Герильеро (СИ)
Амару задумался — где бы, кстати, найти ткани-серебрянки, подбить пончо? Сразу ведь тепловая заметность упадет… И надо накачать еще раз Инти, чтобы проверил лагеря на открытый огонь и дым.
Вот и дорога. Отряд точно вышел к заранее выбранному месту и этому стоило порадоваться — в прошлый раз проводник промахнулся почти на километр и чуть было не сорвал всю акцию. Зато сейчас можно не торопясь устраивать засаду.
Укатанный щебень (асфальт пока только в городах) делал хитрую петлю с подъемом — какой бы ни был лихой водитель, он тут непременно затормозит. И еще хорошо, что с правой стороны, после петли, дорога почти прямая и просматривается далеко. А вот слева серпантин, и командир выслал дальний дозор, а за первым поворотом поставил Юнапаке с базукой и еще одного бойца, на всякий случай. Снарядов, правда, всего три штуки и потому практики толком и не было, тренировались, так сказать, “пеший по конному” — разбирали-собирали, наводили и… и все. Так что какой гранатометчик из Юнапаке — бог весть, одна надежда, что в бою не растеряется и не подкачает.
Вот, кстати, странность — базука тоже М1, как винтовка и карабин. А если копнуть, то такой же индекс еще у кучи армейских приблуд — пистолета-пулемета Томпсона, гаубицы, стальной каски, миномета, двух (!) зениток, пулеметной ленты… Даже танк М1 у американцев был. Такое впечатление, что те армейские начальники в US Army, что придумывали номера изделий, школу прогуливали и других цифр не знали.
Искай и еще два бойца раскидали по дороге “чеснок” и скрылись в зарослях на противоположной стороне — оттуда будет удобно контролировать обочину, если солдаты среагируют и успеют залечь в кювет. Сам же Амару еще раз проверил, как бойцы заняли позицию. Все устроились правильно и приготовились ждать, лишь совсем молодой мальчишка, только-только сменивший “Гаранд” на карабин и еще ни разу не стрелявший в настоящем бою, сжимал оружие так, что побелели костяшки пальцев.
— Не ссы, бамбино! — похлопал его по плечу Амару. — Они боятся нас еще больше!
Парень слабо улыбнулся, но расслабился, командир подмигнул и пошел вдоль цепи дальше. Все по плану, пулемет на месте, воины держат под прицелом дорогу и оба поворота. В джунглях на противоположной стороне дороги мелькнул белый платок — раз, другой… Амару вынул такой же кусок ткани из кармана и помахал им влево-вправо, а затем изобразил букву “М”. В ответ Искай описал платком кольцо — букву “О”. Значит, маскировка о’кей, уж кому-кому, а Искаю в этом деле можно доверять.
Последним проверил Юнапаке — тот вольготно развалился за камнем, выставив напарника наблюдать за дорогой.
— Базука заряжена?
— Все в порядке, касик.
— Хорошо. Помни, что бы ни случилось — не бросай пост.
Индеец снисходительно кивнул, сколько можно долбить одно и то же? Тупак с досадой вернулся на свой “командный пункт” чуть выше общей линии.
Теперь оставалось только ждать. И цыкать на бойцов, вдруг решивших почесаться или переложить винтовку, отчего она стукнула о дерево. И лупить проклятых вездесущих мошек, так и норовивших впиться в кожу. Верно сказано — бесшумных засад не бывает.
Деньги солдатам в Самайпату возили раз в неделю из Санта-Круса, столицы департамента. Легковая машина с важным лейтенантом лет пятидесяти, не иначе главным финансистом, грузовик с пятью-шестью солдатами в кузове при десятке плотных мешков под сургучными банковскими печатями. Сегодня как раз такой день.
До Самайпаты отсюда примерно тридцать километров, час езды по сухому — дождь собирался-собирался, но так и не собрался, только заставил всех упариться. Куэвас ближе втрое и там есть полицейский пост. Даже если они как-то узнают о нападении, оттуда меньше чем за двадцать минут не добраться, за это время выпотрошить грузовик можно без спешки. Да и сколько пост сможет послать на помощь, если там всего трое полицейских?
Амару привычно закинул в рот листья коки из мешочка на шее и еще раз подумал, что правильно он взял не десяток бойцов, а два — и страховка от случайностей, и больше людей пройдут крещение боем. А потом отход тремя группами, чтобы не торить слишком широкий след.
Дважды крикнул чахой дозорный — едут! Амару навел в ту сторону старенький бинокль с самодельными блендами, но листва скрывала поворот. Секунд через тридцать среди симфонии горных звуков прорезался движок грузовика. Старый наверно, вон как тарахтит, легковушку за ним и не слышно. Зато видно — через минуту-другую из-за поворота вырулил и сбросил скорость сверкающий хромом Chrysler New Yorker. За ним метрах в десяти громыхал не то джип-переросток, не то недогрузовик с открытым кузовом, над бортами которого торчали четыре… пять… шесть голов.
Адреналин пошел в кровь бурным потоком, высохшая было спина мгновенно взмокла.
“А красиво живут финансовые лейтенанты” — успел подумать касик до того, как американская машина, нелепая на здешней щебенке, наехала на “чеснок” и с шипением села на обода. Она прокатилась, чавкая шинами, еще метров пять и остановилась"
Со скрипом затормозил грузовичок, головы солдат качнулись вперед и назад. Один из них привстал, глядя вперед.
Водитель легковушки, изрыгая проклятья, вылез наружу и напоролся на “чеснок”, отчего завопил еще громче.
Внутри крайслера в попытках понять, что происходит, завозился и открыл дверь лейтенант.
Стоящий в кузове, видимо, сержант, скомандовал, солдаты нехотя принялись открывать задний борт.
Лейтенант вылез наружу, вывалил пузо между стойкой и дверью, и начал кричать на водилу.
Амару взял прицел, задержал дыхание, нажал спуск. Пуля вошла через открытое окно кабины грузовичка прямо в висок шоферу, забрызгав сидевшего рядом кровавыми кляксами.
Тот сообразил быстрее всех и буквально выпал из грузовика на обочину.
Следом, прямо через борт, сиганул сержант.
Заросли расцвели вспышками выстрелов, сразу упали водила, лейтенант и два солдата.
Остальные залегли на обочине, азартно и беспорядочно палили в сторону засады и не видели, как со спины к ним со страшным ревом понесся Юнапаке, размахивая мачете.
— Kuda, suka??? Nazad, pridurok konchenyi!!! — заорал касик.
Захлопали выстрелы группы Иская, на обочине двое ткнулись лицами в пыль.
Юнапаке почти добежал до оставшихся в живых двоих солдат во главе с сержантом, когда тот перекатился на спину и поднял винтовку. Юнапаке метнул мачете, оно с глухим стуком врезалось рукояткой в лоб сержанту, тот глухо хрюкнул и рухнул ничком.
Еще несколько выстрелов.
Над обочиной поднялись две руки:
— Не стреляйте, синьоры! Сдаюсь!
— Прекратить огонь! Прекратить! — прокричал Амару.
Пальба стихла и тут стал слышен звук, ранее заглушенный перестрелкой — со стороны Самайпаты со звонким тарахтеньем движка на сцену выкатился допотопный броневик, как бы не самоделка времен Гражданской войны в Испании
Но с пулеметом в башенке и с полным грузовиком солдат следом.
Вот этим пулеметом он и причесал широким жестом всю поляну — первым рухнул Юнапаке, следом поднявший руки солдат, потом вскрикнул боец справа от Амару.
— По смотровым щелям! Все по смотровым щелям!
Солдаты из второго грузовика тем временем худо-бедно рассыпались в стороны от дороги, два капрала или сержанта организовали ответный огонь. В засаде всего двадцать, то есть теперь девятнадцать, солдат человек пятнадцать плюс броневик. Даже если удастся сковырнуть чертову железку, будет патовая ситуация. А если бой затянется надолго, может прибыть подмога и тогда все пропало. А все чертов придурок Юнапаке!!!
Амару посылал пулю за пулей в сторону армейских и судорожно думал, как повернуть дело в свою пользу. Еще несколько секунд и пулеметчик в башне нащупает засаду и тогда пиши пропало…
Из-за спины солдат, из зарослей с шипением вылетел заряд базуки и впился в заднюю стенку броневика.
Грохнуло так, что заложило уши, бойцы попадали на землю, закрыв головы руками и только Амару широко раскрытыми глазами смотрел, как на месте броневика встает огромный оранжевый шар.