Афанасий - герой республики (СИ)

«Нападние. Опсность. Не возвращайся. Напали белые. Все мртв…» гласили буквы на манжете. На этом связное сообщение прервалось, дальше только чуть шелестели разряды далекой грозы.
Демоны забери, что это сейчас было? Неужели сообщение из дядиной комнаты в подвале? Но кто это передает? Кроме самого дяди, он обучил работе «на искре» только одного человека: своего подмастерья, помощника кузнеца Сарго. Ну да, сам он передает буквы более уверенно. Но что это может значить? Я же меньше четверти часа назад был дома, и все было нормально, с тех пор и 25 минут не прошло? Что за «белые» могли напасть на имение? Да еще и среди бела дня, в центре города? Да нет, бред. Разве что под «белыми» понимать слуг Священной Конгрегации, которые любят рядиться в белые тоги? Да нет, невозможно. И что значит «все мртв»? Кто это «все»? Не может же это быть мои родные! Тем более сейчас дома отец и старший брат, прибывший на побывку из части. Они способны и по отдельности дать отпор любой напасти! А как же мама с сестренкой?
– Юджин! – заорал я, высунувшись в боковую дверцу и забыв об открывающейся передней. – Быстро разворачивайся и мчись обратно в усадьбу! На полной скорости! Не жалей колес!
Вот в такой маневренности и заключается главное преимущество такого вот безлошадного экипажа! Юджин тут же переложил налево какой-то рычаг, повозка резко вильнула и, кажется, перескочила разделяющий бордюр, заехав на пешеходный участок и чуть не впечатавшись в стену. Затем что-то перекинул в управлении и повозка сдала назад, разворачиваясь еще сильнее. Вот скажите, легко ли сдать назад на карете, управляемой четверкой лошадей! А восьмеркой? То-то же!
В общем, не прошло и пары минут, как повозка уже мчалась назад на полной скорости, подпрыгивая на кучках лошадиного навоза и разбрызгивая лужицы лошадиной же мочи (увы, малоприятное, хотя и привычное наследие гужевого транспорта). До усадьбы мы добрались в два раза быстрее, чем уезжали: не прошло и десяти минут (судя по висящим на стенке экипажа механическим часам). Хотя мне они показались чуть ли не вечностью. И затормозили, буквально уткнувшись передком в кованые ворота.
– Эй, варта! Открывайте, демоны ленивые! Спите, что ли? Запорю, скоты! – Заорал я в строну сторожевой будочки, высунувшись из дверцы.
Но на мой призыв никто не отозвался. Что случилось? Не могли же они за это время уснуть? Да и отлучаться с поста никто им не разрешал: в охрану отец нанял ветеранов последней войны, у них устав караульной службы вбит шпицрутенами через задницу за многолетнюю службу. Уставу они следуют надежнее, чем заповедям из Священной книги! Тем более, что печь у них топится: вон, дамок поднимается над караулкой…
– Афанасий Матвеевич, что-то не так, ­– вдруг прервал мою пламенную речь Юджин, приподнявшись на облучке. Похоже… Пожар в караулке! А смена мертвая лежит! Во всяком случае, там Никитич лежит на полу, а вокруг него красная лужа!
– Какой пожар, – не поверил я, но тут и сам обратил внимание, что дым пробивается не из дымохода, а прямо из-под черепичной крыши. А вот и первые языки пламени оттуда же появились. Как-то слишком быстро разгорается.
– Тарань ворота! – крикнул я Юджину, запахивая дверцу.
– Не поможет, Афанасий Матвеич! Ворота кованные, а тарантайка деревянная. Да и засов надежный. Не прорвемся. Забор перелазить нужно!
Он тут же подал пример. Привстал на своем месте, зашвырнул на острые пики, составляющие верх ворот, толстый кучерский тулуп, подпрыгнул, подтянулся и перевалился на ту сторону Поднявшись на ноги без повреждений (разве что чуть прихрамывая на левую ногу) бросился открывать мощный засов и потянул на себя массивную створку. Та со скрипом начала открываться. Я выскочил из купе, налег на вторую, чтобы побыстрее заехать на дорожку, ведущую к дому… Вот тут-то все и произошло.
Стоящий аршинах в полусотне дом вдруг как будто распух, выгибая наружу стены. Крыша как будто чуть приподнялась. И только затем донесся грохот. Брызнули со звоном осколки стекол, а массивные бревна, из которых был собран второй этаж, полетели во все стороны. Наперегонки с ними полетели в стороны массивные камни, из которых был сложен первый этаж. Одна из колонн, окружавших крыльцо, сорвалась со своего места и полетела точно в нашу сторону. Наверное, другие тоже не остались на месте, но эту я запомнил отлично: она нацелилась точно в нашу сторону, и влетела в салон экипажа, превратив его в сплошное месиво из щепок, покореженных полос металла и материала обивки диванчика. Тут же среди обломков что-то заискрило, раздался характерный звук разряда, посыпались искры и показался огонек. Через пару мгновений хорошо просушенные и покрытые лаком доски уже весело пылали.
 
Я живо представил себе, что бы было, если бы я не выпрыгнул из салона, чтобы помочь Юджину с воротами. Хотя возможно, если бы я их не открыл, колонна бы врезалась в чугунную ограду и все бы обошлось. Впрочем, чушь! Она бы снесла ворота и экипаж бы ими и накрыло.
Но долго раздумывать о том, что могло бы случиться, было некогда. Я опять перевел внимание на усадьбу. Точнее на то место, где только что стоял красивый двухэтажный дом. Там не было ничего. Точнее, был огромная яма, на дне которой просматривались остатки крыши. Оно ясно: живых там остаться не могло.
Из стопора меня вывел вопль Юджина:
– Конюшня!
Я поглядел вглубь двора и увидел столб дыма, поднимающийся в дальней части дворика: похоже, он поднимался над конюшней, где папа держал дорогих его сердцу (и кошельку) породистых Алхетинцев. Не сговариваясь, мы с Юджином бросились туда, чтобы спасти невинных животных. И успели как раз вовремя: солома в стойлах уже занялась, балки перекрытия начали тлеть, и огонь охватил заднюю стенку строения. Юджин бросился вглубь, открывая дверцы в денниках, а я заскочил в ближайшее и огрел перчаткой по крупу Алмаза. Тот недовольно ржанул, но быстро выскочил в проход и бросился к открытой двери. За ним устремились остальные животные. Последним, кашляя, из дыма вышел Юджин и тут же упал на колени, стараясь справиться с кашлем. Подхватив слугу под руку и почти взвалив его на плечо, я буквально на себе выволок его на свежий воздух и свалил на спину на травке.
И только сейчас услышал свистки стражников и какие-то отрывистые команды: кажется, дым пожара увидели с пожарной каланчи и примчалась команда спасателей. Кажется, они пытались потушить караулку возле ворот. Что было логично, но бессмысленно. Впрочем, ничего больше они все равно сделать бы не могли: конюшня (точнее, то, что от нее осталось) горела ярким бездымным пламенем, усадьбы как таковой больше не существовало, а остальные строения остались более-менее в неприкосновенности.
Странный пожар, нелогичный какой-то.
А дальше события развивались совершенно предсказуемо. Хотя и не сказал бы, что мне это доставило хоть немного удовольствия.
Спустя примерно час (около 100-120 минут) ко мне подошли двое. Капитан пожарной команды, в начищенном шлеме и оранжевом «боевом» костюме из пропитанной каким-то негорючим составом грубой ткани. И с ним чиновник со знаком классности (кажется, 7 или 8 ранг). Длинный, тощий, в круглых очках, которые постоянно поправлял и протирал белым (когда-то) платочком. Что в условиях постоянно летящей копоти не очень-то помогало.
– Здравствуйте, я советник юстиции 3-го ранга Карташов Сергей Симеонович, – представился чиновник. Я прибыл сюда по официальному поручению, чтобы разобраться в происходящем. А вы, простите, кто такие? На каком основании находитесь на территории?
– Мезенцев, Афанасий Матвеевич, ­– представился я. – Член семьи и, очевидно, теперь уже владелец этого поместья. А это Юджин, мой слуга и ординарец.
– Отлично. Согласно имеющимся у мен документам от градоуправления, эта усадьба действительно принадлежит семейству Мезенцевых. Владелец Мезенцев Матвей Ипполитович. Кем вы приходитесь владельцу?
– Ну, если бы Вы, Сергей Симеонович, обратили внимание на отчество, то и сами догадались бы, что я сын бывшего владельца усадьбы.