Вынужденная связь (ЛП)

Атлас подходит ко мне и обхватывает обе мои щеки своими большими ладонями, наклоняясь, чтобы основательно поцеловать меня. Я снова вспоминаю, что у нас было украдено наше утро после нападения Сопротивления. Несмотря на то, что я чувствую зуд по коже от желания вернуться к Гейбу, я рада, что Атлас здесь и что я снова могу его увидеть.
— Ты голодна, сладкая? Этим утром я проверил холодильник, чтобы убедиться, что Гейб достаточно продумал все заранее и захватил с собой припасы. Я могу приготовить тебе что-нибудь поесть, если хочешь.
Я киваю в ответ, мой желудок урчит при одном только упоминании о еде, и поднимаюсь на цыпочки, чтобы снова поцеловать его. — Вообще-то, я умираю с голоду. Ничего, если я приму душ перед тем, как спуститься вниз?
Он кивает и отпускает меня, наклоняется, чтобы поднять свою футболку с пола, с того места, где он бросил ее на пол, а затем снова натягивает ее через голову, направляя меня к выходу из комнаты.
В его спальне еще нет ковра, но стены покрашены, а на обоих огромных окнах уже висят шторы. Когда я просунула голову в его шкаф, чтобы заглянуть туда, полки тоже уже были подняты, так что до переезда осталось сделать только ванную и настелить пол.
Он проводит меня обратно мимо всех остальных комнат, оставляет у двери моей спальни и сам спускается на кухню. Я некоторое время смотрю ему вслед, наслаждаясь тем, как туго натянута его футболка на плечах, но зуд по коже от желания вернуться к Гейбу не утихает.
Гнездование после Связи в полном действии.
Когда я возвращаюсь в комнату, я застаю Гейба, выходящего из ванной, полотенце обернуто вокруг его бедер, а его великолепная грудь выставлена напоказ. Такое впечатление, что они оба пытаются убить меня сегодня утром своей наготой.
— Атлас уже работал? — спрашивает Гейб, и я киваю.
— Он установил ванну, но ему нужна помощь с плиткой. Я предложила нашу помощь. Надеюсь, у тебя нет других планов на сегодня.
Он усмехается и возвращается в ванную, чтобы направиться к шкафу одеться. — Ему это точно нужно. Я бы не позволил ему самостоятельно укладывать плитку. Это, блядь, не ракетостроение, но он не может разобраться, как бы я ни старался.
Я следую за ним в ванную и раздеваюсь, чтобы забраться в душ, намыливаюсь и пытаюсь не поддаваться эмоциям от его ароматов, смываемых с моей кожи. Я уже знаю, что это инстинкт гнездования — хотеть такого рода меток, испытав это трижды, но от этого не становится легче.
Когда я поворачиваюсь, чтобы подставить голову под струю, чтобы смыть шампунь, я вижу Гейба, прислонившегося к двери, совершенно невозмутимого, наблюдающего за мной из-под прикрытых век. Я могла бы выгнуть спину чуть больше, чем необходимо, дразнящим движением и насладиться стоном, который вырывается из его груди, когда его взгляд задерживается на моих сосках.
— Не думал, что ты захочешь еще один раунд, пока Атлас здесь, но я никогда бы не отказал тебе, Привязанная, — говорит он с таким мужским удовлетворением, что у меня мурашки пробегают по коже до самых кончиков пальцев ног.
Я улыбаюсь, как Чеширский кот, и кокетливо пожимаю плечами. — Кто говорил про еще один раунд? Я просто пытаюсь вымыть голову. Это у тебя все грязные мысли.
Затем я слышу, как он хихикает, только не вслух, а мысленно. Он тоже установил эту связь, и на моих щеках расплывается улыбка.
Не могу поверить, что я так расстроилась из-за того, что мои Связные были у меня в голове.
Страх во мне был настолько силен, что у меня не было этой связи и с ним. Поддразнивание, которым они все занимаются, когда никто больше не слышит, стало жизненно важным для меня и моего счастья. Чувство принадлежности, любви и товарищества — все это делает жизнь монстра немного легче.
— Давай, Привязанная. Пойдем поедим чего-нибудь и закончим с комнатой Атласа, чтобы мне больше не приходилось делить ее с ним.
Я закатываю глаза и выключаю воду, хватаю полотенце и оборачиваю его вокруг себя, выходя из совершенно роскошной душевой кабинки. — Вы, ребята, удивительно хорошо умеете делиться. Я не ожидала, что вы вдвоем продержитесь в той комнате целый день, не говоря уже о неделях.
 
Гейб снова пожимает плечами, и его взгляд блуждает по моему телу, пока я вытираюсь, фиксируясь на всех его любимых частях. Я знаю это, потому что в его глазах появляется животное выражение, когда он видит что-то, что хочет попробовать снова, и, Боже, как же я хочу, чтобы он попробовал все это снова.
— Прекрати это. Если ты настаиваешь на том, чтобы помочь Атласу, тогда тебе нужно перестать думать об этом дерьме.
Одеваться еще никогда не было так чертовски трудно.
* * *
— Вчера, пока тебя не было, я ходил навестить Сейдж.
При словах Атласа моя голова резко поднимается с того места, где я была полностью сосредоточена на плитке передо мной.
Он приготовил нам полноценный завтрак со всеми гарнирами и отпустил несколько ужасных шуток о том, что он шеф-повар на все утро, но Гейб просто смеялся вместе с ним, счастливо улыбаясь и целуя меня при каждом удобном случае, пока мы втроем ели вместе. Удивительно, но то, что они были вдвоем и Атлас отпускал эти шутки, меня нисколько не беспокоило. Это больше походило на динамику отношений между Грифоном, Нортом и мной, чем на неловкую ситуацию типа «Убей меня сейчас».
Как только мы вымыли посуду, мы вместе поднялись в комнату Атласа, чтобы приступить к работе. Ванная комната не маленькая, ни одна в доме не маленькая, и работа по укладке плитки легко может занять у нас троих целый день.
Гейб проверил работу Атласа по креплению ванны и измерил все точки, где будут находиться краны, прежде чем мы поспешили взяться за дело. Затем они вдвоем спустились вниз, чтобы отнести наверх огромные коробки с плиткой, плиточным клеем и затиркой.
Я предложила свою помощь, но оба парня быстро отшили меня. Как будто я какой-то нежный цветок, который не может нести коробку. Собрав все необходимое, мы с Гейбом принялись за работу по укладке плитки, в то время как Атлас в основном поднимал для нас тяжести и выполнял большую часть ручной черновой работы.
— Как она выглядела? Удалось ли тебе поговорить с ней или просто увидеть ее? Ты видел Кирана или Феликса? Как они выглядели? — Я забрасываю Атласа вопросами, и он не реагирует ни на один из них, пока поток слов не выплеснется из меня. Движения Гейба со своего рабочего места остаются ровными и уверенными, но на его лбу появляется небольшая морщинка.
— Сейдж выглядит опустошенной. Честно говоря, она выглядит как гребаная развалина. Она была в комнате одна, но Феликс и Киран находились рядом. Грифон изначально распорядился, чтобы их троих поселили вместе, но Сейдж попросила оставить ее одну.
Я сажусь на корточки, стараясь не выходить из себя и не разрушить то, что мы с Гейбом очень тщательно создали вокруг нас. Атлас не преувеличивал, когда говорил, что у него это ужасно получается, и ему пришлось вместо помощи замешивать для нас плиточный клей.
— С чего бы ей просить побыть одной и подальше от своих Связных? Неудивительно, что она выглядит как развалина.
Гейб прочищает горло, стараясь не отвлекаться от работы, пока укладывает очередную плитку и выравнивает ее. — Она боится, что причинит им боль, вот почему. Она не помнит, как убила Дару, не знает, как кто-то манипулировал ею, чтобы заставить ее сделать это, и она в ужасе от того, что внутри нее есть какой-то «убийственный выключатель», который ждет, чтобы его щелкнули, и который может быть использован против любого из ее Привязанных.
Мое сердце падает к моим ногам.
Мне хочется разрыдаться из-за нее. Я прекрасно знаю, каково это — быть в ужасе от чего-то внутри себя, что ты не можешь контролировать. Мысль о том, что Сейдж сейчас проходит через это, и проходит через это одна, запертая в камере так близко к людям, которые любят ее больше всего, но совершенно напуганная тем, что может даже искать утешения у них… Мне просто хочется кричать.