Афанасий - герой республики (СИ)

Но, несмотря на приготовление, тварь появилась внезапно.
Кусты раздвинулись, и на открытый участок вылетел эдакий холм неопрятно–коричневого цвета, как будто покрытый глинистой почвой, с запутавшимися в покрывающей его щетине веточками и листиками. В передней части холмика блестели бусинками мелкие красные глазки, чуть ниже них отсвечивали матовым костяным блеском крупные, чуть загнутые клыки. Тварь, выскочив из кустов, и не подумала замедляется. Она чуть довернула и ускорилась, нацелившись точно на Длинного, определив в нем командира противника. Коротенькие, на первый взгляд, лапы с прочным копытцами, с новой силой ударили в землю, ускоряя эту живую торпеду. Дикий секач (между прочим, один из самых смертоносных обитателей наших лесов!) мчался прямо на соперника. А Длинный, как зачарованный, выставил меч перед собой, намереваясь встретить лобовой удар противника. Идиот! Куда он хочет ударить мечом матерого дикого кабана? В лоб? Да проще наковальню в кузнице пробить мечом, чем его лобовую кость! Да его такой таран просто сметет и отбросит на ветви ближайшей сосны, вместе с мечом! А сам разве что шрам над бровью получит. Нет, это медведя, если повезет, можно взять на рогатину, но не кабана. Этого нужно бить сбоку, под лопатку. И изо всей дури, чтобы пробить жёсткую шкуру, покрытую слоем глины, а потом пройти через плотные мышцы, связки, не завязнуть в подкожном сале и добраться до сердца. И то, даже смертельно раненный зверь попытается (и успеет!) расправиться с незадачливым охотником.
– В сторону, идиот! – заорал я, наплевать на субординацию и армейское единоначалие и зачем-то изо всех сил прыгнул в его сторону.
Кажется, с перепугу я побил все существующие рекорды по прыжкам с места, врезался в плечо Длинного и едва не покатился вслед за ним. Зато в последний момент убрал командира с траектории живого тарана, да и сам оказался чуть сбоку, в удобной позиции для удара.
Картинка перед глазами словно замедлилась, я в лёгком ступоре наблюдал, как смертоносные клыки скользнули в нескольких пядях от моей ноги, а острые копыта взрывают место, где ещё не распрямилась трава, не которой доли секунды назад стоял Длинный. Мелькнула налитый кровью глаз. За ним место, где у остальных животных была бы шея, затем меня качнул ветром, который создавала пролетающая мимо туша. Взгляд автоматически упёрся в точку, единственное уязвимое место этого монстра. Оно размещалось чуть выше моего пояса, намного выше, чем у обычного секача. Но я все же успел сделать единственное, что могло бы меня спасти: успел поднять меч и до упора, налегая всем телом и упираясь подошвами сапог в грунт, вонзил его туда, где у зверя должно находиться сердце. Меч вошёл в тугую плоть больше, чем на локоть. Затем я ощутил рывок, и рукоять вырвало из моей руки. Зверь, не замедляясь, промчался мимо, пытаясь затормозить всеми четырьмя. Домчавшись, замедляясь, до противоположных кустов, это живое исчадие Аида развернулось и уперло в меня ненавидящий взгляд мелких красных глаз. Кабан готовился вернуться и уничтожить обидчика. Ситуация повторялась, но на этот раз я был почти безоружен. Не считать же оружием в данном случае дагу, с совершенно смешной длиной лезвия. Ей можно разве что в зубах этого монстра поковыряться, когда он будет жрать тот мешок с фаршем, который от меня останется после его удара. Но зверь почему– то не нападал. Он стоял и смотрел на меня. В какой-то момент мне показалось, что выражение чистой ненависти в его взгляде сменилось недоумением. А в следующий момент его передние ноги подогнулись, и монстр ткнулся мордой в землю. А затем новость о том, что пробитое мечом сердце перестало биться, дошло и до тщательно упрятанного в глубине черепа мозга. Глаза монстра заволокло мутной пеленой, он рухнул (даже земля под нашими ногами вздрогнула!) на бок, пару раз дернулся и затих. В этот момент пришёл в себя Толстый. Он подскочил к поверженному противнику и изо всех сил опустил топор на его голову. Сказать по правде, особого эффекта это на покойного не произвело: все-таки его череп оправдал надежды. Прочная конструкция!
 
– Успокойся, Толстый, – окликнула его Ледышка. – Искр его прикончил, пока ты в себя приходил и размахивался.
– Может, это и есть твоя скрытая способность, а? – обратилась ко мне Светлячок. – Уж больно ты быстро двигался! А даже моргнул не успела, а ты уже кончил!
– Главное, чтобы эта его способность в семейной постели не появлялась, кончать с такой скоростью, – схохмила Ледышка, разрядив обстановку.
– Насчёт кончать до срока, это я лично проконтролирую, – не ведясь на подкачки, ответила Светлячок. А тебе до наших половых проблем дела не должно быть никакого.
– Так, закончили пустой трёп, – оборвал начавшуюся пикировку Длинный. – не забывайте, наше дело не этот кабанчик-переросток, а Лютая Стая. Сами слышите, вон они вдали переговариваются. Так что собрались в кучку, и готовимся к неожиданностям!
Но приготовиться мы не успели. Я только сделал шаг к тушёный погибшего в неравной схватке кабанчика, как по ушам ударил запредельно силы и высоты свист. Запредельно громкий, да ещё и модулированный, он буквально врезался с мозг, даже не через уши, а через кости черепа. А ещё заставлял вибрировать внутренние органы. И прежде всего воздействовал на пищеварительную... а точнее, шлаковыделительную и мочеиспускательную системы. И я изо всех сил напряг сфинктер и сжал ягодицы, чтобы не обделаться. Честно говоря, опасение испачкать штаны уверенно конкурировало с вполне естественным инстинктом самосохранения, и даже перекрывало чувство опасности.
Доносится этот ужасный звук, казалось, со всех сторон. Подборов минутную слабость, я, прижав ладони к ушам в попытке заглушить звук, оглянулся вокруг.
Уши пытались зажать почти все наши. Четыре фигуры: Длинный, Толстяк и обе девчонки присели, прижав ладони к ушам. А вот Рэбе, хотя и самый чувствительный и пострадавший от свиста больше всех, стоял прямо и, не обращая внимания на расползающееся по штанам тёмное пятно, выпускал стрелу за стрелой куда-то вверх.
Затем он на секунду замедлился, набирая в лёгкие воздух и задерживая дыхание (видимо, готовясь у ответственному выстрелу) и почти одновременно произошло несколько событий: перекрывая свист, испуганно заверещала Светлячок; Рэбе пустил стрелу почти горизонтально; раздался сдвоенный удар: стрела пробила что-то мягкое и с характерным звуком врезалась в дерево. А затем, почти сразу, зловещий свист сменился жалобным писком, в сопровождении хрипов и бульканья.
Проследив за направлением полёта стрелы, я не сразу рассмотрел, что стрела прибила к стволу сосны, на высоте чуть выше моего роста, странную крылатую тварь. Наверное, это был какой-то подвид летучей мыши: чёрное тельце, покрытие короткой жёсткой шерстью, уродливая морда и пасть, полная острых мелких зубов, раскрытая в жалобном вопле, и широкие кожистые крылья, одно из которых повисло сломанной тряпкой после удара о дерево. Крылья казались тонкими парусами, или перепонками, растянутыми между растопыренными пальцами. Эти длинные, гипертрофированные пародии на пальцы заканчивались острыми, черными, загнутыми когтями. И на сломанном крыле с когтей стекали тягучие капли красного цвета.
Взглянув ещё раз, обнаружил источник крови: Светлячок лихорадочно пыталась закатать стремительно пропитывающийся кровью подранный рукав. Это ж надо: одним движением летающая тварь не только порезала крепкую ткань охотничьего куртки, но и рукав защитного комбинезона и глубоко взрезала мышцы руки.
Я бросился на помощь своей... подруге, но та остановила меня, показав жестом: "Не паникуй, ничего страшного, сама справлюсь!" С другой стороны, к ней развернулась Ледышка и начала накладывать на рану "заморозку". Ну ладно, не буду мешать. В конце концов, медицинскую помощь у нас в отряде оказывают как раз девушки, так что лучшая помощь, которую я могу оказать, это не вмешиваться.
– А это ещё что за чудо с крылышками? – задал вполне уместный вопрос Толстый.
– Похоже, обычный Крылан, – отозвался все знающий Рэбе. – только в этом лесу завелась что-то, что всех их изменило, и усилило. И банальная летучая мышь превратилась в такого вот "Соловья-Разбойника".