Туманный горизонт (СИ)

В этом помещении нет окон, и сюда не проходит ни одного звука извне. Поэтому здесь не составит труда почувствовать себя единственным живым существом в мире.
Из общей тусклой картины выбиваются только три детали: голубой дисплей климат-контроля на стене, волнистые медно-каштановые волосы Афины, собранные в хвост, и неестественно яркие бирюзовые глаза Акселя. И хотя последнего он видеть не может, по взгляду собеседницы заметно, как она с интересом рассматривает его радужки.
Глаза девушки, кстати, тоже имеют глубокий синий оттенок, но выделяются куда меньше.
Афина вытащила белый стаканчик из держателя и поднесла к датчику кулера. Прибор отозвался тонким сигналом, и одноразовый сосуд начал наполняться водой.
— Не лучшее помещение для беседы, — посетовала она, наблюдая за тонкой прозрачной струйкой. — Но выбирать не приходится.
Аксель проследил за тем, как Афина, подошла к столу, грациозно постукивая каблучками. Она опустилась на стул напротив парня и поставила перед ним стакан с водой.
Ему всегда казалось, что эта девушка обдумывает каждое движение, даже самое незначительное.
То же касается и её внешнего вида: очки в прямоугольной оправе, белая блузка с декольте в чётком балансе строгости и сексуальности, плотно облегающая тонкую талию чёрная юбка ниже колена, изящные чёрные туфельки на среднем каблуке.
«Привлекательно и естественно», — так отзываются о её внешности окружающие. Всё это, вкупе с её обычной благожелательностью, создаёт идеальные условия для непринуждённого разговора.
И так с любым собеседником, кроме одного.
— Извините за ожидание, — деликатно произнесла Афина. — Пришлось немного задержаться.
— Нет проблем, — коротко ответил Аксель.
— Всё так же не жалуете разговоры не по делу? — девушка улыбнулась.
— Если у вас есть вопросы, я готов ответить.
Не то, чтобы она его раздражает. Просто, когда он сидел тут в одиночестве и неотрывно смотрел в одну точку, ему было куда комфортнее.
Но этот разговор неизбежен, Аксель расскажет обо всём, что захочет узнать Афина. И ей это известно.
— Тогда не будем отвлекаться.
Она положила на стол коричневый блокнот размером чуть больше её ладони. Между корочкой и первой страницей вложена шариковая ручка с тёмным металлическим корпусом.
Афина подняла взгляд на Акселя.
— Вас нашли вчера вечером. Вы знаете, сколько времени прошло с момента вашего исчезновения?
— Нет.
— Можете рассказать о том, что произошло с вами за время исчезновения?
— Да.
— Помните, что произошло в момент исчезновения?
«Исчезновение». Пожалуй, и вправду подходящее слово. Никто не видел — как он пропал, куда пропал и где находился всё это время.
— Что было перед этим, вы и сами знаете. О том, что случилось в ту минуту, есть предположения, но за их достоверность поручиться не могу.
— Тогда расскажите с того момента, с которого всё чётко помните.
— Хорошо, но сначала я всё объясню.
Афина подняла ладонь в останавливающем жесте.
— Не стоит. Расскажите о событиях в точном хронологическом порядке. Раскрывайте факты по мере того, как они становились известны вам, не раньше и не позже.
Брови Акселя чуть сдвинулись к переносице. Он взглянул с недоумением.
— Но так будет намного дольше.
— У нас достаточно времени.
— Но зачем?
— Чтобы детально изучить инцидент, важно как можно достовернее воссоздать картину. Доверьтесь мне, всё-таки я психолог.
На самом деле должность Афины неизвестна. Психологом она называет себя сама. Видимо, ей так нравится.
— Хорошо, — произнёс он, опустив малость озадаченный взгляд на стакан с водой. — Я постараюсь.
  
Часть первая
   
Глава 1. Пробуждение
 
Открыв глаза, он увидел потолок: стерильно белый, из ровных квадратных блоков. Он понял, что находится в больнице ещё до того, как начал изучать взглядом помещение. Декорации палаты подтвердили его догадку.
Это всё ещё Он — лежит в койке, в той же серой больничной пижаме. В горах над лесом такое вряд ли носят. Зато теперь эта пижама вполне уместна.
 
Апатично бегая глазами по окружению, Он пришёл к выводу, что здесь ему самое место. Где ж ещё держать тех, кому снятся такие сны?
«Сон!»
Резко отняв спину от кровати, Он затравленно уставился перед собой. При одной мысли о так называемом «сне» желудок резво прыгнул к горлу. По задубевшему телу прошла волна мурашек. Глотка сжалась при воспоминании о холодной склизкой мерзости, заползающей внутрь.
Либо это было слишком плохо для сна, либо всё слишком плохо с Ним.
«Ну и ладно! Пусть будет сон», — мелькнула беспечная и чертовски приятная мысль.
Расслабив плечи, Он тяжело вздохнул и осторожно опустил босые ступни на прохладный пол. Надо бы выйти, проветрить голову, пока не зашла какая-нибудь медсестра и не заявила, что Ему необходимо лежать. Поэтому Он торопливо пошарил ступнями по полу в поисках обуви.
Внезапно ногу стегануло тупой болью. Он резко зашипел и съёжился.
Нащупав источник дискомфорта на правом бедре, оттянул край штанов и обнаружил большой синяк. Его брови удивлённо подпрыгнули. Неужели и вправду зарядил себе кулаком, как во сне?
«Что ж, в больницу зазря не кладут».
На спинке стоящего возле кровати стула обнаружилась одежда. Поскольку побега у Него в планах нет, можно пока не переодеваться.
Кивнув здравой мысли, Он влез в мягкие белые тапки, распахнул дверь палаты и увидел серое пасмурное небо за окном в конце коридора.
Отпустив дверную ручку, сделал пару шагов и сладостно потянулся. Затёкшее от долгого лежания тело отозвалось лёгкой истомой. Самое время от души зевнуть.
Хлоп!
Он замер на одной ноге с раскрытым в зевоте ртом и, выпучив глаза, резко оглянулся.
Шум захлопнувшейся двери отозвался гулом и утонул в глубине длинного коридора.
— Чтоб ты… — тихо вякнул Он, пугливо прижав руки к груди.
Мысленно выругав дверь, а потом и себя, бедный пациент тяжко вздохнул и поплёлся к окну. Но, не пройдя и трёх шагов, снова замер и с беспокойством глянул назад.
«Как тихо».
Не просто тихо — глушь, ни единого звука. Где медсестры, доктора и больные? Где гул электрооборудования? Около минуты Он простоял не шелохнувшись, но так и не уловил ни намёка на посторонний шум.
Напряжённо сглотнув, тихонько доковылял до конца коридора и уставился в окно. Многоэтажки, тротуары, дороги, припаркованные автомобили, затянутое мрачными тучами небо, плотный туман — обычный пейзаж обычного города.
Стоило бы расслабиться. И всё же Он не расслабился. Вместо этого прилип лбом к холодному стеклу, старательно высматривая на пустых улицах признаки жизни. Ни прохожих, ни проезжающего транспорта, ни кошек, ни птиц. И, конечно же, гробовая тишина.
Он отпрянул от окна и быстро засеменил по коридору, шаркая по полу тапками. Дойдя до перекрёстка в четыре направления, встал по центру и суетливо осмотрелся.
Куда ни глянь, везде безмолвие и пустота.
— Э-эй! — нерешительно окликнул Он.
«Э-эй!» — предательски унеслось во все стороны. Особенно долго эхо отзывалось в коридоре слева, конец которого исчезает в темноте.
Повисла холодная безответная тишина.
Мелко задрожав, Он подошёл к ближайшей двери без таблички и потянул за ручку. Закрыто. То же с дверью напротив, и с другой, и с третьей.
«Да что за дела?!»
Вот теперь совсем страшно!
Он бросился к своей палате и забежал внутрь, успев заприметить табличку с надписью «Палата № 1».
Захлопнув дверь и навалившись на неё спиной, медленно сполз на пол и обхватил колени.
 
Сотни дурных мыслей тяжелым грузом навалились на мозг. Куда все делись? Что это за место? Его бросили? Почему Он здесь? Как попал сюда? Кто…
«Кто я?»
Рот раскрылся в немом вопросе, безжизненный взгляд упёрся вперёд, ноги безвольно выпрямились и растянулись на полу. Он ничего не знает. Ничего не помнит. Выходит, не таким уж и фарсом оказался этот дурной сон?