Бурят (СИ)

Строить завод в Калуге он приехал по приглашению, как он считал, друга детства Андреева, и завод строил тем же способом, каким управлял миссией в Нанте: знал, допустим, что во втором цеху нужно поставить вертикальный фрезерный станок — и добивался, чтобы и станок по плану поступил, и установили его вовремя и качественно. Хотя вживую не отличил бы этот станок от какой-нибудь сноповязалки…
Поэтому на вопрос Николая Павловича он ответил с полным знанием дела:
— Сейчас — нет. Для выполнения такой работы нам будет нужен бельгийский станок… марку я где-то записал… если нужно будет, посмотрю. Но бельгийцы за него хотят получить почти девятьсот тысяч рублей золотом, и для него электричества потребуется чуть менее ста киловатт. Так что сначала мы для себя электростанцию выстроим, по планам в середине следующего марта запустим, и, если станок получится купить, месяца через три-четыре сможем такие турбины выделывать по штуке в месяц. То есть десяток в год все же.
— А если два таких станка у бельгийцев закупить?
— Глеб Максимилианович, вы что, арифметику в школе не учили? Один станок — десять турбин, два станка — двадцать. Пять станков — уже пятьдесят…
— Позвольте спросить, — прервал урок арифметики Владимир Григорьевич, — а моя роль в этом совещании в чем заключается?
— Дело в том, что мы сейчас говорим о турбинах, работающих при давлении пара в шестьдесят атмосфер. И нам потребуются котлы, способные это давление дать — а кроме вас я что-то никого вспомнить не могу из тех, кто такие котлы спроектировать сумеет.
— Ну… спасибо за комплимент. То есть вы хотите, чтобы я спроектировал котлы на шестьдесят атмосфер с решетками Макарьева?
— Товарищ Шухов, лично я считаю, что сжигать торф — это все равно что ассигнации сжигать. У нас, слава богу, угля сейчас становится достаточно, а янки уже несколько лет используют котлы, в которых сгорает перемолотый в пыль уголь. По их данным в таких топках угля требуется вдвое меньше, чем в обычных, с колосниками. Я попросил все материалы по таким котлам подобрать, я их вам сейчас передам. И добавлю, это мне уже другие люди подсказали: чем выше вы сможете получить давление в котле, тем лучше. Но это на будущее, пока ограничимся тем, что турбинщики запросили.
— То есть вы, как я понимаю, не желаете уже в следующем году увеличить мощность Шатурской станции вдвое? — сварливым голосом решил уточнить Винтер.
— Ну сами судите, Александр Васильевич, если мы вместо закупки германских турбогенераторов укупим два бельгийских станка, то через… получается, где-то через полтора года у нас появятся свои агрегаты мощностью в двадцать четыре мегаватта. Что само по себе хорошо, но главное — электростанции-то строятся на десятилетия, а если станция будет вдвое меньше топлива потреблять…
— Да теперь я согласен: был несколько не прав. Однако торф… ведь в торфодобычу вложены уже огромные средства!
— И это хорошо. Торф для глинистых почв нашей средней полосы — прекрасное удобрение. То есть как удобрение он вообще, честно говоря, никакой, но, как говорят почвоведы, структура почвы сильно улучшается и урожаи растут. А если с торфом делать компосты, минеральных удобрений добавить, то результаты получатся просто великолепные. Так что не пропадет добытый торф, его еще и не хватит…
Глеб Максимилианович с любопытством уставился на Николая Павловича:
— А откуда вам стало известно о котлах, на угольной пыли работающих? Я о таких, признаться, и не слышал.
— Так ведь работа Предсовмина много времени не занимает, всю работу министры делают — и делают неплохо. А я, когда дел особых нет, журнальчики всякие почитываю, иностранные. Интересно мне, что еще у заграничных инженеров позаимствовать можно на пользу России. Вот и вычитал о таких котлах для станций электрических, мне это очень интересным показалось.
— Очень удачно вы, я гляжу, журнальчики почитали…
— Это вы верно заметили. Кстати, у иностранцев очень много о чем интересном пишут, а прочитают ли об этом у нас — это уж как повезет. А везение — вещь капризная, негоже на него полагаться. Вы бы, Глеб Максимилианович, учредили контору, в которой работники только и занимались чтением всего, что за границей печатают. И чтобы работники там не просто читали, а заметки краткие делали о каждом изобретении или открытии, или новом способе выделки чего-то, с указанием где они это вычитали. И в какой отрасли сие пригодиться может. А заметки эти, скажем, раз в месяц или даже в две недели, печатали в специальных журнальчиках по отраслям — да в министерства их и рассылали бы. И по заводам крупным обязательно: в министерстве-то мелочей разных могут и не знать, а на заводе как раз что-то очень полезное и приглядят делу на пользу.
 
— Так ведь даже если и приглядят… вот вы в журнале, как я понимаю, американском про котлы эти вычитали, а инженеры наши больше немецкий знают… или вообще никаким иностранным языком не владеют, если о совсем молодых говорить.
— Значит нужны будут в этой конторе и переводчики с любых языков. А то барышни из бывших гимназисток больше за два рубля лист романы всякие без толку переводят — а вы дайте им зарплату хорошую, пусть стране пользу приносят. Им, конечно, всяко доучиваться придется, все же техническая или научная статья с романом схожа не сильно, но дорогу осилит идущий.
— Тут не контора, тут институт целый потребуется!
— Ну, вам виднее, как ее обозвать. Зато как она заработает — вся научная и техническая информация со всего мира на производствах доступна станет. Там, конечно, думаю, еще и библиотекарей-архивистов опытных…
— Найдем, вы правы: такой институт будет нам исключительно полезен. Он ведь и отечественные достижения для других тоже описывать сможет, быстрее передовой опыт распространять содействуя. Но возникает такой вопрос: там же концентрация бывших дворян получится высочайшая, чекисты не подумают, что тут какая-то контрреволюция затевается?
— Что у нас в стране называется контрреволюцией, пока решаю я. А так как у нас и революция лишь начинается, то, думаю, чекистам я объясню куда им следует… свои усилия направить. Смету на этот институт постарайтесь подготовить до Нового года и штатное расписание, я тогда займусь подбором нужного помещения. А теперь давайте вернемся к вопросам строительства электростанций и экономии торфа для удобрения полей…
По поводу минеральных удобрений у правительства СССР мнение сложилось более чем однозначное: они нужны. А раз нужны, то нужно всерьез вкладываться и в их производство. И одно из крупнейших таких «вложений» было произведено по настойчивому предложению академика Курнакова: Николай Семенович еще в пятнадцатом году выяснил, что в районе Соликамска есть вполне достойные самого пристального внимания залежи хлористого калия. То есть сильвинита, из которого этот хлористый калий еще достать нужно — но технология доставания давно уже было отработана в Германии, так что вопрос был лишь в деньгах. А так же в металле, разнообразных станках, мозгах как инженеров, так и химиков, и много еще в чем — но большую часть потребного было можно как раз за деньги и получить.
Шахту для добычи сильвинита начали копать еще прошлым летом, но оказалось, что «грунты неподходящие» — и копка как-то сама перенеслась на зиму: водоносные слои зимой получалось замораживать и ограждать чугунными тюбингами. С чем инженеры довольно успешно справились — то есть те инженеры справились, которые шахту копали. А те инженеры, которые строили фабрику по очистке хлористого калия от соли, справлялись не очень, поскольку им требовалась нержавеющая сталь, а шведы — основные мировые поставщики этой стали — в Советскую Россию ее поставляли с крайней неохотой. Так что Глебу Максимилиановичу пришлось существенно некоторые планы пересмотреть, и планы эти были даже совсем не про калий, а про автомобили: после недолгих переговоров получилось договориться с турками о поставках хромовой руды, без которой нержавейку не сделать — а оплачивать ее пришлось советскими грузовиками, буквально отрывая их от собственного народного хозяйства. Причем и грузовики эти «османам» пришлось отдавать даже ниже себестоимости, но хоть так…