Вынужденная связь (ЛП)
Я хмуро смотрю на экран безопасности в лифте, который показывает наши изображения на случай, если Вивиан наблюдает за нами здесь. Мне не нравится знать, что он поднимал руку на любого из моих Связных, не говоря уже о трех из них сразу.
— Это было в самом начале их обучения, и все они были еще совсем зелеными. Не уверен, что в наши дни он смог бы справиться с ними, Привязанная. Но я был мал, когда увидел, как это произошло, и это запомнилось мне.
Во мне нарастает какое-то бурлящее, неистовое чувство, и я делаю глубокий, глубокий вдох.
— Да, возможно, рассказывать моим узам об этом — не самая лучшая идея. Сейчас я чувствую, что, возможно, мне следует вернуться туда и вытащить его душу через ноздрю, а Вивиан — один из моих любимых людей на этой земле. Так что давайте просто оставим этот разговор.
Атлас усмехается и смеется надо мной. — Почему Вивиан — один из твоих любимых людей? Разве не он мучил тебя на тренировках?
Ответить на этот вопрос довольно просто. — Потому что он верил мне, когда никто другой не верил. Он не позволял никому обращаться со мной как с дерьмом в его присутствии, и он не пытался нянчиться со мной, когда я начинала обучение в Так. Он позволил мне падать на свое лицо снова и снова, пока я сама не разобралась, как работает система. Думаю, это делает его отличным учителем.
Двери лифта издают звенящий звук и открываются, показывая нам длинный коридор с множеством камер по обе стороны, очень похожий на тюремный блок под зданием Совета.
Полагаю, если что-то работает, не стоит с этим возиться. Дизайн, конечно, жуткий, если не сказать больше.
Сойер уже находится в камере Сейдж, в самом конце коридора. Его ноутбук ждет на столике снаружи, пока он пытается выманить ее из постели, но это бесполезно. Она свернулась калачиком, и тихие слезы текут по ее щекам. От этого зрелища у меня сердце уходит в пятки, потому что я была там так много раз раньше.
Сейчас я могу казаться сильной и собранной, но это только потому, что я провела годы в бегах, срываясь в кофейнях, туалетах, пустых бензоколонках и на грязных кухнях придорожных закусочных, где выполняла любую работу, чтобы выжить. Да, я была достаточно сильной, чтобы в конце концов взять себя в руки, но это процесс. Я ненавижу то, что моя подруга узнает об этом и переживает это на своем собственном опыте.
Я нахожу Феликса в первой камере, он сидит перед своим ноутбуком и изучает стопку медицинских книг — напоминание о том, что формально он все еще студент, хотя и стал любимым врачом моей группы Привязанных.
Я останавливаюсь, чтобы переброситься с ним парой слов, и, как и следовало ожидать, все, о чем он может говорить, — это о нашей девушке. — Пожалуйста, просто помоги Сейдж, сделай все, что тебе нужно, чтобы вытащить ее отсюда. Пожалуйста, Оли. Я больше не могу выносить то, как это влияет на нее.
— Знаю, я работаю над этим, клянусь. Я помогла найти Джованну и Райли. Очевидно, они оба уже дали информацию, которая может поспособствовать делу, и я здесь, чтобы помочь Сойеру разобраться в некоторых вещах и попытаться представить дело Грифону и Норту, чтобы вытащить ее. Пожалуйста, не злись на них за то, что они делают. Они просто не могут доверить безопасность всего сообщества кому-то, кого засняли на камеру… — Я замираю на месте, потому что не хочу повторять это вслух, и уж точно не здесь, перед Сейдж, но Феликс кивает без лишних слов.
— Я понимаю это и понимаю, что это требует времени. Мне просто нужно снова быть с моей Привязанной, а она отказывается быть рядом с нами.
Я киваю и перехожу в соседнюю камеру, где Киран отжимается, как хороший маленький лидер ТакТим. Я усмехаюсь над ним и возвращаюсь к нашему обычному саркастическому дружелюбию. — В самом деле? Ты тратишь время на то, чтобы привести себя в порядок? Надеешься произвести впечатление на свою Привязанную своими большими, сильными мускулами, когда выйдешь отсюда? Или ты просто пытаешься довести себя до состояния, когда сможешь перекинуть ее через плечо и держать подальше от всего, что может моргнуть в ее сторону?
Он фыркает, поднимаясь на ноги, одергивает рубашку, хватает бутылку воды и выпивает половину за один присест. — Очень легко стать самодовольным, если не следить за своими тренировками. Я попросил у Шора набор гантелей, но этот засранец отказался.
Я изгибаю бровь и указываю на него пальцем. — Осторожнее, приятель. Я, может, и в команде «Вытащите отсюда Сейдж нахрен», но ты также не собираешься плохо отзываться о моем Привязанном при мне, не получив ответа от моих уз.
Блэк проводит рукой по волосам и бормочет себе под нос: — Может быть, нам нужны твои гребаные узы, чтобы разобраться в этом дерьме?
Его разочарование ощутимо, и я нисколько не виню его за это. Я также чувствую невероятное разочарование из-за того, как мало нам удалось выяснить до сих пор.
Он снова поворачивается ко мне и говорит, как ни странно, искренне: — Спасибо, что отправилась за Райли и этой коварной сучкой для нас.
Я пожимаю плечами. — Это не сравнится с тем, чтобы сломать собственную лодыжку, спасая Привязанную своего лучшего друга, так что не стоит слишком усердствовать, чтобы отблагодарить меня. Я все еще в большом долгу перед тобой.
Киран ухмыляется мне, и я отворачиваюсь от него, чтобы подойти к камере Сейдж в конце ряда, Гейб и Атлас следуют за мной, не говоря ни слова. Думаю, они оба провели здесь некоторое время, так что им особо нечего сказать.
Сойер уже у двери, отпирает ее и выходит сам. Когда он одаривает меня натянутой улыбкой, я бормочу в ответ: — Почему она так далеко от них обоих? Это кажется дерьмовым.
Парень вздыхает и трет рукой глаза, как будто он так же близок к нервному срыву, как и его сестра. — Потому что она не может перестать плакать. Это сводило Феликса и Кирана с ума. Они все еще слышат и чувствуют ее, но их узы справляются с этим лучше, находясь на некотором расстоянии от нее, и она не так сильно борется из-за каждой мелочи теперь, когда она здесь, внизу. Передышка или что-то в этом роде.
Я тяжело сглатываю и киваю. — Впусти меня к ней.
Он колеблется и смотрит через мое плечо на Гейба и Атласа, и я разочарованно фыркаю на него, мой гнев вспыхивает. — Мы все знаем, что мои узы не позволят, чтобы со мной что-то случилось, и я знаю, что Сейдж ни в чем не виновата. Если внутри нее есть выключатель, мои узы вмешаются. И у меня было достаточно тренировок по Так, чтобы, если она бросится на меня, я могла повалить ее на землю, пока кто-нибудь из вас, ребята, не придет и не обезвредит ее, так что ты впустишь меня, чтобы я могла повидаться с моей лучшей подругой, и никогда больше не будешь смотреть на моих Привязанных в поисках разрешения, Сойер Бенсон. Иначе я проникну тебе в грудь и вытащу твое сердце
Последние несколько слов исходят непосредственно от моих уз, а не от меня. Изменение моего голоса заставляет Сойера слегка сглотнуть, но это также заставляет его пошевелиться, отпереть дверь и впустить меня к Сейдж. Я жду, пока он снова закроет ее за мной, прежде чем повернуться, чтобы как следует рассмотреть мою девочку.
Она не признает меня и не поднимает глаз, и когда я подхожу прямо к ней, я игнорирую комментарии за моей спиной, выражающие сильное неодобрение, и забираюсь к подруге на ее маленькую, неудобную кровать. Как только оказываюсь там, я обнимаю ее, прижимая ее лицо к своему плечу, ее тихие слезы превращаются в сотрясающие тело рыдания.
— Я убила ее, Оли. Не знаю, как, почему или что-либо еще, но я убила ее.
* * *
Проходит час, прежде чем Сейдж успокаивается настолько, чтобы нормально поговорить со мной.
Хотя я не жалею о том времени, когда лежу рядом со своей лучшей подругой и обнимаю ее, пока она разрывается на части. Я знаю, что мы можем снова собрать ее по кусочкам, и что Сейдж Бенсон, которая выйдет из этих камер, может быть хрупкой какое-то время, но она будет сильнее и выносливее, чем Сейдж, которая проснулась утром в день нападения. Я испытываю огромную печаль по поводу этого факта и хочу оплакать ту счастливую девушку, которая была раньше, так же, как оплакивала ту счастливую девушку, которой была раньше.