спальне, поэтому была немного удивлена, обнаружив, что она пуста. Поколебавшись, она подошла к двери спальни и открыла ее, чтобы заглянуть в остальную часть трейлера, с удивлением обнаружив его деловито работающим на кухне. Он даже был одет. Что-то вроде того. Мужчина был в джинсах, но без рубашки. Он представлял собой прекрасное зрелище, его все еще влажные волосы были зачесаны назад, мышцы груди блестели в свете ламп, когда он нарезал сыр на разделочной доске на столе.
– Перестань так смотреть на меня, или мы не сможем съесть эту чудесную еду, которую приготовила для нас Джеки, – сказал он, не поднимая глаз.
Дивина расслабилась и даже сумела улыбнуться. Подойдя к столу, она так же беспечно сказала: – Мне кажется, что это ты готовишь эту прекрасную еду.
– Я вымыл фрукты, вынул салат и положил его в миски, а сейчас режу сыр, но Джеки приготовила запеканку, которая так вкусно пахнет, – заверил он ее и, наконец, поднял глаза. Его глаза загорелись, когда он скользнул по ней в ее все еще немного пыльной одежде, а затем снова опустил их на то, что он делал. – Черт, я был уверен, что хочу есть, когда почувствовал запах, но теперь ...
 
– Теперь я голоден, – твердо сказала Дивина и села напротив него. Она также заставила себя перестать пялиться на его грудь, как влюбленный теленок, и сосредоточилась на изучении содержимого стола.
Запеканка действительно пахла восхитительно, и все остальное тоже выглядело хорошо. И все же Дивина удивилась, когда в животе у нее заурчало. С тех пор она не слышала этого звука ... она не могла вспомнить, когда в последний раз слышала этот звук. Прошло много времени с тех пор, как она ела в последний раз, и так же много времени с тех пор, как она чувствовала голод. Как и большинство бессмертных, она перестала есть после ста лет жизни. Это было утомительно, а еда казалась безвкусной и скучной.
Теперь она не казалась ни скучной, ни безвкусной.
– Вот. – Маркус взял разделочную доску и ножом положил ей на тарелку несколько кусочков сыра. Затем он поставил его на стол и зачерпнул немного запеканки, чтобы добавить к ее тарелке, прежде чем подтолкнуть миску с виноградом и клубникой к миске с салатом, которую он поставил рядом с ее тарелкой. – У нас есть пара заправок на выбор. Видимо, это для салата, но я не знаю, что хорошо, а что нет.
Дивина пожала плечами. – Думаю, мы это выясним, – сказала она, потянувшись за виноградиной. Она сунула ее в рот, откусила и закрыла глаза, когда сладкий сок хлынул ей на язык. Боже милостивый, так оно и было ... сочная, прекрасная, сладкая, влажная.
– Попробуй клубнику, – предложил Маркус, когда она снова потянулась к миске. – Она еще лучше.
Дивина тут же сменила направление и потянулась к красному плоду, а не к зеленым шарикам сока без косточек, называемым виноградом. Она положила одну ягоду в рот, откусила кусочек и обнаружила, что он прав. Клубника была…
Маркус с удивлением оторвался от нарезки, когда Дивина поморщилась и выплюнула слегка пережеванную клубнику. Он мельком взглянул и сморщил нос. – Я не верю, что ты должна есть стебли и листья. Я видел, как их ели другие, и они оставляли эту часть.
– О, – пробормотала Дивина, вытирая рот салфеткой, которую он положил рядом с ее тарелкой.
– Попробуй другую, – предложил он, взяв одну большую и пухлую. – Только откуси плод, а я буду держать стебель и лист.
Дивина помедлила, потом наклонилась вперед и осторожно вгрызлась в клубнику, стараясь не приближаться к ее листьям. Она начала наблюдать за лицом Маркуса, но внезапный блеск серебра в его глазах заставил ее опустить глаза. Она почувствовала облегчение, когда закончила и откинулась на спинку стула.
– Ну? – спросил Маркус, и она не пропустила хриплую нотку в его голосе.
Дивина с минуту молчала, сосредоточенно пережевывая фрукты и глотая их, но потом улыбнулась и кивнула. – Да. Она прекрасна. Гораздо лучше без стебля и листьев.
Маркус усмехнулся и сел напротив нее. Они молчали несколько минут, пока ели. Все было хорошо, но запеканка была удивительной. Как это назвал Маркус? Запеканка с колбасой, картошкой и сыром? Различные ароматы прекрасно смешивались у нее во рту. В последний раз, когда она ела, у них не было такой еды.
– Дивина?
– Хм-м-м? – спросила она, пробуя салат. Не зная точно, какой соус она бы предпочла, Дивина положила сливочную смесь под названием «соус ранчо» на половину салата, а другой, под названием «бальзамический что-то», на другую половину. Сначала она попробовала ранчо и нашла его удивительно вкусным. Но это заставило ее задуматься, каков на вкус другой соус, и взяла немного салата с другой стороны, чтобы попробовать.
– Расскажи мне немного о своей жизни.
Вопрос заставил ее остановиться с салатом на полпути ко рту. Положив вилку на место, она молча посмотрела на него.
– Все, что угодно, – тихо сказал он. – Как долго ты путешествовала с карнавалами, например?
Дивина немного расслабилась и уставилась на вилку. Она не предполагала, что ответ на этот вопрос будет проблемой или выдаст что-то, что она не должна. – Примерно с тех пор, как начались карнавалы, – сказала она и добавила: – Ну, я думаю, что первый был в течение нескольких лет, прежде чем я присоединилась к конкурентам в 1901 году.