Вынужденная связь (ЛП)

Нокс наливает еще виски, и Грифон забирает бутылку у него из рук и ставит ее на другой конец стола, где он больше не может до нее дотянуться.
Гейб ворчит себе под нос по поводу силовой игры, но Атлас не обращает на них внимания и говорит: — Ну, а какой еще может быть ложь? Я не собираюсь просто игнорировать то, что говорят узы с пустыми глазами. Я знаю о них достаточно, чтобы понимать, что ты просто так это не списываешь со счетов.
Позже мне нужно будет расспросить его о его исследованиях, но сейчас нам нужно сосредоточиться на более важных вещах.
И тут все встает на свои места в моей голове. Конечно, я уже знаю, что это будет за гребаная ложь, потому что только недавно наблюдала, как у моей лучшей подруги вся жизнь перевернулась с ног на голову из-за того, что Сопротивление напутало с анализом крови.
— Они не были Связными, — бормочу я, и голова Грифона поворачивается ко мне.
Я тяжело сглатываю, но слова вырываются из меня: — Если бы они действительно не были Связями, тогда теневые существа не знали бы, что нельзя причинять ей боль.
Норт начинает качать головой, но Нокс закатывает глаза в его сторону. — Ты только посмотри на это. Маленькая ядовитая девочка все поняла.
Грифон огрызается на него: — Ты знал. — Нокс качает головой в ответ.
— Нет. Но это имеет смысл. Многое в том доме, где я рос, имеет смысл, если это правда.
* * *
Я просыпаюсь до восхода солнца, и мне приходится перелезать через Гейба и Атласа, чтобы добраться до ванной.
Вчера вечером после ужина между Грифоном и Нортом произошла крупная ссора, от которой в конце концов мне пришлось уйти. Было невероятно неприятно видеть, как двое мужчин, которые всегда выступали единым фронтом, ведя за собой остальных, сцепились таким жестоким образом.
Поскольку моя спальня и ванная — единственные две комнаты, кроме кухни, которые были закончены, у меня не было другого выбора, кроме как спрятаться там. Гейб и Атлас последовали за мной прямо туда, когда я удалилась. Как только я натянула пижаму, Гейб включил по телевизору фильм, чтобы попытаться заглушить звуки напряженного спора
Увидев кровать, я сразу поняла, что на ней могут с комфортом разместиться шесть человек, но я не думала, что мы будем испытывать ее так быстро.
Или в такой спокойной обстановке, если честно.
Я заснула между Гейбом и Атласом только для того, чтобы проснуться с ними обоими по одну сторону от меня, и Нортом все еще тихо похрапывающим с другой стороны. Не помню, чтобы он приходил к нам прошлой ночью, но мои узы чувствуют себя невероятно уютно в моей груди.
Связь с Гейбом еще больше приблизила меня к полной гармонии.
Когда я захожу в ванную, то обнаруживаю Грифона, стоящего перед зеркалом с полотенцем, обернутым вокруг талии, так что он, должно быть, тоже оставался там прошлой ночью.
Я все еще ощущаю тревогу после прошлой ночи, а он все еще в злобном настроении из-за этого, но когда он раскрывает мне свои объятия, я все равно чувствую, что тяготею к нему, поэтому прижимаюсь к его груди и слушаю ровное биение его сердца, чтобы успокоить свои нервы.
«Мне жаль, что мы расстроили тебя. Хотя я не сожалею о том, что обвинил его в этом дерьме».
Я киваю и обращаюсь прямо к нему, сознавая, что остальные трое все еще спят. «Я понимаю, что речь идет о доверии, а не о реальной проблеме с узами, но если это связано с его родителями и тем, что случилось с Ноксом, то, думаю, тебе нужно дать ему передышку. Я не собираюсь бросать камни из-за сохранения секретов о травмирующих вещах. Я не рассказывала вам, ребята, о большинстве своих вещей… потому что это все слишком. Если бы не Атлас, и тот факт, что мое пребывание в лагерях Сопротивления было так тщательно зафиксировано, вы бы многого не узнали, потому что я просто не могу об этом говорить».
Руки Грифона обхватывают мой затылок, его большие пальцы поглаживают мягкие завитки моих волос, и я чувствую себя защищенной от того, что меня с такой заботой держит такой сильный и смертоносный мужчина.
«Знаю. Я стараюсь не быть засранцем, но когда речь идет о твоей безопасности, я имею полное право призвать их к ответу. Есть все шансы, что их узы могут навредить тебе, и что мы ошибаемся в том, что это ложь. Я попрошу Сойера повторно провести анализ крови Дрейвенов через систему, чтобы мы могли убедиться, что ты права. Если окажется, что они Связные, тогда нам нужно будет серьезно поговорить о том, что нам делать теперь, когда мы знаем, что внутри них тоже есть существа».
 
Я отстраняюсь от него и смотрю на него с суровым выражением лица, мои узы немного вырываются на поверхность в раздражении от его слов. «Я не хочу, чтобы меня держали вдали от моего Привязанного. Мои узы не будут держаться в стороне от них обоих».
Грифон кивает, но не отступает. «Я знаю это. Но ты должна понимать, что мы все принимаем меры предосторожности из-за твоих уз. Есть определенные вещи, на которые согласились все мы, даже Нокс, и мы делаем это, потому что знаем, на что способны твои узы. Это наша обязанность, как твоей группы Связных, помочь сохранить твои узы счастливыми, безопасными и вне зоны убийств, если только твоя жизнь не находится под угрозой».
Я киваю и отхожу от него, достаточно счастливая, чтобы принять то, что он говорит, но мне нужно немного пространства на секунду, чтобы осмыслить это. Почему все должно быть так чертовски сложно?
Я раздеваюсь и забираюсь в душ, в основном для того, чтобы чем-то заняться, хотя на самом деле мне это не нужно, и позволяю горячей воде стекать по моему телу и впитываться в кожу, наблюдая, как Грифон одевается на день. Рано утром у него тренировки с персоналом, а затем длинный список мер безопасности, которые необходимо пройти. Я уже знаю, что у него так много забот, и добавлять к этому что-либо из моего дерьма мне кажется совершенно неразумным.
Когда он пристегивает свое оружие, вытащенное из сейфа под раковиной в ванной, о котором я совершенно не подозревала, я снова обращаюсь к нему напрямую: «Что делает Нокс? Ты сказал, что даже Нокс согласился на некоторые вещи, связанные с моими узами. На что он согласился?»
Грифон делает глубокий вдох, и я могу сказать, что он сомневается в моем интересе к последнему из моих Связных. Думаю, что еще неделю назад, если бы я проявила такой интерес, он бы поощрял это и был рад этому, потому что хочет, чтобы группа Связных была полной и чтобы у всех нас была дополнительная безопасность. Но то, что было сказано вчера за ужином, и то, что он увидел в палатке между нашими узами, встревожило его, и теперь он не так уверен.
«Он согласился спать в своей комнате. Согласился дать тебе любую свою одежду, которая тебе может понадобиться, чтобы сохранить спокойствие и сосредоточенность твоих уз, и когда ты была спасена от Сопротивления и нуждалась в контакте с кожей, он согласился и на это».
Ни хрена себе.
Он согласился на контакт кожа к коже.
Мой шок, должно быть, ощутим, потому что Грифон кивает, даже стоя ко мне спиной. «Норт был с ним все это время. Он не подпустил бы к себе никого другого, пока держал тебя на руках, но, честно говоря, я не ожидал ничего другого».
«Ты ведь знаешь, в чем причина, не так ли?»
Оперативник оглядывается на меня через плечо и, сохраняя зрительный контакт, отвечает: «Знаю. Я не могу сказать тебе, в чем дело. Никто не может сказать тебе, кроме него. Несмотря на то, что я зол на них двоих, я не собираюсь этого нарушать. Потому что, как ты сказала, травма — это тяжело, а более травмированного человека, чем Нокс Дрейвен, не найти.
Я киваю и снова погружаю голову под воду, в основном, чтобы отвлечься от напряженности момента. Грифон заканчивает и возвращается к кабинке, открывает дверь и запечатлевает на моих губах быстрый поцелуй, прежде чем уходит, чтобы начать свой день.
Несколько мгновений спустя дверь снова открывается, и Гейб, спотыкаясь, вваливается внутрь, направляясь прямиком в туалет. К чему я никогда не привыкну, даже имея пятерых мужчин-Связных, так это к легкости, с которой они радостно забредают в занятую ванную и мочатся перед аудиторией. Я даже не могу спокойно пописать с ними в соседней комнате, в половине случаев, не настраивая себя на это.